Сквозь исчезающее небо

23

Брейдин

Поздним утром солнце заливало задний двор, пока Оуэн и Йети носились кругами по всему участку. К проекту с сигнализацией Оуэн остыл уже через час. Как бы он ни боготворил Декса, внимание у него все же оставалось как у восьмилетнего ребенка.

Я листала комментарии под фотографией, которую выложила вчера вечером, и скрыла две мерзкие выходки Винсента. Я больше не увижу их, а он будет думать, будто я просто его игнорирую. Для меня это был идеальный расклад. Потому что нет ничего хуже для самовлюбленного придурка, чем когда его не замечают.

— Что тебе вообще сделал этот телефон?

Я вскинула голову, услышав голос Декса.

— Что у тебя за привычка подкрадываться к людям?

Декс нахмурился.

— Тебе стоит лучше следить за тем, что происходит вокруг.

— А может, мне просто пора перестать заводить дружбу с хакерами-сталкерами в черной шляпе.

Уголки его губ дрогнули.

— Твой дружелюбный соседский сталкер в серой шляпе рад сообщить, что система уже работает. Открывай приложение.

— Быстро ты, — я переключилась на приложение, которое Декс помог мне скачать и настроить.

— Тут не такое уж большое пространство, — пояснил Декс, садясь рядом со мной на ступеньки.

Он наклонился ближе и коснулся значка камеры. И в тот же миг до меня снова донесся его запах. Теперь он стал теплым, прогретым солнцем, будто кедр и сандал пролежали под его лучами несколько часов.

— Вот твои четыре камеры.

— А это не перебор?

Декс поднял взгляд от экрана и посмотрел на меня поверх очков.

— Учитывая все, что происходит, я так не думаю.

Я поджала губы в тонкую линию.

— Да. Наверное, нет.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не хочу ворошить плохие воспоминания. Но я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Я кивнула, с трудом сглотнув.

— Безопасность — это хорошо. Покажи, что мне нужно знать.

Он объяснил, как менять направление камер, как работают оповещения о движении и как включать и отключать систему с телефона.

— Такое чувство, будто теперь я могу запустить дом в космос, как ракету.

Один уголок рта Декса приподнялся.

— Не совсем. Но система надежная. Я беру оборудование у одного из лучших.

Что-то подсказывало мне, что Блейз за это оборудование не платит.

— Тебе не нужно было все это делать, — тихо сказала я.

— Нет, не нужно было.

Я подняла взгляд, ища его глаза. Ответ оказался таким неожиданным. Таким... в его духе. Честным, прямым, без вежливых уловок и полуправды.

Он накрыл мою руку своей прямо на террасе. Его пальцы не переплелись с моими — просто легли сверху. Спокойное давление. Тепло. Такое, что медленно поднималось по руке и растекалось по всему телу. Такое, от которого я вдруг представила, каково это — если весь Декс прижмет меня к себе, подомнет под себя, заполнит меня... черт.

Я изо всех сил попыталась прогнать эти картины из головы. Да что со мной вообще такое?

— Я сделал это, потому что сам этого хотел. Потому что ты имеешь полное право чувствовать себя в безопасности у себя дома. Потому что никто не должен издеваться над тобой так, как это было вчера. Особенно после всего, через что ты прошла.

Что-то было в том, как он это сказал. Что-то такое, из-за чего я снова подняла на него глаза, будто сознательно играя с огнем.

— Ты говоришь так, будто знаешь, каково это.

Рука Декса не сдвинулась с моей. Так и осталась лежать сверху — спокойно, твердо. Кажется, у меня никогда не было ничего похожего. И, заговорив, он не отвел взгляд.

— Моя мама. Она исчезла, когда мне было десять. А после того, как все вскрылось про моего отца, над нами измывались кто во что горазд.

Я не ответила. Даже дышать будто перестала. Я могла думать только о мальчике, который был немногим старше Оуэна и не понимал, куда пропала его мама.

— Одни хотели внушить нам, что мы отродья дьявола. Другие дергали нас лживыми сообщениями, будто маму видели — то живой, то мертвой. А кто-то, думаю, и правда считал, что помогает.

Боже, я не могла даже представить, как это вынести. Эту тяжесть. Эти мучения.

— Тебе было двенадцать, когда все узнали про твоего отца? — тихо спросила я.

Декс тяжело сглотнул.

— Да. Шестой класс. До этого моей самой большой бедой было то, что Ли Фридман бросила меня на школьной площадке у всех на глазах.

— Вот стерва, — пробормотала я.

Он тихо усмехнулся. Смех вышел не совсем настоящим, но я поняла, что он оценил мою попытку хоть немного снять с него груз.

— После этого все изменилось. И дело было не только в том, что мы вдруг начали гадать, не причастен ли наш отец к исчезновению мамы...

— А был? — У меня свело живот от одной этой мысли.

Декс пожал плечами, и это движение только сильнее заставило меня почувствовать его руку на моей. Спокойное давление. Тепло.

Он смотрел на воду, на Оуэна и Йети, которые носились кругами у берега.

— Мы до сих пор не знаем. Либо он убил ее, либо она исчезла не случайно и понимала, что делает. Мы знаем только одно: следователи так и не нашли ее тело вместе с остальными.

Во мне все скрутилось в тугой канат, который мог лопнуть от одного неверного движения. Я не знала, что страшнее: знать, что твою мать убили и отняли у тебя, или знать, что она сама ушла, оставив тебя наедине с чудовищем.

— Мне жаль, — прошептала я, потом покачала головой. — Нет. Ненавижу, когда так говорят. Мне правда жаль, но еще я злюсь, мне больно, и я скорблю по двенадцатилетнему мальчику, на которого не должно было свалиться такое.

Пальцы Декса шевельнулись, обвили мои и сжали.

— Мне нравится твоя злость, Чертовка. От нее твои глаза горят золотым огнем.

У меня перехватило дыхание.

— Разозлить меня совсем не трудно.

Его губы едва заметно изогнулись.

— Для меня многое значит, что ради меня в тебе вспыхивает этот праведный гнев. Но я справился. Со мной все в порядке.

— Правда? — вопрос сорвался раньше, чем я успела себя остановить.

На лице Декса мелькнули удивление и что-то похожее на восхищение.

— И да, и нет. Это меня изменило. Изменило нас всех. И каждый справлялся по-своему.

— А как справлялся ты?

Челюсть Декса напряглась, словно он с усилием разжимал зубы. Я почему-то сразу поняла: этот ответ дорого ему дастся.

— Мне нужно было понять, как он скрывался. Как скрываются все чудовища. Мне нужно было собрать все куски вместе. И я начал искать.

— В интернете, — догадалась я.

— В тех темных местах, где прячется интернет.

У меня скрутило желудок. Даже по тем крохам, что я успела узнать, я понимала, что таит в себе даркнет. Жестокую порнографию и вещи, для которых слово «согласие» вообще неприменимо. Любую незаконную торговлю. Торговлю людьми. Все самое страшное, на что способен человек.

— Когда ты начал? — мне нужно было знать и это.

— Начал соваться туда лет в тринадцать. К шестнадцати уже понимал, что делаю. А в двадцать один меня арестовали за взлом файлов ФБР, когда я пытался помочь другу разобраться с исчезновением его брата.

— Слишком рано, чтобы вообще знать о такой тьме.

Декс снова посмотрел мне в глаза.

— Брэ, я жил рядом с такой тьмой. Она меня вырастила. Тогда я мог этого не понимать, но это ничего не меняет.

Сначала я не нашлась, что ответить.

— Тогда еще удивительнее, каким ты вырос.

— Ты не знаешь...

Теперь уже я сжала его руку. Перевернула ладонь, прижала свою к его ладони и вложила в это движение всю силу.

— Знаю. Я знаю, что ты решил помочь мне, хотя это подвергает тебя риску, хотя это бесит как минимум одного твоего брата.

— Двоих, — признался он.

— Хотя это бесит двоих твоих братьев. Я знаю, что ты удержал меня, когда я рассыпалась, как то стекло на полу. Я знаю, что ты сделал мне панкейки, потому что увидел, как я вымотана. И я знаю, что ты ответил на каждый вопрос моего сына, хотя их было миллионов пятьдесят. Я знаю, что ты хороший, Декс.

Его рука дрогнула в моей, будто мои слова ударили его физически.

— Люди умеют скрывать свою настоящую сущность.

— Умеют, — согласилась я. С Винсентом я видела это совсем близко.

— Может, я тоже скрываю от тебя, кто я на самом деле.

Он не знал, как сильно меня это пугает. Не тем, что однажды окажется серийным убийцей, а тем, что просто перестанет быть рядом.

— Может, и так. Поэтому я ни на кого не опираюсь. Но это не изменит того, что я верю в твое добро.

— Из-за того, что ты ни на кого не опираешься, мне и пришлось буквально впихивать в тебя свои панкейки, — поддел меня Декс, и в его голосе впервые появилась легкость.

— Мне трудно принимать помощь, когда ее у меня столько раз вырывали из-под ног.

— Но ты принимаешь.

— Принимаю. — Я медленно выдохнула. — У всех нас есть выбор.

— Пожалуй, да. — Взгляд Декса скользнул по моему лицу. — Ты смелее меня.

Я фыркнула.

— Что-то с трудом верится.

— Твоя смелость меня поражает. Ты смотришь в лицо всему. Не отворачиваешься. Не сдаешься. Продолжаешь бороться.

У меня защипало глаза. Потому что мне так хотелось верить, что я и правда такая.

— Иногда я до смерти устаю бороться.

По лицу Декса разлилось сочувствие.

— Тебе просто нужно подкрепление. Я тебя прикрою.

Боже, как же это меня пугало. И как же сильно мне этого хотелось, до боли, до вкуса на языке.

— Расскажи, с кем я встречусь на этом семейном ужине.

Он помолчал секунду, прежде чем уступить моей смене темы.

— Ну, Уайлдера ты знаешь. Моего брата, который не пьет и владеет баром. Он старший.

Я вскинула брови.

— Я не знала, что он вообще не пьет.

— Ни капли. И это не какой-то секрет. Он довольно открыто говорит и о своем пути, и о том, что участвует в программе.

— Это достойно уважения. Тяжелая дорога.

Декс чуть кивнул.

— Как я и говорил, у каждого из нас были свои способы справляться. И некоторые из них оказались разрушительнее других.

На меня снова навалилась тяжесть — как тот свинцовый фартук, которым накрывают на рентгене. Я не могла представить, сколько всего пришлось вынести этим братьям.

— Мы делаем все, что можем, чтобы выжить. И продолжаем идти дальше, — тихо сказала я.

— Да. — Декс сглотнул. — Кол, второй по старшинству, замкнулся в себе. Вина. Ему кажется, что он должен был быть рядом. Должен был что-то заметить. Защитить нас. Честно говоря, думаю, новость о том, что у него есть дочь, его и спасла.

Во мне снова столкнулись печаль и надежда.

— Скайлар похожа на ту, кто может осветить целый мир.

— Эта маленькая принцесса нас всех обвела вокруг пальца. Она как будто все выровняла. Дала нам всем точку опоры вне самих себя.

— Понимаю. — Я посмотрела на Оуэна: он уже лежал на траве рядом с Йети и болтал без умолку, словно пес понимал каждое слово. — Это мгновенно лечит жалость к себе и сразу расставляет все по местам.

— Да. И, черт, как же удивительно смотреть, как они растут.

— Это правда. — Я снова перевела взгляд на Декса. — А ее мама? Та, что на фотографии?

По лицу Декса скользнула уже другая тень, и челюсть у него тут же стала каменной.

— Нет. Ее в этой картине нет.

Там явно была целая история. Но не ему было ее рассказывать.

Я дала ему возможность уйти в сторону.

— А что насчет Маверика?

Это напряжение тут же ослабло — так же, как и всегда рядом с Мавериком. Один уголок рта Декса приподнялся.

— Младший брат. Ходячая катастрофа. Вечно ищет новую дозу адреналина. Экстремальный спорт, опасная работа. Все, за что только можно ухватиться.

Я улыбнулась.

— Он и правда колоритный.

— Это еще мягко сказано.

У меня вырвался тихий смех, и Декс повернулся ко мне, глядя на мои губы так, будто хотел запомнить этот звук.

Я заставила себя отвести взгляд от этого искушения. Слишком много.

— А Орион?

Я скорее почувствовала, чем увидела, как он изменился. Его ладонь под моей напряглась, а потом он убрал руку. Мне почти сразу стало не хватать этого прикосновения и ровного тепла. Но в то же время я была даже рада. Это напоминало мне, что даже Декс однажды уйдет. Я не имела права об этом забывать.

— Средний брат. Все, что случилось... по нему ударило сильнее всего.

Я шевельнулась и заставила себя снова посмотреть на Декса, принять те части его, которыми он был готов со мной делиться. Но стоило мне увидеть его лицо, как все мое сосредоточенное самообладание рассыпалось. Потому что на нем была чистая, ничем не прикрытая мука.

Эмоция была такой сильной и острой, что у меня перехватило дыхание. Мне хотелось снова потянуться к нему. Сказать, что я рядом. Но я себя остановила.

Вместо этого я просто ждала. Ждала, что именно Декс захочет положить к моим ногам.

— Орион нас спас. Когда мы с Мавом нашли то, чего не должны были находить. Когда отец нас поймал. Это Орион нас спас. Он взял пистолет из тайника отца и выстрелил в него. Убил. И это стоило ему всего.

Сердце стучало у меня в ушах так громко, что шумело, как вода, и сквозь этот гул было трудно слышать.

— Все было до такой степени чудовищно, — хрипло сказал Декс. — Приехали копы. Забрали Ориона. Кажется, сначала с ним обошлись жестко. По крайней мере, пока не поняли, кем на самом деле был мой отец, и не увидели трофеи. Пока не нашли тела женщин, закопанные в саду. Тридцать шесть. Но они думают, что жертв могло быть больше.

Все мое тело дернулось. Каждое новое откровение било, как удар. Но это было ничто по сравнению с тем, через что прошел Декс. С ударами, которые достались ему.

— После тех дней под стражей Орион перестал говорить. Как будто его слова обернули против него оружием, и он больше не хотел рисковать. Раньше он писал, чтобы общаться, и выучил язык жестов — но только для нашей семьи. А теперь... теперь этого становится все меньше.

Боже, у меня все внутри болело. Сердце ныло за Ориона — за всех братьев Арчер.

— Но сегодня он тебе написал. — Я не могла не попытаться дать Дексу хоть крошечную надежду.

Уголки его губ тронула печальная улыбка.

— Может, ключ в том, чтобы его бесить.

— Вполне понятно... что он никому не доверяет.

— Думаю, никто из нас не доверяет легко. Так бывает, когда ломается человек, который был к тебе так близко. Начинаешь думать, что так может каждый. Или, что еще хуже, что эта способность есть и в тебе.

Я долго смотрела на Декса.

— Ты боишься, что однажды станешь таким, как твой отец.

Это не был вопрос, но Декс все равно ответил.

— Во мне его ДНК. И я не могу не думать, что, может, во мне тоже есть этот позыв. Но я справляюсь. Смотрю этому в лицо. Я, черт возьми, ненавижу оружие, но научился пользоваться любым, какое только попадалось мне в руки. И стрелять я стал чертовски хорошо. Еще лучше — когда получил доступ к тренировочным базам ФБР.

У меня пересохло во рту, язык прилип к небу, и я с трудом сглотнула.

— Ты не станешь таким.

Декс смотрел на меня в ответ, и зелень в его ореховых глазах за стеклами очков потемнела почти до черноты.

— Ты этого не знаешь. Я многому научился, работая рядом с профайлерами. Иногда такая тьма, если жить рядом с ней, оставляет на тебе след.

— А иногда она заставляет искать свет. Заставляет его раздувать. Декс, ты сам освещаешь темные места.

Он долго не отводил взгляда от моего лица.

— Ты и правда в это веришь.

— Я это знаю.

Я знала Декса не так давно, но видела, как он идет по миру. Как помогает, когда ему есть что потерять и нечего приобрести.

— Мы все еще не поговорили про Уэйлона.

От такой резкой смены темы я растерялась. Но тут же поняла, что это такое — отчаянная потребность увести разговор подальше от тяжести.

— Расскажи мне о нем.

— Двоюродный дед со стороны отца. Единственный из родни, кто согласился взять нас к себе. У него ранчо, где он разводит альпак, редких овец, коз и даже нескольких яков.

Мои губы тронула улыбка.

— Оуэн с ума сойдет, когда это увидит.

Декс тихо усмехнулся, и звук вышел чуть хриплым, будто он давно так не смеялся. На самом деле он просто стряхивал с себя тяжесть того, чем только что поделился.

— Он тот еще тип. Великолепно готовит. Гениальный и чудаковатый часовщик. И еще фанат бигфута.

Оуэн тут же вскинулся с травы, а Йети вскочил следом.

— Вы сказали «бигфут»?

Декс ухмыльнулся и посмотрел на Оуэна.

— Сказал. Тебе нравятся истории про бигфута?

Оуэн расплылся в широченной беззубой улыбке.

— Скажи ему, мам.

Взгляд Декса переместился ко мне, и в нем мелькнуло недоумение.

Я сжала губы, пряча улыбку.

— В этом доме мы верим в бигфута. Как ты думаешь, почему нашу собаку зовут Йети?

Декс застонал и откинул голову назад.

— Все, отмена. На ужин тебе нельзя. Вы с Уэйлоном вдвоем — это уже слишком.

— Эй, — отрезала я. — Истина где-то рядом. Не моя вина, что ты не хочешь в это верить.