Расколотые небеса

ГЛАВА 9

МОРАНА

Морана встряхнулась, выходя из оцепенения, когда вспыхнуло синее пламя Астерии. Жезл отскочил от щита, который она создала вокруг себя и Галлуса.

Несмотря на защиту отца, лицо Астерии с синеватым оттенком выражало сдержанный ужас в приоткрывшемся рте и в беспорядочном пламени.

— Что, ради Небес, с тобой не так? — закричал Род, сжимая кулаки по бокам. — Ты хочешь сказать, что согласна с ним?

— Абсолютно нет! — крикнула в ответ Астерия, опуская щит и становясь нос к носу с Родом. — Если ты думаешь, что я когда-либо соглашусь с его больной шуткой, то ты действительно никогда меня не знал.

— Избавление от людей усилило бы не только Лемурийцев, но и твой народ, Астер, — добавил Галлус, развалившись в своем кресле.

— Отец! — Астерия резко повернулась к Галлусу, возвышаясь над ним. — Ты, должно быть, шутишь. Ты не можешь совершить геноцид против целой расы Существ.

— А почему нет? — съязвила Валерия, скрестив костлявые руки на груди. Морана смотрела на нее с омерзением и страхом. — Они хрупкие Существа по сравнению с Сирианцами и Лемурийцами. У них короткая продолжительность жизни.

— У Сирианцев та же продолжительность жизни, что и у смертных людей, болван, — Астерия плюнула в сторону Валерии. Она рухнула в свое кресло и бросила Галлусу косой взгляд, но тот лишь пожал плечами.

— Не оскорбляй старших, Астерия. Это неприлично для юной Лиранки. — Нен играл с водяными каплями вокруг себя. Моране захотелось броситься через все пространство и вытянуть душу прямо из его тела. — Галлус предлагает убедительную идею. Прошло некоторое время с тех пор, как люди сидели на троне, но теперь в Эфирии один из них стал их королем. Этот момент может усилить людей, подтолкнуть их к восстанию против Лемурийцев и Сирианцев, если они вдруг сочтут тех угрозой.

— Забавно, что ты говоришь о мятеже против Лемурийцев и Сирианцев из-за мнимой угрозы, в то же время предлагая обман против людей, — вмешалась Даника, отходя от Долы с хищным наклоном головы. — Какую же угрозу люди могли бы усмотреть в Лемурийцах и Сирианцах? Они по-прежнему правят на всех прочих тронах Авиша.

— Чем больше власти у людей, тем больше они захотят охранять эту власть для себя. — Нен сделал шаг вперед навстречу приближению Даники.

Морана перешла в оборону, убирая Долу за себя, та все еще бормотала себе под нос и дергала себя за волосы.

— Вы ходите по порочному кругу лицемерия, — вмешалась Астерия, взмахнув рукой, над которой заплясали синие языки пламени. — Существа Авиша уже ведут себя таким образом. Пытаясь отнять у людей даже призрачную тень власти, разве вы не приберегаете ее для Лемурийцев и Сирианцев? Единственный король-человек даже не является символом того королевства. Эта роль принадлежит его королеве, о которой вы забываете — она Сирианка.

— И Андромедианка, — пробормотала себе под нос Морана, что заработало ей угрожающие взгляды Астерии, Галлуса и Даники. Чтобы никто не забыл, что Галлус воспроизвел упомянутую королеву.

— Разница в том, что Пророчество говорит об исчезновении Лемурийцев и Сирианцев, а не людей, — парировал Зефир, уперев локти в стол и сплетая пальцы. — Я думал, ты будешь более защищать своих подданных, Богиня Сирианцев.

— Меня не мучит гордыня, — сказала Астерия, ее взгляд перебегая на всех, предлагающих геноцид людей — включая собственного отца. — Вы забываете, как действует Судьба. Она не ведет себя в рамках ваших амбиций. Дола сказала, что это всего лишь один Путь, а не Истинный Путь. Это означает, что есть достаточно времени, чтобы решить, какой выбрать.

— Ваши доводы вполне могут привести нас к гибели, развязав войну между нами же. Есть, конечно, шанс, что вы говорите правду, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Но, так или иначе, мы бессильны перед Судьбой и тем, что должно свершиться, так что можем просто продолжать жить своей жизнью.

— И просто жить со знанием, что все, над чем мы работали, рухнет и вымрет? — голос Валерии поднялся до такой высоты, что мог разбить стекло. Морана отпрянула, когда он скрежетал по ее коже. — Я не буду сидеть сложа руки перед такой Судьбой.

— Ты не знаешь наверняка, твоя ли это Судьба, — сказала Морана, качая головой. — Это то, что имеет в виду Астерия. Мы также не знаем времени, когда это вымирание может произойти. Мы знаем, что истории с родины говорят о мирах, умирающих и эволюционирующих. Это вымирание вполне может быть естественным образом жизни.

— Возможно, для Лемурийцев и Сирианцев это так, но для Лиранцев это не путь, — прошипел Нен, и глаза его сверкнули. — Мы не умрем вместе с ними. Мы уйдем в новый мир или вернемся домой.

— Верховные Небеса, — проворчала Астерия, скрестив руки на груди. Морана уставилась на нее, сжав губы в твердую линию. Сейчас было не время для Астерии показывать характер. — Вы все так боитесь смерти, когда она стоит с вами в одной комнате.

— Морана может быть Богиней Жизни и Смерти, но она не сама смерть. — Валерия скривила губу в адрес Астерии, жестом указывая через комнату на Морану. Та ущипнула себя за нос, дыша через начинающуюся головную боль за глазами. — Что ты знаешь о смерти? Ты еще молода для Лиранки. Честно говоря, ты не знаешь многого из того, о чем говоришь…

— Тогда зачем я здесь? — Астерия снова поднялась, грохнув ладонями по столу. Она указывала на Рода, Долу, Данику и Морану, пока говорила: — Вы полны решимости втянуть меня в эти обсуждения, в то время как остальные… — Астерия провела обвиняющим пальцем в сторону других Лиранцев, минуя отца, — даже не считают меня равной. Вам придется смириться с фактом, что я не одна из вас. Не в том, что важно. Я с таким же успехом могла бы быть Андромедианкой!

— Ты не можешь быть Андромедианкой, Астер, — мягко сказал Галлус, словно утешая ребенка. — Твоя сила слишком велика, и ты полностью бессмертна. Андромедианцы в конце концов умирают от старости, будь то сотни или несколько тысяч лет. Если только кто-то не убьет тебя намеренно, ты проживешь, чтобы увидеть, как многие миры умирают и возрождаются. Кроме того, чтобы убить тебя, потребуется гораздо больше, чем Андромедианку.

Астерия кипела, медленно опускаясь в кресло, в то время как звездный огонь неровными волнами колыхался вокруг ее фигуры. Морана попыталась поймать ее пылающий взгляд, но Астерия отвела глаза, уставившись опущенной головой в какую-то точку на столе.

— Этого не может быть, — пробормотала Дола за спиной у Мораны. Та обернулась и увидела, что Дола присела на корточки, ее белые косы превратились в дикий беспорядок на голове. Вместо своего обычного прохладного коричневого оттенка ее кожа побледнела до сероватого цвета. — Этого не может быть. Слишком много Путей, слишком много исходов, столько смертей. Тайны, болезни, предательства, опасности, войны, геноцид…

— Тише, Дола, — успокаивающе проговорила Морана, опускаясь на колени рядом с ней. Она нежно смахнула выбившиеся пряди с лица Долы, взяв ее за щеки. — Много Путей — это все еще хорошо. Значит, окончательных решений еще не принято, верно?

Дола искала ответы на лице Мораны. Та превратилась в свою смертную форму, и Дола расслабилась при виде этого.

— Назови пять вещей, которые ты видишь, Дола? — спросила Морана, ее большие пальцы лежали на скулах Долы.

Дола часто моргнула, флуоресцентный свет внутри ее сотоподобных глаз потускнел.

— Голубые глаза, белые волосы, золотая статуя, коричневые отметины, каменный пол.

Морана мягко улыбнулась, взяла руку Долы и направила ее к своей груди.

— Назови четыре вещи, которые ты чувствуешь?

— Прохладный пол, — начала Дола, проводя другой рукой по полу, — твое сердцебиение, Когти, теплую кожу.

— Назови три вещи, которые ты слышишь в этой комнате? — Морана жестом обвела пространство вокруг, но напряжение в теле Долы уже спадало.

— Часы, знакомые голоса, треск огня.

— Две вещи, которые ты обоняешь? — Морана перехватила Долу под локти. Она осторожно подняла ее с корточек и предложила свою руку в качестве опоры.

— Фолианты. — Уголок губ Долы дрогнул в улыбке. — Смерть.

— Я довольно близко к тебе, не так ли? — улыбнулась Морана, вынудив Долу тихо промычать. — Последнее, и это может быть сложно. Одна вещь, которую ты можешь попробовать на вкус…

— Кровь. — Дола моргнула раз, затем мягко высвободилась из объятий Мораны. — Я хочу отдохнуть.

— Теперь, когда мы снова уберегли Долу от края Безумия…

Но Зефиру не дали продолжить.

Астерия выстрелила в него полосой Энергии, и он пролетел через всю комнату.

Морана уставилась на Астерию широкими глазами, но та просто пожала плечами.

— Я, например, больше не желаю слышать, как он говорит.

— Ты невежественная сука! — закричал Зефир, направляясь обратно к Астерии.

Эти три слова спровоцировали полный хаос.

Галлус и Даника одновременно поднялись с мест. Даника закрутила руками, создавая шипящий шар Энергии. Щупальца Эфира текли из протянутых рук Галлуса, красный и синий звездный огонь разворачивались с его плеч. Морана металась взглядом между самодовольно сидящей на своем месте Астерией и молчащей на другой стороне Иреной, чья густая бровь была поднята от скуки.

— Ирена. — Морана привлекла внимание Богини Войны и Мира, которая повернула к ней свою голову ягуара, подняв другую бровь. — Мы позволим войне разразиться или ты восстановишь мир, чтобы предотвратить такое?

Морана вздрогнула, когда раздирающий звук прозвучал по комнате. Зефир теперь был змеем, его крупная форма занимала большую часть свободного пространства в центре зала. Он ревел, скалясь на Данику и Галлуса.

Морана уставилась на Ирену.

— Эти трое сравняют Эонию с землей, если ты ничего не сделаешь.

Ирена тяжело вздохнула, словно мать, которую отрывают от дел, чтобы усмирить детей. Она поднялась с кресла в воздух на уровень трех разъяренных Лиранцев. Мускулы под ее смуглой кожей играли, вены слабо светились, когда она провела рукой по воздуху перед собой, широко растопырив пальцы.

Даника, Галлус и Зефир одновременно замерли, обычное свечение их глаз поблекло до тускло-белого, когда Ирена ввела их в транс. Она щелкнула пальцами перед неподвижным телом Зефира, скомандовав:

— Обратись.

В мгновение ока он превратился обратно в свою божественную форму, не дрогнув и не подав признаков осознания. Ирена расположила руку параллельно полу и медленно опустилась, и каждый Лиранец последовал ее примеру.

Когда их ноги коснулись земли, Ирена хлопнула в ладоши лишь один раз.

Глаза Даники, Галлуса и Зефира вернулись к нормальному состоянию. Они смотрели друг на друга в странном оцепенении, осматривая себя. Должно быть, они коллективно осознали, что произошло, потому что одновременно набросились на Ирену, их силы закипали.

Она просто подняла палец, обходя свой стол по направлению к Доле и Моране.

— Споры по кругу не вызовут ничего, кроме раздражения, — начала Ирена, ее голос был ровным, когда она склонила голову. Она просунула руку в руку Долы. — Вы прибегли к оскорблениям и унижению, а это значит, что больше не сможете вести цивилизованные споры между собой.

— Я согласна, что нужно провести больше обсуждений. Пока вы все не сможете делать это благопристойным, продуктивным образом, я не вижу смысла продолжать эту встречу дальше. — Ирена нежно привлекла Долу к себе в объятия, кивнув Моране. — Если вы меня извините, я должна отвести Долу в ее обитель, чтобы она отдохнула. Не знаю, как вы, но я предпочитаю не видеть, как наша Богиня Судьбы погружается в Безумие.

Своими последними словами Ирена перенесла себя и Долу из зала, оставив остальных Лиранцев в густой, давящей тишине, которая неудобно осела на плечах Мораны. Все еще в своей смертной форме, она теребила руки.

Обменявшись горячими взглядами со всеми присутствующими, Астерия исчезла из виду, и остальные последовали ее примеру, оставив наедине Морану, Рода и Данику.

Шепот Жизни и Смерти тихо щекотал под кожей Мораны. Она повернулась к Данике с нахмуренным лицом, качая головой.

— Это не кажется правильным.

— Нет, — прошептала Даника, ее глаза были прикованы к тому месту, где сидела Астерия рядом с Галлусом, с чем-то, что Морана не могла расшифровать. — Не кажется.