Сквозь исчезающее небо

44

Декс

У меня болели глаза, и я сдвинул очки вверх, чтобы потереть их. Потянувшись к маленькому флакону рядом с компьютером, я закапал по нескольку капель в каждый глаз. Не помогло совсем.

Я знал почему. Ночью я поспал от силы два часа и держался на энергетиках и батончиках «Кит-Кат». Но я продвигался вперед. По Нове я, может, и уперся в тупик, зато по Винсенту — нет. Я уже нашел кое-что, что ясно говорило: у него есть секреты.

Старина Винни оказался не слишком умен. Он думал, что фамилия и миллиарды его прикроют, но не прикроют. Я обнаружил бесконечные заказы в эскорт-службе, которая обслуживала совсем не невинные вкусы. И еще в его последних деловых сделках было что-то такое, что заставляло меня сомневаться в их законности.

Но мне нужно было больше времени. Пока этого было недостаточно, чтобы заставить Винсента отступить — а еще лучше, отправить за решетку. Потому что Брей заслуживала жить спокойно, а не оглядываться из-за этого ублюдка.

Но я уже видел, как богатые и влиятельные ускользают от системы. И я не собирался позволять Винсенту сделать то же самое. Чтобы уничтожить его наверняка, мне нужно было больше. К несчастью, он где-то прятал доказательства. Оставалось только их найти.

Хрустнув шеей, я бросил взгляд в окно и застыл. Внедорожник Брей был на месте. Я посмотрел на часы в углу экрана и выругался. Уже пять. Клянусь, секунду назад был полдень.

Я оттолкнул кресло и схватил телефон. До домика Брей я добрался за считаные секунды. Она дала мне запасной ключ, но я все равно постучал. Пугать ее мне не хотелось. И уж точно не хотелось рисковать и нарваться на ее перцовый спрей.

Изнутри доносились голоса и радостный лай Йети. Эта собака прошла путь от лютой ненависти ко мне до слишком большой любви. У меня уже шея болела, потому что по ночам она повадилась укладываться мне на голову, а пес весом под семьдесят килограммов — не лучшее, что может случиться с позвоночником.

Дверь распахнулась, и Оуэн просиял, глядя на меня через очки, которые я склеил суперклеем.

— Мы увидели тебя в приложении с камерой, и мне разрешили открыть дверь.

— Чертовски круто. А ты уже…

Но договорить я не успел. На меня налетело огромное лохматое чудовище. Лапы обвились вокруг моей шеи, и меня начали душить в каком-то подобии объятий, щедро осыпая лицо слюнявыми поцелуями.

— Помогите, — прохрипел я. — На меня напали.

Оуэн залился смехом.

— Мам! Йети душит Декса!

Пока я пытался вырваться из собачьей хватки, послышались шаги. В итоге я только нахватался шерсти в рот.

— Йети, вниз, — велела Брей.

Собака замерла на секунду, а потом спрыгнула с меня, грохнувшись на пол всеми четырьмя лапами.

Скривившись, я вытаскивал шерсть изо рта.

— Это еще что было?

Брей изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Я же говорила. По-моему, ты ей нравишься.

Я нахмурился.

— Не в моем вкусе.

Тут Брей все-таки рассмеялась. Она присела и потрепала Йети.

— Ничего, девочка. Я тебя понимаю.

— Может, ей нужен друг, — с надеждой предложил Оуэн. — Давай заведем ей щенка.

Брей выпрямилась и покачала головой.

— В этом доме нет ни времени, ни места для еще одного щенка.

— Ну ма-ам, — заныл Оуэн.

Я взъерошил ему волосы.

— Можешь поехать на ранчо. Там животных — тьма тьмущая.

Оуэн задумался.

— Мне нравятся те альпаки. Они плюются.

Брей ущипнула себя за переносицу.

— Мальчишки.

— Плеваться — это круто, братан, — сказал я, сдерживая смех.

— Ага, братан, — подхватил Оуэн.

— Ну и как тебе идея прямо сейчас съездить посмотреть на плюющихся альпак? — предложила Брей.

— Поехали! — Оуэн аж подпрыгнул от радости.

Я несколько секунд внимательно смотрел на нее.

— Есть причина, почему тебе захотелось туда поехать?

Она на миг замялась.

— Я кое-что сделала для Ориона.

Вот черт.

Я провел ладонью по челюсти.

— Орион плохо переносит подарки и благодарности.

— Ну и пусть, — отрезала Брей. — Я все равно и то и другое ему вручу.

Я ухмыльнулся. Моя Чертовка умела никому не спускать, и мне это до безумия нравилось.

— Ну ладно.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда. — Я улыбнулся еще шире. — Только придется постараться не попасться в медвежьи капканы и не нарваться на шарики с краской.

У Брей отвисла челюсть.

— Прости, ты сказал — медвежьи капканы?

— Я хочу увидеть медвежий капкан, — вмешался Оуэн. — Спорим, он может ногу пополам перекусить. Вообще огонь.

Что ж, потом она не сможет сказать, что я ее не предупреждал.

Брей прижимала к груди жестяную коробку с печеньем, пока я вел внедорожник к дому Ориона. Оуэна мы оставили у Кола и Скай, чтобы он мог посмотреть на плюющихся альпак, но он заставил нас пообещать, что мы все ему расскажем, если один из медвежьих капканов кому-нибудь оторвет ногу.

Пальцы Брей выбивали по крышке коробки быстрый, сбивчивый ритм.

— Какое ты ему испекла? — спросил я.

Уголки губ Брей приподнялись.

— Я знаю его не так хорошо, так что было сложнее. Но я сделала карты. Несколько бутылочек острого соуса. Весы правосудия. И табличку «Проход воспрещен».

На последнем я коротко рассмеялся.

— О, ирония.

— Мне показалось, это очень кстати.

Я покосился на нее, потом снова перевел взгляд на дорогу, ведущую к ранчо.

— Он не делал ничего подобного уже… даже не знаю сколько. Впервые за долгое время он по-своему выбрался из своей защитной скорлупы.

Брей крепче сжала коробку, и ее пальцы замерли.

— Я никогда не смогу ему отплатить. Даже просто отблагодарить как следует. Марен уже подает документы, чтобы судебный запрет сделали постоянным, и занимается тем, чтобы официально закрепить за мной единоличную опеку.

У меня пересохло во рту, и сглотнуть получилось не сразу.

— Иногда сам жест, сама доброта уже награда для того, кто ее дарит. Иногда в этом и есть чудо. Это дает цель. Помогает не сдаваться.

Когда я остановился у ограды, Брей посмотрела на меня.

— Ты говоришь так, будто знаешь это по себе.

Мне захотелось рассказать ей. Отдать еще одну часть себя — ту, которой я ни с кем не делился.

— Ты не первая, кому мы помогли в деле о пропавшем человеке.

В ее золотистых глазах вспыхнуло удивление, а следом — понимание.

— Кому еще?

— Примерно дюжине человек по всей стране. Все началось с дела, которое попалось мне в ФБР. Там была девушка, которая не вписывалась в профиль, который строил отдел поведенческого анализа. Ей было восемнадцать, и она пропала, но не из-за того убийцы, которого выслеживало ФБР. Ее семья так и не получила бы ответов. Ее дело просто провалилось бы в пустоту.

— И ты решил помочь, — догадалась Брей.

— Я рассказал о деле братьям. Это было в Айдахо, не так уж далеко. И каждый начал подключаться по-своему. Кол изучал местность и пути, которыми она могла уйти с территории колледжа, где пропала. Орион строил карту, нанося на нее все точки, которые мы отметили. Уайлдер составлял что-то вроде профиля, только не преступника, а жертвы. А Мав помогал Колу с отслеживанием, закрывал пробелы в ее медицинских данных и превращал карту Ориона в полноценный географический профиль.

Я выдохнул, только сейчас поняв, что все это время говорил почти не дыша.

— Просто… сработало. Каждому было что дать.

— Вы нашли ее? — тихо спросила Брей.

— Да.

При воспоминании меня снова накрыла печаль.

— У нее был парень. Старше нее. Катился не туда. Они поссорились. Он стал жестоким. Она ударилась головой под таким углом, что умерла сразу. Он запаниковал и закопал ее в лесу за домом своего братства.

В глазах Брей заклубилась боль.

— Такая молодая. Вся жизнь была впереди.

— Трагедия со всех сторон.

Ее золотистые глаза встретились с моими.

— Но ты дал ее семье, друзьям и всем, кто ее любил, возможность поставить точку. Это дар. Даже если счастливого конца не было. Больше нет мучительных вопросов. Они могут начать исцеляться.

Я знал, что Брей хочет того же для себя. Боялась, что ей не достанется своего счастливого конца. И после всего времени, что прошло, закрыть эту рану и дать Нове покой — вероятно, лучшее, на что она могла надеяться.

Я переплел свои пальцы с ее.

— Мне это тоже помогло. Помочь им получить ответы.

Брей внимательно смотрела на меня, как всегда собирая картину по кусочкам.

— Из-за твоего отца?

Я сдвинулся на сиденье и повернулся к ней лицом. Она была как солнце — тепло, надежда, принятие. Мне не хотелось прятаться от этого, когда я говорил правду. Мне хотелось греться в этом свете. И именно тогда я понял, что не боюсь ей сказать. Не боюсь, что она вдруг погаснет. Я знал: она встретит меня и в темноте.

— Мой отец украл жизни у этих женщин. Украл их у всех, кто их любил. Оставил их семьи и друзей на годы с бесконечными вопросами, в мучительном ожидании худшего. Наверное, потому что с моей мамой было то же самое, я все время думал об этом зависшем состоянии. Когда не знаешь — надеяться еще или уже оплакивать.

— Это чистилище, — прошептала Брей, понимая так, как почти никто не мог понять.

— Именно.

Слово сорвалось с губ хрипло, с болью.

— Я хотел положить конец их чистилищу. И мне помогло то, что я смог дать кому-то ответы. Мне захотелось сделать это снова.

— И ты нашел новое дело.

Я кивнул.

— Я нашел новое дело. А оно привело нас к другому. И мы просто продолжили. Теперь у нас есть сайт, куда люди могут присылать информацию и просить о помощи. Мы не можем помочь всем, но стараемся. Просто делаем это анонимно.

Брей нахмурилась.

— Почему анонимно?

Мои губы скривились в чем-то между усмешкой и гримасой.

— Ты правда думаешь, пресса не устроила бы праздник, если бы узнала, что сыновья Эдмонда Арчера, самого плодовитого серийного убийцы последних двадцати лет, ведут что-то вроде подпольной группы по поиску пропавших? Они бы вывернули все наизнанку, как выворачивают всегда. И тогда все взгляды были бы прикованы к нам.

— Но…

Я не дал ей договорить, что бы она ни собиралась возразить.

— Мы ходим по самому краю закона, Брей. Если кто-то узнает, Кол может лишиться работы. Меня могут арестовать. А прикрытия из бюро у меня больше нет.

На ее лице проступило понимание, и она сжала мои пальцы.

— Спасибо. Что рассказал мне. Со мной это в безопасности. Обещаю.

Часть напряжения наконец отпустила меня.

— Я знаю.

И впервые с тех пор, как моя жизнь перевернулась, я понял, что доверяю кому-то, кроме братьев и Уэйлона. Я отдал Брей все оружие, которым можно было меня уничтожить. А она прижала его к себе так, будто это сокровище, а не клинок.

— Вот почему твои братья сначала не хотели мне помогать — потому что я знаю, кто ты.

Брей ничего не упускала.

Я улыбнулся ей.

— Но теперь-то они помогают, разве нет?

Брей тихо рассмеялась.

— Помогают. И мне нужно поблагодарить того, кому это далось труднее всего.

Мне нравилось, что она и это понимала. Что Орион нес на себе самый тяжелый груз из нас всех. Что для него любой шаг навстречу стоил куда дороже. И он все равно его сделал.

Три слова заплясали у меня в голове, пока я смотрел на Брей. Три слова, которые могли изменить все. Но я проглотил их. Потому что они пугали меня до чертиков, и я знал: Брей после них рванет прочь без оглядки.

— Давай постараемся не угодить в капканы, ладно? — сказал я вместо этого.

Она улыбнулась в ответ.

— Только не потеряй ногу.

— Постараюсь.

Мы выбрались из внедорожника, и я оглядел дом брата — тот самый, который он построил с помощью Уэйлона, Блейза и остальной их маленькой команды. С годами он понемногу достраивал его, но сделал это так, что все выглядело цельно.

Дом был обшит грубым деревом такого темного оттенка, что тот балансировал между коричневым и черным. Непогода состарила древесину так, что это придавало дому характер, но вместе с тем и какую-то суровую угрозу. Веранду пустили по периметру всего дома, и я знал, что именно там Орион проводит почти все свои вечера.

Сам дом стоял на одном из самых дальних краев нашей земли, прямо на границе ранчо и участка, который принадлежал деду Астер. Здесь Ориона окружали только звери и деревья. Именно так, как ему нравилось.

— Как красиво, — выдохнула Брей, разглядывая дом. — И эти лошади.

— Это ранчо деда Астер, — объяснил я.

— Они красивые. И такие спокойные.

— Поэтому ему и нравится здесь.

— Мне бы тоже понравилось, — с тоской сказала Брей.

У меня в голове вдруг вспыхнула картинка. Дом на лугу неподалеку отсюда. Оуэн и Йети носятся по двору. Мы с Брей сидим на качелях на веранде. Это было так ясно, что я будто на вкус ощутил эту жизнь. А потом видение исчезло. Но я уже знал: скажу архитектору добавить в проект качели для веранды.

Я прочистил горло.

— Пойдем.

Брей подняла на меня взгляд, услышав внезапную хрипотцу в голосе, но ничего не сказала. Просто пошла следом. По дороге я показывал ей мелкие ловушки. Растяжку, от которой сработала бы шумовая граната. Яму в дорожке, прикрытую фальшивыми камнями. И медвежий капкан, спрятанный в кустах под самой верандой на случай, если кто-то решит взобраться на нее снизу.

С каждым новым откровением глаза Брей становились все шире.

— Ты не шутил.

— Нет. Ни капли.

Когда мы подошли к ступеням веранды, Брей тяжело сглотнула.

— Я могу оставить это здесь, или мне что-нибудь взорвется прямо в лицо?

— Если не наступишь на третью ступеньку, все будет в порядке.

— Это место просто ждет иска, — пробормотала она, ставя коробку на верхнюю ступеньку.

И в тот же миг входная дверь распахнулась, и весь проем заполнила массивная фигура. Орион мрачно уставился на нас обоих, но Брей это не смутило. Она широко ему улыбнулась.

— Я испекла тебе печенье в благодарность. На тебя, конечно, трудно угодить с выпечкой, но я старалась.

Орион молчал, но посмотрел на коробку, и мне показалось, что уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Спасибо, что прислал ко мне Марен. Она потрясающая. Уже подает какие-то бумаги, ходатайства или как там это у юристов называется. Спасибо.

На лицо Ориона снова вернулась хмурая маска. Он повернулся ко мне и начал показывать жестами:

— Я работаю над картой по делу Новы.

— Как идет? — спросил я, а потом повернулся к Брей. — Он занимается картой по делу Новы.

Орион снова поднял руки, и я озвучил его слова, чтобы Брей понимала:

— Я отметил столько возможных маршрутов, сколько смог придумать. Брей не помнит, слышала ли она что-нибудь? Машину, лошадь?

Брей вцепилась зубами в уголок губы, сцепила руки перед собой и покачала головой.

— По-моему, нет. Но тот день… теперь он весь как в тумане. Я столько раз его прокручивала в голове, что, кажется, просто стерла воспоминание.

Орион нахмурился и опустил взгляд на доски у себя под ногами. Я почти видел, как у него в голове один за другим перебираются бесконечные варианты. Потом он снова поднял глаза и начал показывать:

— А какие машины стояли на парковке, когда ты приехала? — перевел я.

— Их было три. Бежевый внедорожник с номерами Невады. Зеленый «Субару». И серебристый пикап. Номеров у двух других я не помню, значит, скорее всего, калифорнийские, но точно сказать не могу. Я снова и снова возвращалась к тем мгновениям в голове, но больше ничего вспомнить не могу.

В голосе Брей звенело раздражение, будто она злилась на себя за то, чего не сумела разглядеть.

Орион снова заговорил руками, и я дал его словам голос:

— На тропе ничего не показалось тебе странным? Совсем ничего?

Брей сильнее прикусила губу и покачала головой.

— Все расплывается. Я… я не вижу этого целиком.

Я обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Эй, это не твоя вина. Это травма. Со временем может всплыть что-то еще.

Я коснулся губами ее виска.

Орион проследил за моим движением и задержал взгляд на этом проявлении нежности, и мне почудилось, что в его глазах мелькнула тоска. Но что бы это ни было, он быстро спрятал чувство и снова показал:

— Ей нужно поговорить с Астер.

— Неплохая мысль, — сказал я.

— Что? — спросила Брей, поднимая на меня взгляд.

— Астер. Может, она подскажет, как вернуть более точные воспоминания.

Брей выпрямилась у меня под рукой.

— Что угодно. Я на все пойду.

И вот это пугало меня больше всего. Потому что, если Брей начнет действовать без оглядки, тот, кто все это сделал, сможет этим воспользоваться. А тогда может случиться что угодно.