Расколотые небеса

ГЛАВА 11

СИБИЛ

Сибил сидела за деревянным обеденным столом в своем доме в Эльдамайне. От потрескавшейся чашки с чаем перед ней поднимался жар, тонкая струйка пара завивалась среди сушащихся под потолком трав.

Прошло несколько дней с момента ужасного видения, но образы все еще преследовали ее и наяву, и во сне. Они слабели с каждым днем, но Сибил беспокоилась, что никогда больше не проснется ото сна без странного дымного, уксусного привкуса, задерживающегося во рту…

Змей внутри нее встрепенулся, уловив изменение в воздухе, внутренний голос послал ей предупреждение, а первобытные инстинкты перешли в оборону.

Было лишь двое, кто осмелился бы войти в ее дом через портал без приглашения. К счастью, общество обоих ей было не в тягость.

— Морана, — поприветствовала Сибил, опуская листок мяты в свой чай, не поднимая глаз. — Лиранцы встречались?

По деревянному полу зашаркали ноги, что означало, что Морана была в своей смертной форме. Она подтвердила это, скользнув на место напротив Сибил. Ее бледно-голубые глаза изучали хозяйку, а бело-золотые волосы были заплетены в две косы по бокам.

— Да, — подтвердила Морана кивком, складывая руки на столе. — Астерия была там. Это было ее первое посещение Эонии почти за два десятилетия. Однако Даника и Род не получили ответа на свои насущные вопросы.

— Вы вмешивается в куда больше дел, чем следовало бы, — сказала Сибил, глядя на нее сверху вниз. Ее внимание ненадолго задержалось на замысловатых темно-коричневых отметинах, выделяющихся на светлой коже ее матери. — Почему ты не спросишь ее, замешана ли она с Главным Старейшиной? По крайней мере, ты сможешь передать это им, чтобы они оставили ее в покое.

Морана ненадолго закрыла глаза, медленно вдыхая.

— Я не хочу вмешиваться в дела Астерии. Кроме того, если она захочет поговорить со мной, я знаю, что она это сделает. Хотя я не верю, что она вовлечена с ним, поэтому я и не спрашиваю.

У Даники также гораздо более глубокие амбиции заставить Астерию проводить больше времени в Эонии. Ей все равно, с кем Астерия развлекается. Это Род устроит ревнивую истерику.

— Что ж, я могу подтвердить, что у нее с ним ничего нет, если это доставит тебе удовольствие — знать ее лучше, чем ее собственная мать и бывший любовник. — Сибил усмехнулась при мысли о том, как Астерия водит за нос всех Лиранцев в своих играх.

Астерия была для Сибил ближе всего к сестре или настоящему, верному другу на всю жизнь.

Быть сильной пророчицей делало поддержание дружбы сложной задачей. Мир просто хотел знать, что ждет их впереди. Астерия никогда не обращалась с ней так, намеренно избегая разговоров, которые могли бы привести к пророчеству и ограничить ее слова.

Хотя технически у Сибил была ее сестра, Эндора, они не были связаны кровно. Как и она с Астерией, но по крайней мере они выросли вместе. Между ней и Астерией было менее тридцати лет разницы, в то время как между ней и Эндорой — пятьдесят лет. Не говоря уже о том, что обстоятельства рождения Эндоры создали довольно сильное напряжение между Сибил и ее матерями.

— Сибил… — тон Мораны заставил Сибил замереть.

Она медленно перевела взгляд через край своей чашки с чаем, нахмурившись.

Морана выглядела преследуемой. Как Богиня Жизни и Смерти, это означало, что случилось что-то ужасное.

— Встреча прошла не так, как ожидалось.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Сибил, выпрямляя спину и наклоняясь вперед. — Дола должна была передать сообщение…

— О, она передала, — уверила Морана, подняв руку. — Как ты можешь представить, у Лиранцев возникли вопросы, на которые Дола попыталась ответить.

— В чем же проблема? — сузила глаза Сибил, змей содрогнулся в ее груди, когда изнутри донеслось низкое гудение.

Морана предостерегающе уставилась на нее, прежде чем продолжить:

— В пророчестве не упоминались люди.

Сибил моргнула, глядя на Морану, изучая ее лицо, в то время как она неохотно припоминала все видение.

Ее пророчества редко имели слова. В основном это были образы в сочетании со странным ощущением, которое останавливало ее от того, чтобы говорить слишком много, или заставляло говорить больше.

Однако Морана была права. Она не видела конца людей.

— Верно. — Сибил склонила голову. — Почему это имеет значение?

— Нен это подметил, — пояснила Морана, и у нее на скуле дернулась мышца. — Он воспользовался этим. Мы опасаемся, что он и еще несколько Лиранцев могут совершить нечто радикальное, чтобы развязать войну и обрушить хаос на людей. Кроме того, Дола в полном расстройстве. Я никогда не видела ее в таком неутолимом отчаянии и боюсь, что она на грани Безумия.

— Дола? — глаза Сибил широко раскрылись, ее тело похолодело. — Безумие?

Дола учила Сибил тому, что такое Безумие, когда та постигала, как оттачивать свои пророческие способности. Безумие особо поражало тех Лиранцев, кто вглядывался во Вселенную, чтобы беседовать с Судьбой, Временем или Роком. Тем, кому удавалось состариться и обратиться в звезды, везло сделать это до того, как Безумие овладеет ими. Если же им не везло, и они поддавались ему…

Что ж, это была Судьба гораздо хуже смерти. В то время как Лиранцы, которые Раскалывались, обнаруживали, что их силы захватывают их формы, Лиранцы, страдающие от Безумия, застревали в своем разуме в постоянной временной петле пророчеств, будущего, прошлого и возможностей, не будучи способными отличить реальность.

Это вело к невозможности сосредоточиться и здраво мыслить, к проблемам с речью или забыванию знакомых предметов и людей. Возникали резкие перепады настроения, вплоть до того, что, как видела Дола, личности менялись полностью, в зависимости от того, откуда родом был Лиранец.

Дола не могла быть уверена, поддастся ли когда-нибудь Сибил Безумию, поскольку та была эквивалентна Андромедианке, но она обучила ее на всякий случай.

— Мы опасаемся, что она находится на начальной стадии, — откинулась на спинку стула Морана, проводя рукой по непослушным прядям на макушке. — Сейчас она отдыхает. Мы воздерживаемся от вопросов о каких-либо Путях.

Сибил поняла, зачем ее мать пришла сейчас. Она ждала, постукивая пальцем по чашке с чаем.

— Я знаю, ты можешь ответить только на определенные вещи, но я надеюсь, этот вопрос правильный. — Морана протянула руку через стол, положив свою руку на руку Сибил. — Путь, который ты предсказала, все еще силен?

Ощущение внутри направляло ее, и когда оно кивнуло, она ответила:

— Путь все еще верен, но это все еще не Истинный Путь.

Морана вздохнула, снова откинувшись. Вокруг нее была тяжесть, которую Сибил не привыкла видеть, если только не была замешана Валерия.

— Морана, — протянула Сибил, ее сердце упало в желудок, когда змей (змея) выглянул из-за ее глаз. — Что случилось?

Морана отвела взгляд, скрестив руки на груди. Она крепко обхватила ладонями свои бицепсы.

— Некоторые Лиранцы выдвинули предположение, что люди станут причиной вымирания остальных Существ. Они сочли, что будет лучше либо избавить мир от них, либо ограничить их свободы.

— Это совершенно абсурдно. — Сибил фыркнула, копируя позу Мораны. Она посмотрела на нее краешком глаза, и Сибил побледнела. — Нет. Ты не можешь… Кто это был?

— Род, Даника, Дола и я пытались защитить людей. Не думаю, что это сработало. — Морана взглянула на Сибил со знанием дела, ее выражение также было отягощено жалостью.

— Валерия, — проворчала Сибил, огонь горел в глубине горла. Она проглотила дымный воздух, ее сердце забилось, когда она спросила: — Астерия?

— Скажу так, Астерия поспорила с Неном на мгновение, но в итоге она и Ирена заняли ту же позицию нейтралитета. — Морана уперлась локтем в край стола, потирая висок. — Я знаю, что Ирена навсегда останется равнодушной из-за своей силы, но я боюсь, что Астерия будет разрываться между двух огней. Ее мать и отец стоят по разные стороны в этом споре. И хотя Астерия действительно любит Галлуса, его аргументы, кажется, встревожили ее.

— В то же время Даника — один из ее наименее любимых людей после Рода. Я не удивлюсь, если при ее угрюмом поведении в последнее время она останется нейтральной чисто из упрямства. — Морана уставилась на нее. Сибил закатила глаза. — Ты знаешь, о чем я тебя прошу.

— Ты хочешь использовать мои отношения с Астерией, чтобы склонить ее на правильную сторону, — ответила Сибил, с легкой монотонностью в голосе, когда ее пророческий дар просочился наружу. Ей не нужна была Судьба, чтобы сказать, о чем просит ее мать. — Если это служит утешением, я не думаю, что Астерия останется нейтральной, если Лиранцы начнут вредить людям.

— Так или иначе, я считаю, что у тебя будет больше возможностей повлиять на Астерию в этой ситуации, чем у меня, несмотря на мои с ней отношения. — Морана встала со стула и начала расхаживать по гостиной Сибил. — Астерия станет огромным преимуществом по более чем одной причине. Да, она самый могущественный Лиранец, владеющий не только Энергией и Эфиром, но и синим звездным огнем. Она также — Богиня Сирианцев. И несмотря на ее яростное отрицание этого титула среди своего народа, они все равно смотрят на нее снизу вверх и принимают ее слова близко к сердцу.

— Ты хочешь использовать Сирианцев для защиты людей? — Сибил следила за движениями Мораны, хмурясь от суетливой энергии, исходящей от нее. Ее божественная форма выглядывала из-под смертной кожи, истончавшейся от ее эмоций.

— Сирианцы изначально были созданы для этой цели. — Морана остановилась, повернувшись лицом к Сибил. — Я не уверена, как отреагируют некоторые лемурийцы, если это станет более серьезным испытанием, чем необходимо. Многие считают себя верными Зефиру как своему Богу.

— Другие находят верность родителям Андромедиан, которые основали их Дом. — Сибил провела рукой над своим телом. Именно она основала Дом Ехидны. — Гаруда — сын Рода. Я твоя — дочь…

— Некоторые все еще признают Валерию твоей матерью тоже, — мягко сказала Морана. Сибил уставилась на нее с каменным лицом. — Мы не можем забывать, что Нен управляет всем островом Талассы. Большинство Лемурийцев из Дома Арго поклоняются ему до последнего вздоха.

— Что, по-твоему, я могу сделать, чтобы повлиять на Астерию, чего не можешь ты? — Сибил поднялась со стула, чтобы встать перед матерью, изучая ее лицо. — Разве ты не обратишься к королевским тронам в надежде заручиться поддержкой стран? Не попросишь их не вводить жестокие законы и защищать своих людей?

— Так мы надеемся подойти к этому, — сказала Морана, сжимая руки. — Лучше обращаться к королевским особам, а не к Существам, чтобы избежать разделения войны на основе различных сил. Сыновья Даники имеют влияние на Риддлинг и Северный Пизи, учитывая, что Таранис по-прежнему их король. Я надеялась, ты сможешь склонить Эльдамайн на нашу сторону, учитывая твои давние отношения с ними. Уверена, это будет значить для них еще больше, если в этом будет участвовать и Астерия.

— Главный Старейшина Академии близок с принцами Каррафимами, — размышляла вслух Сибил, прикусывая губы и пожимая плечами. — Если они поговорят с ним, они, возможно, смогут помочь Селестии сделать выбор, что вынудит Астерию действовать. Если оба ее брата присоединятся к стороне своей матери…

— Мы также считаем, что участие Астерии убедит Фиби присоединиться к нам, а не к Галлусу, — добавила Морана, и из Сибил вырвался резкий смех. Она прикрыла рот рукой, в то время как Морана нахмурилась, скривив губу. — Тебе это кажется забавным?

— Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы привлечь Селестию и Астерию на сторону обороны, — сумела сказать Сибил сквозь смех. — Морана… У нее и Фиби нет прочных отношений. Насколько я понимаю, их практически не существует.

Морана сжала челюсти, жилы засветились под ее кожей в такт тому, что Сибил знала, было сердцебиением ее матери. Сибил вздохнула, протянув руку между ними и мягко сжав ее руку.

— Сибил… — Морана потрясла ее, сжав губы. — Если слухи дойдут до любого из других Лиранцев, это может подтолкнуть их к принятию поспешного решения. Я боюсь за этот мир, если мы не подготовим наших избранных союзников к объединению для его защиты. Это истинная развилка, или любое решение приведет к тому же Пути?

Сибил ахнула, когда ее видение сместилось, ее разум скрутился, показывая исход их решений.

Камень встал на свое место, синяя сила пронзила небо и устремилась в Небеса. Золотая пелена окутала Королевство, мерцая вокруг Авиша, Эонии и бездонной пропасти тьмы. Отрезанные друг от друга и от Вселенной, Боги оплакивали своих детей.

Сибил открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни слова. Она искала хоть какие-то слова, которые Судьба позволяла ей дать, но та отказывалась позволить ей подтвердить или опровергнуть даже единым слогом или движением.

— Я не могу ответить, — наконец сказала Сибил, ее плечи обмякли. Морана сжала их, обнимая ее.

Сибил застыла, но она позволила Моране иметь этот маленький момент, даже если объятие не принесло ей никакого утешения.

— Прости, — прошептала Морана в волосы Сибил, гладя их по спине. — Я не хочу ставить тебя в трудное положение. Я просто беспокоюсь, что мы делаем не то и что это в любом случае приведет к краху.

— Небеса разделены, мама, — пробормотала Сибил, приглушенно, уткнувшись в плечо Мораны. — Они таковы уже давно, и это было лишь вопросом времени.

Эта истина исходила не из пророчества. Это было просто констатацией факта.

С того момента, как Морана спасла Сибил, когда та была смертным ребенком — и все по мольбе Валерии — равновесие среди Лиранцев изменилось. Они осознали, что Род и Морана — не единственные, кто может создавать жизнь, а Даника и Галлус — не единственные, кто способен передавать силы людям. Все они могли творить, так или иначе.

Хотя это звучало как прекрасная концепция, Нен и Зефир были жадными. Они считали, что им причитается дар жизни Мораны, чтобы вдохнуть душу во все, что они хотели.

После того как Энки стал первым человеком-Андромедианцем, а Сибил — одновременно своего рода Андромедианкой и первой Лемурийкой, Лиранцы продолжили экспериментировать и вступать в связь с обитателями Авиша, отдаляясь друг от друга.

Мир с таким количеством дисбалансов силы вызывал конфликты между Существами и Лиранцами. Последовали предательства верности, обязательств и любви.

Сибил и Астерия наблюдали, как все это разворачивается перед ними с юных лет. Астерия сопротивлялась признанию себя Лиранкой из-за этого, но Род почти убедил ее принять свою божественность.

Пока он не предал и ее.