Расколотые небеса

ГЛАВА 4

МОРАНА

Морана вытянула руки перед собой, щелкнула запястьями и открыла двери дома Богини Природы и Энергии. Она прошла через фойе, надеясь, что эхо от захлопывающихся за ней двустворчатых дверей позовет Данику.

Когда за несколько минут никто не вышел ее встретить, Морана остановилась у подножия величественной стеклянной лестницы, направив голос в отполированное до блеска фойе.

— Даника! — крикнула она, добавив немного певучего эффекта. — Даника, ты не можешь прятаться от меня, так что тебе лучше встретиться со мной…

Тихий хлопок, похожий на звук захлопывающейся тяжелой книги, раздался позади. Морана обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как сверкающий портал закрылся за Даникой.

— Зачем ты кричишь?

Морана дышала ровно, глядя на Данику с тем же скучающим выражением лица, с которым она одаряла всех и каждого.

— Похоже, мое громкое появление было недостаточным, поэтому мне приходится повышать голос.

— Зачем? — снова спросила Даника, ее голос был ровным, пока она склоняла голову набок и моргала. — Это то, о чем я спрашиваю. Зачем ты повышаешь на меня голос?

— Мы будем играть в эту игру, да? — вздохнула Морана, потирая пальцами виски.

Даника скривила губу, отстраняясь от Мораны.

— Между тобой, Родом и Астерией, смертные привычки, которые вы все переняли, довольно раздражают…

— Знаешь, что действительно довольно раздражает? — перебила Морана, наслаждаясь вспышкой гнева в глазах Даники. — Как часто ты лезешь в дела своей дочери, особенно в ее романтические отношения и в то, как она хочет распоряжаться своим временем.

— Моей дочери, — повторила Даника, сложив руки за спиной. Она расхаживала перед Мораной, ее ноги были бесшумны на мраморном полу. — Это, кажется, ключевой момент в твоем предложении, учитывая, что у меня довольно сильное предчувствие, что ты собираешься вступиться за мою дочь относительно чего-то, в чем, как ты думаешь, я участвовала.

— Ты послала Рода отчитать ее за то время, что она провела вдали от Эонианского Королевства, — сказала Морана, ее лицо оставалось невозмутимым. — Не играй со мной в свои мелкие игры.

Даника прекратила медленную ходьбу, мерцающий свет звезд отражался от ее гладкой головы.

— Да, это было мое решение.

— Зачем, во имя Небес, ты послала его? — Морана развела руки в стороны, ее переливающиеся вены засветились под бледной фарфоровой кожей от усилившегося раздражения. — В течение последнего века Астерия провела каждую минуту вдали от Эонианского Королевства из-за него, и ты посылаешь его спросить, что случилось? Почему не пойти и не спросить ее самой?

— Я предпочитаю редко появляться на Авише, — объяснила Даника, медленно приближаясь к Моране. — Это делает мои визиты еще более особенными для Существ.

Морана подавила желание закатить глаза, хотя бы потому, что ей нужно было, чтобы Даника слушала, а не делала очередное замечание о смертных чертах, которые она переняла.

— Тогда тебе следовало попросить меня поговорить с ней. — Морана пристально смотрела на Данику, особенно когда та отвела взгляд, разглядывая невидимую пыль под своими светящимися ногтями. — Ты же знаешь, она предпочитает меня. Если только все прочие Лиранцы не вымерли, нет никаких причин посылать Рода.

— Я подумала, это будет возможностью для них поговорить. — Даника снова зашагала, бесцельно бродя по своему пустому дому. Она провела пальцем по стеклянной столешнице и нахмурилась. — Я надеялась, что, возможно, это шанс исправить их отношения…

— Она швырнула его через дверь.

Даника почти незаметно поджала губы, резко подняв голову и сузив глаза на Морану.

— Жаль.

— Небеса, Даника, — простонала Морана, мгновенно переместившись на противоположную сторону комнаты прямо перед Даникой. Она прошипела, пока клочья золотой Энергии вились вокруг нее. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы вмешиваться в их дела? Ты знаешь, Астерия больше похожа на отца, чем на тебя, а значит, для нее отношения и союз священны.

— И ты также имеешь в виду, что больше похожа на тебя, чем на меня, поскольку она поклялась избегать любых других романтических связей, — прошипела Даника перед Мораной, ее ревность и нотка обиды кипели за ее светящимися золотыми глазами.

Даника ненавидела то, что Астерия была ближе со своим отцом, Галлусом. Ей особенно не нравилось, что Астерия ближе к Моране.

В то время как Даника больше не считала союз между двумя Лиранцами священным, Галлус и Морана — всегда считали. Это влияние передалось Астерии, поэтому, когда Род предал ее, она разорвала их отношения и решила хранить безбрачие, избегая романтических связей любого рода.

Это было именно то, что сделала Морана, когда Валерия изменила ей более пятисот лет назад.

— Астерия взрослая, — начала Морана, сжимая предплечье Даники. — Ты должна позволить ей принимать собственные решения, несмотря на то, что ты считаешь лучшим или чего хочешь для нее. Ты должна учитывать, чего хочет Астерия.

— Я позволила ей принимать решения. Она решает провести пятнадцать лет на Авише, даже не заглянув в Эонианское Королевство. — Даника вырвала руку из хватки Мораны, проплыв по фойе к картине, висящей на стене. — Помимо этого, она провела большую часть своей жизни на Авише, и Существа не видят в ней по-настоящему Богиню.

— Она не хочет, чтобы ее видели как Богиню, Даника. — Морана покачала головой, протянув руки перед собой. — Что в этом для тебя так сложно понять? Почему ты так настойчиво игнорируешь желания своей дочери?

— Она родилась Лиранкой! — голос Даники отскочил от стеклянных стен, окружавших их, хрустальная люстра над головой задрожала. Ее Энергия вспыхнула вокруг, те золотые щупальца закружились быстрее. — Она забывает, что она — перворожденная Лиранка, известная нам за тысячи лет, еще до того как мы покинули родной мир. Она не полу-Сирианка, как ее братья или сестра. Она чистокровная Богиня. Лиранка, а не Андромедианка.

— Кажется, ты единственная, кого это волнует, — тихо произнесла Морана. Даника засветилась, явно слыша ее громко и отчетливо.

— В этом мы можем не соглашаться, сестра. — Даника мрачно усмехнулась, поправляя одну из картин, которая пошатнулась во время ее вспышки. — Галлус, возможно, дал ей всю свободу, какую она только могла пожелать, но мы всегда соглашались, что Астерия должна занять свое место как Лиранец среди Существ, а не быть одной из них. Она должна вести себя как Богиня, а не как полубог или простой Сирианец.

— Чем больше ты давишь на нее… — Морана вздрогнула, когда пронзительный крик прозвучал в ее голове, разрывая ее душу. На периферии зрения переливающиеся вены, покрывавшие ее тело от прядей белых волос до бледных босых ног, вспыхнули и запульсировали в такт ее сердцебиению.

— Морана. — Она смутно почувствовала, как Даника бросается к ней, подхватывая ее на руки, как только колени Мораны подкосились. Тепло Энергии окутало ее, рассеивая первоначальный шок из ее разума. — Морана, что случилось?

— Сибил, — выдохнула Морана сквозь другой крик, слезы жгли ее глаза, пока она слабо различала слово мама. — Что-то не так.

— Пойдем, заберем ее, — сказала Даника, мягко взяв Морану за лицо. Ее светящиеся глаза медленно превратились в карие радужки с четкими черными зрачками, когда Даника приняла смертный облик. — Ты можешь принять смертную форму и открыть портал?

— Я должна. — Морана вздохнула, приняв свою смертную кожу, трансформация была похожа на надевание слоя одежды.

Ее обычная фарфоровая кожа потемнела до светлого розового оттенка, а светящиеся вены скрылись. По взгляду Даники она поняла, что ее переливающиеся глаза обрели твердый бледно-голубой цвет со зрачками, а на шее, груди и спине проступили темно-коричневые узоры.

Кивнув, Морана последовала за связью между ней и Сибил, открывая портал на Авише. Ее тело ощущало падение назад, в то время как дом Даники закружился вокруг разноцветными полосами, переходя от яркого тепла к кромешной тьме. Низкий гул нарастал, вибрируя по мере усиления чувства падения.

Как только шум портала стал раздражающим, почти заставляя Морану почесать смертную кожу, которую она носила, хлопок ударил по ее ушам, будто кто-то хлопнул в ладоши прямо над ее головой, когда они появились в доме Сибил.

Криков не было. Вместо этого тихие всхлипы проникали в зловещую тишину.

Гостиная Сибил была нетронута, кирпичные стены слабо освещались огнем, потрескивающим в очаге у дальней стены. Яркие кристаллы и самоцветы свисали с потолка на пеньковых шнурах, мерцая в свете, пробивавшемся из окна над входной дверью. Тяжелый травяной аромат окутал Морану, и она нахмурилась, пока ее взгляд не упал на ее дочь.

Она бросилась туда, где Сибил присела на корточки посреди кухни, обхватив голову руками. Морана опустилась на колени перед ней, медленно отодвигая ее руки.

— Мама, — выдохнула Сибил, резко подняв на нее взгляд. Слезы блестели на ее темной, как эбен, коже, а светло-зеленые глаза были широко раскрыты и полны ужаса. Ее белые волосы растрепались, а губы кровоточили в тех местах, где, должно быть, впились клыки.

— Что случилось, моя змейка¹? — прошептала Морана, притягивая дрожащую дочь к себе.

Сибил было уже за шестьсот лет, но сколько бы она ни взрослела, Морана всегда будет видеть в ней ту маленькую сиротку, которую они спасли с Валерией.

Даже если это дорого ей обошлось.

— Дола, — заплакала Сибил в волосы Мораны, ее острые когти впивались в смертную кожу Мораны, тепло сочилось из ран, которые они нанесли. — Отведи меня к Доле, мама. Мне нужно поговорить с Долой.

Морана осторожно отстранила Сибил от своего плеча, откидывая волосы, прилипшие к ее влажным щекам.

— У тебя было пророчество?

Рыдание вырвалось из Сибил, когда она снова зарылась в объятия Мораны. Она взглянула поверх кудрей Сибил, встретившись глазами с Даникой. Даже она выглядела неуверенной, возможно, даже испуганной состоянием Сибил.

Пророческий дар пробудился в Сибил в тот самый миг, когда Морана спасла ее. За свою долгую жизнь она изрекла множество Пророчеств, но ни одно не повергало ее в такое состояние.

Ни одно не оставляло ее дрожащей на его пути.

— Я не знаю почему, но я должна говорить с Долой, — всхлипывала Сибил, судорожно сжимая в кулаке белые волосы Мораны. — Сначала с Долой. Больше ни с кем.

— Хорошо, моя змейка, — успокоила Морана, растирая круги по спине Сибил. — Мы отведем тебя в Эонианское Королевство, чтобы повидать Долу.

Морана нервно шагала перед кабинетом Долы, над ней нависали массивные дубовые двери с арочным верхом.

Если только Богиня Судьбы не хотела, чтобы посторонние слышали, что происходит за бежевыми мраморными стенами ее кабинета, они были защищены от вторжения. Из-за природы пророчеств и Судьбы, Моране было запрещено участвовать в разговоре между Сибил и Долой, но ее тревога жужжала под кожей от того, что она оставила дочь.

— Как по-смертному с твоей стороны, — укоризненно заметила Даника, небрежно развалясь на шезлонге и свесив сверкающие ноги с края.

Она вернулась к своей божественной форме в тот момент, когда они создали портал обратно в Эонианское Королевство.

Морана же — нет. Она редко облекалась в божественную форму среди смертных, особенно рядом с дочерью. Каждая по своим причинам, Астерия и Валерия тоже редко пребывали в божественном облике, кем бы они ни были окружены.

Что касается остальных Лиранцев, большинству было совершенно все равно быть в смертных формах, если только они не посещали Авиш по сугубо личным причинам, а не для демонстрации силы.

— Тебе никогда не приходило в голову, что раз я — Богиня и Жизни, и Смерти, то во мне больше жизни, чем в большинстве из вас? — резко парировала Морана, и вокруг нее пульсировало переливчатое сияние.

Едва заметное подергивание в уголке освещенных, золотых глаз Даники убедило Морану, что та не была развлечена.

К сожалению, Морана говорила серьезно.

Лиранцы не рождались со своими силами — разве только если происходили от союза двух Лиранцев, как Астерия, Галлус и Валерия. Остальные же обретали свои способности через врата на родной планете, пока не перешагнули возрастной рубеж. Морана всегда задавалась вопросом, насколько глубоко простираются дарованные им силы и влияли ли они как-то на их личности.

Морана не могла ответить на свой собственный вопрос, поскольку больше не помнила, кем была до своих сил.

— Морана, — прервала Дола, выдернув Морану из ее мыслей.

Та резко подняла голову, с облегчением обнаружив, что Дола в смертном облике. Даже Когти Судьбы — серо-белые костяные выросты, обычно торчащие у Долы из спины, — были скрыты. Вместо несовпадающих глазных яблок Морана встретила ее темно-серый взгляд, в котором не читалось ровно ничего.

Дола была мастером ношения масок. Это было необходимо, поскольку ей никогда не дозволялось вмешиваться или соваться в дела Судьбы, включая любые намеки или непроизвольные движения.

— Тебе тоже стоит зайти, — добавила Дола, ее взгляд скользнул туда, где возлежала Даника. Та посмотрела на потолок, прежде чем подняться и оторваться от подушки.

Переступив порог кабинета Долы, Морана, как всегда, задумалась о том, как по-разному Лиранцы выбирали убранство, словно их силы были связаны с их характерами. В своем собственном доме Морана выбрала для дворца яркий изумрудный мрамор, подчеркнув его золотом и красочными витражными панно.

Дом Даники был выдержан в белых и светло-золотых тонах, чистый и безупречный, что разительно отличалось от того дома, где они с Галлусом растили Астерию. Тот дом теперь стоял нетронутым по ту сторону реки.

Технически, он принадлежал Астерии, но она там больше не жила. Морана не верила, что Астерия ступала на порог той резиденции с момента ее разрыва с Родом.

Кабинет Долы отражал остальную часть ее дома: он был теплым и ностальгичным. Мрамор здесь был скорее бежевым, чем белым, а повсюду стояла деревянная мебель. Потолок уходил на высоту двух этажей, стены украшали искусно вырезанные колонны, карнизы и статуи существ, которых Морана узнавала из истории Авиша, а также, как ей казалось, тех, кто еще не появился на свет.

Фрески на потолке и стене напротив двери рассказывали историю Лиранцев, тех, кто правил этим Королевством, и тех, кто остался позади.

— Морана, — прошептала Сибил с того места, где она сидела перед столом из красного дерева, заглядывая через плечо.

Она редко называла ее мамой, поэтому, когда она это делала, это беспокоило ее, потому что, вероятно, это означало, что ее дочь не контролировала свой разум, застряв в хватке Судьбы. Поскольку она использовала ее настоящее имя, это означало, что она снова стала собой.

Чтобы подтвердить это, ее внешность также вернулась к обычному виду: кожа ее обычного оттенка, белые волосы заплетены в косу вдоль спины. Она держала чашку чая и выглядела более расслабленной, но истощенной.

Впервые тень шестисотлетней жизни ее дочери приглушила эти зеленые глаза.

Морана подошла к спинке кресла Сибил, положила на нее руку и мягко улыбнулась ей. Дола и Даника подплыли к столу, последняя мягко опустилась в кресло рядом с Сибил, в то время как Дола заняла место напротив них.

— Что ты можешь нам рассказать? — спросила Даника, ее взгляд метался между двумя женщинами. — Если ты вообще можешь нам что-то рассказать.

Веки Сибил сомкнулись. Она отхлебнула жидкость из чашки, ее руки дрожали.

— Я уже видела пророчество, которым Сибил поделилась со мной, как Путь для Авиша, — произнесла Дола своим монотонным голосом, ее спина была прямой. Морана знала, что Когти пульсировали бы ярким белым светом, если бы Дола была в своей божественной форме. — Мы должны ступать осторожно — деликатно — с этим пророчеством. Одно неверное движение, и то, что предсказала Сибил, станет Истинным Путем.

— Значит, оно еще не истинно, — вмешалась Морана, ее взгляд перескакивал между ее собратьями-Лиранцами и Сибил. — Его можно предотвратить.

— То, что увидела Сибил, — лишь один из Путей. — Дола медленно закрыла глаза, ровно вдохнула и так же медленно выдохнула. Ее глаза распахнулись, на мгновение вспыхнув, прежде чем она продолжила ровным тоном. — Истин много, но мы способны достичь лишь одной из них. Эта — наименее благоприятный исход.

— Насколько неблагоприятный? — лицо Даники оставалось бесстрастным, но ее Энергия рябью прошла вокруг них.

Сибил сжала чашку с чаем в руке, ее костяшки стали светлее, чем остальная темная кожа.

— Мы должны поделиться этим с нашими собратьями-Лиранцами, — сказала Дола, ее взгляд встретился со взглядом Мораны. — И, делая это, мы должны подойти к ним так, как подходят к испуганному дракону. Иначе мы возвестим конец для всех, кто населяет это Королевство.