Сквозь исчезающее небо

31

Декс

В домике теперь полно людей, и от этого он казался еще теснее.

Департамент шерифа. Пара криминалистов из округа. И вся моя семья, кроме Ориона.

Мав увел Оуэна и Йети во двор поиграть. Тот пошел неохотно, понимая, что происходит что-то явно нехорошее. Но Мав сумел его отвлечь, вытащив из грузовика нерфы. Понятия не имею, зачем, черт возьми, моему брату они понадобились. Но они у него были, и я был за это благодарен.

Уэйлон вразвалку вошел в гостиную с походной кружкой, на которой было написано: «Сначала выпей кофе, потом ищи снежного человека».

— У тебя впечатляющая коллекция кружек. Я выбрал любимую. — Он ухмыльнулся Брей, ставя кружку перед ней. — Ромашковый чай с пряным медом. Моя собственная смесь.

Брей натянуто улыбнулась.

— Надеюсь, рот мне не сожжет?

Уэйлон расхохотался.

— Ты сделана из куда более крепкого материала, чем этот чай.

Так и было. Брей словно выкована из чистой стали — той самой, что даже на грани обморока после панической атаки все равно находит в себе силы запереть дверь. Той самой, что берет себя в руки и уверяет ребенка, что с ней все в порядке, даже когда внутри все рушится.

— Спасибо. — Она обхватила кружку ладонями и прижала к себе.

На коленях у нее лежал плед, но, несмотря на него, чай и жару под тридцать градусов, ее все равно знобило.

Я, черт подери, ненавидел это.

Во мне снова вспыхнула ярость, которую я с таким трудом загнал поглубже. Я хотел найти того, кто это сделал, и уничтожить его. Нет, не просто уничтожить. Я хотел причинить ему боль. Гены моего отца никуда не делись. Я всегда это знал, но сейчас мне об этом напомнили особенно жестоко.

— Ты что-нибудь хочешь поесть? — спросил Уайлдер, и на его лице ясно читалась тревога.

Брей покачала головой.

— Спасибо, но, по-моему, сейчас я ничего не смогу проглотить.

Мои руки сжались в кулаки по швам, и на плечо легла тяжелая ладонь. Кол. Он крепко стиснул меня.

— Она в безопасности, — шепнул он. — Дыши.

Он всегда за нами присматривал. Всегда чувствовал, когда кто-то из нас подходит к пределу.

За спиной послышались тяжелые шаги. Две пары. Я обернулся и увидел, как к нам идут Роджер и Трэвис. У обоих лица были серьезные, но злость у Роджера проступала заметнее.

Он шагнул вперед и прочистил горло.

— Как ты себя чувствуешь, Би?

Я с трудом подавил раздражение от того, что он дал ей это дурацкое прозвище. Потому что не имел права на такую реакцию. Я вообще не имел права ни на что, когда дело касалось Брей.

— Намного лучше, — солгала она. — Простите... простите, что, когда вы приехали, я была в таком состоянии.

— И не вздумай извиняться, — отрезал Трэвис. — Для любого это было бы слишком.

— Он прав, — поддержал Роджер. — Не дави на себя так.

Уэйлон похлопал ее по плечу.

— Скоро снова будешь в полной боевой готовности.

— Как думаешь, ты готова рассказать нам, что произошло? — спросил Роджер.

— Тебе не обязательно это делать, если тебе нужно время, — резко бросил я, и в голосе было куда больше злости, чем следовало.

Обычно я лучше умел держать лицо. Прятать ту ярость, что жила во мне. Но не сегодня. Не тогда, когда кто-то лез к Брей, угрожал ей, до чертиков ее напугал.

Роджер посмотрел на меня так, будто велел заткнуться.

— Я бы предпочла поскорее с этим покончить, — тихо сказала Брей.

Я стоял в нескольких шагах от дивана, но мне хотелось подойти к ней. Коснуться ее. Сесть рядом. Усадить к себе на колени и прижать к груди. Но я не двинулся. Потому что себе я не доверял. Не тогда, когда во мне клубилось столько тьмы.

Роджер достал телефон.

— Ничего, если я запишу?

Брей деревянно кивнула.

— Да, конечно.

Локоть врезался мне прямо в живот, и я обернулся, злобно уставившись на Уайлдера.

— Что? — прошипел я.

Он качнул головой в сторону Брей.

— Будь рядом с ней, придурок.

Он говорил шепотом, но каждое слово било точно и больно. Я не ответил. Не смог. Потому что сейчас подойти к Брей казалось не менее опасным, чем сцепиться с гризли.

— Тогда я сам, — отрезал Уайлдер и шагнул к ней.

Что-то потустороннее будто толкнуло меня в спину. Я обошел Уайлдера, врезав ему локтем в живот в ответ — только куда сильнее, чем он мне, — и направился к дивану.

Уайлдер согнулся пополам, закашлявшись. Уэйлон хлопнул его по спине.

— Живой?

— Лучше не бывает, — прохрипел Уайлдер.

Я опустился на диван и тут же об этом пожалел. Меня окутал запах Брей — красная смородина и что-то еще, чего я никак не мог уловить. Может, это просто было то самое волшебство, которое рождалось, когда этот запах смешивался с ее кожей. Пьянящий, дурманящий, тянущий меня на дно.

Точно так же, как прошлой ночью. Когда я окончательно потерял контроль и поцеловал ее. Хотя она заслуживала кого-то намного лучше меня, я все равно не смог остановиться.

Я стиснул зубы и потянулся к свободной руке Брей. Переплел наши пальцы, стараясь стать для нее надежной опорой и изо всех сил сдерживая ярость, чтобы она не прорвалась в этом прикосновении.

Золотистые глаза Брей поднялись на меня. В них было бесконечно много вопросов, на которые у меня не было ответов.

Роджер прочистил горло, и в его лице мелькнуло раздражение. Я его понимал. Наверняка он думал, что я помешаю ей рассказать все до конца, что не дам ей говорить о том, что причинит боль. Но правда была в том, что мне нужна была та же информация, что и ему.

— Готова? — спросил он, и голос у него был куда мягче взгляда.

Брей кивнула.

— Расскажи нам, что произошло.

Брей вцепилась в мою руку так, будто это был спасательный круг. Только я-то знал, что на меня ей полагаться не стоило.

Она тяжело сглотнула, и по тонкой шее пробежало движение.

— День был самый обычный. Я собиралась отвезти Оуэна в лагерь, а потом ехать на работу. Хотела сначала отнести вещи в машину, чтобы потом помочь Оуэну с его.

Ее пальцы сильнее сжали мои.

— Я ни о чем не думала, только прикидывала, сколько ходок придется сделать. А потом открыла дверь и увидела это.

По телу Брей пробежала дрожь, и я не смог остаться в стороне. Подвинулся ближе, прижался к ней всем телом, давая опору.

— Что именно ты увидела? — мягко спросил Трэвис.

— Я... Это было... ожерелье, которое я подарила Нове на Рождество пять лет назад. Старинное. На нем особая гравировка — маленькие звезды. Она носила его каждый день. Оно есть на всех фотографиях. Во всех воспоминаниях. Она его обожала. И оно лежало там. В крови. И та записка.

Тело Брей затрясло сильнее.

Черт бы все это побрал.

Я высвободил руку из ее пальцев, обнял ее за плечи и притянул к себе, а второй рукой взял ее свободную ладонь.

— Ты кого-нибудь видела? Что-нибудь необычное? — спросил Роджер.

Брей покачала головой.

— Я ничего не видела.

— Я просматриваю запись с камер, — сказал Кол, не отрывая взгляда от телефона, стоя напротив дивана. — Декс поставил камеры со всех четырех сторон дома, в том числе над дверью.

У меня в домике стояли оповещения по движению. Стоило чему-нибудь попасть в зону камеры, мне сразу приходило уведомление. Но Брей этого не захотела. Не хотела просыпаться среди ночи всякий раз, когда мимо проскачет кролик. Меня это не задевало. В последнее время я и так спал урывками.

Роджер покосился на телефон Кола.

— Ты нам это отправишь, да?

Хотя Роджер и Кол были на одной стороне, когда начиналось пересечение ведомств, все быстро становилось скользким. Тут всегда приходилось танцевать по тонкому льду.

— Уже отправил вам с Трэвисом на почту, — сказал Кол, не поднимая головы.

Роджер чуть расслабился и снова повернулся к Брей.

— В последнее время случалось что-то еще необычное? Не считая звонка, который ты получила?

— Нет, я... ничего такого не припоминаю.

Губы Роджера сжались в тонкую линию.

— Наши эксперты сейчас работают на крыльце. Гравий не дает проверить следы шин, но мы не бросим. Мы найдем этого ублюдка, Би. Обещаю.

Моя хватка на руке Брей невольно стала крепче.

— Нова, — тихо сказала Брей. — Нам нужно найти Нову.

У меня внутри все скрутило. То же самое чувство схватило меня тогда, много лет назад, когда я сказал Маверику, что нам стоит тайком пробраться в мастерскую отца. В тот день я понял, кто он на самом деле. Потому что звонок, ожерелье с засохшей, запекшейся кровью... все это не говорило, что Нова жива. Это говорило только об одном: с ней случилось что-то ужасное.

Краем глаза я заметил движение. Кол вытянулся в струну, а лицо у него потемнело.

— Что? — резко спросил я.

— Они попали на запись, — процедил он.

Но раздражение и ярость в его голосе не звучали как радость от того, что удалось кого-то опознать.

— Я хочу увидеть, — потребовала Брей.

Теперь в ее голосе не было ни малейшей дрожи. Только чистая сталь.

Кол покачал головой.

— Брей...

— Покажи, — повторила она.

На щеке у Кола дернулся мускул, но он развернул телефон экраном к нам.

Мы все подались вперед, когда он нажал воспроизведение. Сначала ничего. Только тусклый свет бра у двери. Потом по ступеням скользнула тень.

Я напрягся, когда в кадр вошла фигура. В капюшоне. В мешковатой черной толстовке и темных рабочих штанах, из-за которых было трудно понять даже рост. Человек достал из кармана записку и ожерелье руками в кожаных перчатках. Разложил их. Потом переложил, добиваясь нужного вида.

А потом поднял взгляд на камеру.

Как будто точно знал, где она висит. И голову закрывал не капюшон. На нем была маска — одна из тех жутких масок из мешковины с черными глазами и ртом, перечеркнутыми крестами.

Фигура наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую — с каким-то звериным движением. А потом подняла руку и, черт возьми, помахала.

Брей резко втянула воздух и стиснула мою руку мертвой хваткой.

— Он, мать его, издевается над ней, — прорычал Уайлдер.

— Он точно знал, где камера, — заметил Роджер.

Я покачал головой. Мне тоже хотелось, чтобы это было зацепкой, но я знал лучше.

— Камеры стоят по всему дому, и спрятаны они не особенно хорошо. Достаточно один раз осмотреть двор издалека — и все станет ясно.

— В этом есть смысл, — пробормотал Трэвис, хотя раздражение в его голосе было явным. — Тогда ищем другие признаки. Где он взял эту маску? Есть ли что-то необычное в обуви?

Уайлдер покачал головой.

— Это может быть вовсе не мужчина.

Лицо Трэвиса скривилось.

— Думаешь, это женщина?

— Думаю, мы не знаем. Одежда мешковатая. Она скрывает все реальные признаки — и рост, и фигуру. Нельзя ничего исключать, пока мы не уверены, — объяснил Уайлдер.

Я заставил себя дышать. Не позволить всему этому утянуть меня в такую бездну, из которой уже не выбраться. Мои пальцы сильнее сжали плечо Брей.

— Мне нужно позвонить.

Она вскинула на меня взгляд. Лицо у нее стало неестественно бледным, и меньше всего на свете мне хотелось уходить. Но речь шла о ее безопасности и безопасности Оуэна. Только это и могло заставить меня от нее оторваться в тот момент.

— Со мной все будет в порядке, — хрипло сказала она.

Черта с два.

Но она лгала, чтобы мне было легче.

Я заставил пальцы разжаться на ее плече и выпустил ее руку. Было так больно, будто я отрывал плоть от костей. Поднимаясь, я не смотрел на Брей. Я посмотрел на Кола.

— Отправь этот фрагмент Энсону.

Он коротко кивнул.

— А ну-ка постой, — резко бросил Роджер, расправляя плечи. — Кто, черт возьми, такой этот Энсон? Нельзя втягивать посторонних в действующее расследование.

— Он не посторонний, — прорычал я. — Он был одним из лучших профайлеров за всю историю BAU. И именно он поможет нам понять этого ублюдка. Так что отвали.

Я не стал ждать ответа. Если Роджер хотел превратить все это в меряние членами — пожалуйста. Я просто обойду его стороной.

Выйдя наружу, я с силой захлопнул заднюю дверь. Вдалеке я видел Мава и Оуэна. Они носились по двору, орали, палили из нерфов, а Йети пыталась ловить дротики на лету.

Я вытащил телефон из кармана, не сводя с них глаз, и нажал имя Энсона в контактах. Гудки шли четыре раза, прежде чем он ответил, и на заднем фоне послышался звук пилы. Значит, он был на стройке.

— Декс, какого черта? Как ты?

В его голосе было тепло, которого раньше не было. Оно появилось только после встречи с его невестой. Роудс перевернула мир моего хмурого лучшего друга с ног на голову — и к лучшему.

— Мне нужна твоя помощь.

Мой голос стал пустым и ровным. Только так я и мог сейчас держаться, когда воспоминания рвали меня на части.

Шум пилы на фоне стал тише.

— Говори.

— У меня тут соседка. Недавно переехала в Старлайт-Гроув. Приехала сюда, потому что год назад в каньоне во время похода пропала ее подруга. Она всегда считала, что это было не несчастье, а чья-то вина. Местные с ней не согласились.

— И дай угадаю, поэтому все тянули резину? — сразу понял Энсон.

— Какие-то ресурсы подключили, несколько зацепок проверили, но как только прошел год, шериф спихнул дело в архив нераскрытых. А теперь моей соседке угрожают. Звонок с телефона ее подруги, тяжелое дыхание в трубке. А сегодня ей подбросили окровавленное ожерелье подруги и записку: «Ну как, скучаешь по мне?»

Энсон выругался.

— Кровь свежая или засохшая?

— Засохшая.

Энсон долго молчал, и я знал, что он думает о том же, о чем и я: шансов, что Нова жива, почти нет. А если она все-таки жива, через что ей пришлось пройти?

— Отправь мне все, — коротко сказал Энсон. — Нужно, чтобы я приехал?

Черт, он был настоящим другом. Готов был сорваться с места и проехать больше семи часов из Спэрроу-Фоллс, штат Орегон, по первому зову.

— Пока нет. Мне нужна только твоя голова.

— Без проблем. Уайлдер уже работает по профилю жертвы? — спросил Энсон. Он несколько раз разговаривал с моим братом, когда тот оттачивал свои навыки. Два психологических маньяка, которые обожали копаться в бездне.

— Да, он уже собирает все воедино.

— Я тоже ему позвоню, послушаю, что он думает, — сказал Энсон.

— Спасибо, — хрипло выдавил я. Больше я ничего не мог сказать.

— А сколько раз ты вытаскивал мою задницу за последние пару лет?

Он был прав. У Энсона и его новой семьи в Спэрроу-Фоллс хватало проблем с лихвой. Но они справились. И это давало мне надежду, что Брей тоже справится.

— Ты же знаешь, я всегда рад залезть ради тебя в любые темные закоулки интернета.

Энсон хмыкнул.

— Приятно, когда серый хакер на твоей стороне.

Он мог считать, что я где-то посередине между светом и тьмой, но в последнее время тьмы во мне было куда больше.

— Я свяжусь позже, когда все тебе перешлю.

— Декс?

— Да?

— Смотри в оба, ладно? Мне совсем не хочется, чтобы ты сдох.

Уголок моего рта дернулся.

— Постараюсь.

Энсон, как всегда, повесил трубку без прощания, и я пошел обратно в дом. Только там меня уже ждал шериф Миллер, распаляющийся посреди гостиной.

— Какого черта на месте преступления делают гражданские? — рявкнул он. — А ну все вон отсюда.

Уэйлон расправил плечи, выпятив грудь.

— Ну уж нет. У нее здесь нет родных, так что я беру это на себя. Теперь Брей — моя семья. Так что сбавь обороты, пустозвон.

Лицо Миллера стало багровым.

— Нельзя просто взять и объявить кого-то своей семьей.

— Еще как можно. Семья — это не всегда кровь. Иногда это выбор и умение раз за разом быть рядом. Ты бы это знал, если бы кто-то, кроме твоей родни, мог вытерпеть с тобой в одной комнате больше пяти минут, — огрызнулся Уэйлон.

— Сейчас его арестуют, — пробормотал Уайлдер.

— Следи за тоном, когда со мной разговариваешь, ты...

— Шериф! — перебил его молодой офицер с порога. — Только что сообщили, что у Лернеров опять коровы сбежали. Они перекрыли шоссе.

— Да чтоб вас, — выругался Миллер, прожигая нас взглядом.

Но все-таки вышел через парадную дверь разбираться с новой бедой.

— Часами не отвечает по рации и нигде не появляется, а потом приходит только для того, чтобы покомандовать, — пробормотал Трэвис.

Уэйлон фыркнул.

— Очень на этого придурка похоже.

Брей подняла глаза на Уэйлона, и они заблестели. С тех пор как я приехал к домику, она не проронила ни слезинки. Голос дрожал, тело дрожало, но слезам она не поддавалась. До этой секунды.

— Никто... — Она сглотнула и попробовала снова. — Никто никогда меня не выбирал. Я никогда... никогда не чувствовала, что кому-то принадлежу. Ни с кем. Только с Новой.

Черт.

Брей резала меня до самой кости — своей болью, своей храбростью, своей беззащитной честностью. И я больше не мог держаться от нее на расстоянии.

Я тут же вернулся на место, которое только что освободил, снова обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Теперь мы выбираем тебя, Хэллион. Теперь ты одна из нас.

И, господи, мне хотелось видеть ее для себя не просто частью семьи. Я хотел всю ее. И это до чертиков меня пугало.