Сквозь исчезающее небо

8

Декс

Мой старший брат долго смотрел на меня, потом вдруг расхохотался.

— Мальчик с птичьим пометом?

Я мрачно уставился на него.

— Это долгая история.

Эйдан хлопнул меня по плечу.

— У тебя всегда так, приятель. Похоже, эта девчонка держит тебя в тонусе.

Я не пропустил вопрос, который скрывался за его словами. От него кожа вдруг стала тесной, будто не помещалась на теле. Но Уайлдер избавил меня от необходимости что-то отвечать.

— Эйдан… если из-за тебя я потеряю еще одного официанта или официантку, потому что ты разбил им сердце, — ты будешь мыть туалеты до конца года.

Эйдану просто повезло, что самый отчаянный флирт из его персонала интересовался и мужчинами, и женщинами. Если отношения заканчивались плохо, проблем становилось вдвое больше.

Челюсть Эйдана отвисла.

— До конца года? Жестоко и несправедливо, босс.

Кора закатила глаза.

— Скорее у тебя уже девятая жизнь.

Один уголок рта Эйдана дернулся.

— Зови меня просто кот.

— Оба — за работу, — отрезал Уайлдер. — Пока я не решил, что склад нуждается в полной реорганизации.

Эйдан отдал шуточное приветствие и направился к одной стороне зала. Кора только покачала головой и ушла к другой.

Внимание Уайлдера переключилось на меня. Его темно-карие глаза были почти как мои и как еще чьи-то. Человека, с которым мы не хотели иметь ничего общего.

Но во взгляде Уайлдера было что-то другое. Что-то более острое, чем у остальных из нас.

Он замечал детали, которые упускали другие, и мог дать фору моим знакомым профайлерам из отдела поведенческого анализа.

— Пиво? — наконец спросил он.

Конечно, он не начал с вопроса, который на самом деле хотел задать. Я подыграл.

Я сел на табурет и оперся руками о стойку.

— Пиво не буду, но колу выпил бы.

Руки Уайлдера двигались сами собой. Он мог налить половину напитков в этом баре с завязанными глазами.

Так бывает, когда работаешь в одном месте почти двадцать лет.

Он поставил стакан с газировкой на потертую, но блестящую деревянную стойку.

— Ты превращаешься в меня?

Вопрос был справедливый.

После того как закончилась моя служба в ФБР и после пары дел, в которых я помог своему бывшему другу-профайлеру Энсону в Спэрроу-Фоллс, демоны снова подняли головы.

— Ты же знаешь, алкоголь — не мой выход.

Уайлдер криво усмехнулся.

— Да уж. Ты предпочитаешь мстить с помощью клавиатуры.

Я усмехнулся и сделал глоток холодной колы.

— Никогда не понимал, зачем ты оставил это место.

Уайлдер прислонился к стойке и провел полотенцем между пальцами.

— Иногда нужно встретиться с этим лицом к лицу. Просто чтобы доказать себе, что можешь. Что это тебя не сломало.

Он сделал и больше.

Бросил пить. Прошел программу. Теперь даже помогает другим, кто идет по тому же пути.

Я посмотрел брату прямо в глаза.

— Я горжусь тобой.

Он почти сразу отвел взгляд. Любая похвала всегда смущала его.

— Итак, — начал Уайлдер, наконец переходя к тому, что хотел узнать. — Что такого в мисс Брейдин Уинслоу, что ты так дергаешься?

Брейдин.

Я мог бы узнать ее имя. Когда попал в ее телефон, мог найти о ней все.

Но я остановился.

Тот единственный профиль, который я нашел, уже оказался слишком соблазнительным.

Ночью я часами лежал без сна, листая фото за фото, запоминая каждую мелочь.

И я не мог отрицать, что то, как она поставила меня на место, начинало напоминать игру. Игру, которую мне не хотелось прекращать.

Только вот это было последнее, что мне нужно.

— Ничего такого, — сказал я.

Два слова прозвучали грубее моего обычного голоса.

Уайлдер лишь приподнял бровь.

— Обычно ты не ворчливый тип, который мрачно смотрит на все вокруг. Это Брей так на тебя действует?

Я провел рукой по лицу.

Черт.

Мой внутренний придурок снова поднимал голову.

— У меня был паршивый день, когда мы познакомились. Блейз перепутал ключи от аренды. Я оказался в ее домике. Подумал, что она взламывает дверь…

— И ты был голый? — в голосе Уайлдера слышалась усмешка.

Я свирепо посмотрел на брата.

— На мне было полотенце. Я только вышел из душа. Потом ее собака бросилась на меня и…

— И ты устроил ей настоящее представление?

— Это был не лучший момент моей жизни.

— Декс, не хочу тебя огорчать, но ты и сейчас не слишком стараешься это исправить.

В этом весь Уайлдер.

Он всегда был миротворцем, тем, кто старается залечить чужие раны.

— У меня есть несколько заявок, которые стоит посмотреть, — сказал я, резко меняя тему.

Уайлдер прищурился.

— Я знаю, что ты делаешь.

Я пожал плечами.

— Позволь мне хотя бы попытаться.

— Пока что, — проворчал он. Ему всегда хотелось вскрыть рану и разобраться с ней сразу.

Я достал телефон и открыл приложение, которое создал для сайта с заявками о пропавших людях.

Только за последнюю неделю пришло три обращения.

А учитывая, что о нас узнают только по сарафанному радио, это что-то да значит.

— Пропавшая женщина под Кер-д'Аленом. Исчезла во время похода. Подросток в Дейтоне, штат Огайо. Родители думают, что он мог сбежать, но до конца не уверены.

У Уайлдера дернулся желвак. — Терпеть не могу дела с детьми.

Мне не нужно было поддакивать вслух, чтобы он понял: я чувствую то же самое. — Отец двоих детей пошел вечером пропустить по стаканчику и так и не вернулся. Это в Хьюстоне. — По последним двум ты, возможно, сможешь что-то прояснить чисто по технической части, — сказал Уайлдер.

Он был прав. Пара осторожных взломов — и я пойму, действительно ли тот отец пропал или просто решил бросить семью. С подростком может быть сложнее, все зависит от того, есть ли у него дебетовая или кредитная карта или телефон, которым он все еще пользуется.

Только теперь это стало куда рискованнее. Бывшая начальница предупреждала, что я лишусь их защиты, если решу уйти из ФБР. Она не была дурой. Она знала, чем я занимаюсь на стороне, что стало для меня — и для моих братьев — настоящей одержимостью.

— Я проведу предварительную проверку, прежде чем представлю дело.

Так у нас велось всегда. Я делал первичные запросы и проверял данные, а потом приносил их братьям, и мы решали сообща. Если у кого-то возникали сомнения, мы не брались за дело. У каждого была своя роль, и если кто-то колебался, мы не могли работать как единое целое.

Уайлдер принялся оттирать пятнышко, которое заметил на барной стойке. — Времени-то у тебя вагон. Когда работу искать думаешь?

я показал ему средний палец. — Время есть. И сбережения тоже.

За десять лет службы в ФБР я не раз брал подработки на стороне. Это позволило мне сколотить приличный капитал. Да и к консультированию я мог вернуться в любой момент.

Кто-то мог бы предложить мне запустить руку в состояние, которое отец оставил после своего импортно-экспортного бизнеса, но никто из нас не прикоснулся к нему ни по какой другой причине, кроме финансирования нашей работы. Это стало нашим негласным обетом.

Работа помогала нам со всем справляться. Смириться со всеми теми ужасами, что творил наш отец, — вещами настолько мрачными и извращенными, что казалось невозможным, как мы могли не заметить знаков. Но мы не заметили. Пока не стало слишком поздно.

Теперь мы пытались исправить зло хотя бы по мелочи. Искать тех, кто пропал без вести. Помогать семьям, у которых не было ответов. Все это было зеркальным отражением тех мучений, которые наш отец причинил стольким людям. Но когда ты серийный убийца, тебе плевать на чужую боль. Хуже того — она тебе нравится.

А наш отец? Он обожал такую боль.

И именно эта ДНК течет в моих жилах. Тот самый генетический код, который заставляет меня вечно гадать: не стану ли я однажды таким же, как он.