Сквозь исчезающее небо

2

Декс

Мой внедорожник свернул в Старлайт-Гроув в последний раз будто сам по себе. А может, это я действовал на автомате. Руки сами делали все нужные движения — с той уверенностью, что приходит после многих лет одних и тех же поворотов, даже спустя почти десять лет вдали отсюда.

Не то чтобы я совсем не возвращался. Возвращался. Приезжал не реже трех раз в год. Иногда чаще. На Рождество. Всякий раз, когда двоюродному деду Уэйлону назначали очередное обследование после того, как он надрал раку задницу. На день рождения моей племянницы Скайлар — как можно чаще. И всегда в мамин день рождения... или в тот день, когда он был бы.

Но у этих приездов всегда была цена. Я возвращался туда, где люди прекрасно знали, из какой грязи мы с братьями выбрались. Прекрасно знали, почему двоюродный дед нас к себе забрал.

Реакции бывали разными: жалость, отвращение, страх. Но реакция была всегда. В Вашингтоне мне не приходилось с этим сталкиваться — в городе, где я был почти невидимкой, просто одним из тысяч людей на улицах и в метро. Эта безликость стала для меня уютным одеялом, а теперь я сам сорвал его с себя, решив вернуться сюда.

Я плавно затормозил, когда на пешеходный переход шагнула женщина, которую я узнал. В Старлайт-Гроув никто не сомневался, что машина остановится. Здесь слепо верили, что люди поступят как надо.

Мейзи Кармайкл, одна из женщин, работавших в Yarn Barn, местной лавке тканей, квилтов и рукоделия, чуть замедлилась, когда наши взгляды встретились через лобовое стекло. Ее светло-зеленые глаза распахнулись шире, и бесконечные морщины на лице стали еще глубже.

Страх.

Вот что было в этих глазах. Будто она решила, что я сейчас нажму на газ и собью ее прямо на месте. Частично я ее не винил. Она знала, чья кровь течет в моих жилах. Но другая часть меня все-таки винила — и ее, и всех остальных, кто смотрел на нас с братьями настороженно и с опаской.

Я натянул улыбку, которую надевал уже бесчисленное количество раз. Ту самую, что говорила: я совсем не похож на чудовище, чья кровь наполовину течет во мне. А потом помахал. Нелепо, одними пальцами, но так, чтобы дать ей понять: ей нечего меня бояться.

Мейзи ответила натянутой улыбкой и кивком, а потом почти бегом пересекла улицу. Мне кажется, я не видел, чтобы эта женщина, а ей уже точно было сильно за восемьдесят, двигалась так быстро уже много лет.

Меня захлестнуло чувство вины. Я вел себя как придурок. И это только усугублялось тем, что последние четыре дня я ехал через всю страну, ночевал в дерьмовых мотелях, пил отвратительный кофе и, кажется, умудрился что-то потянуть в спине.

Понятия не имею, как можно потянуть спину, если сорок два с лишним часа ты в основном просто сидишь. Но у меня получилось. Неужели так и чувствуется старость? Если да, то дело дрянь. И то, что я ощутил это уже в тридцать один, совсем не радовало.

Я дождался, пока Мейзи не окажется далеко на тротуаре, и только потом убрал ногу с тормоза. Но все равно не смог не взглянуть в ее сторону. Губы сами скривились, когда я увидел у ее уха телефон. Наверняка уже звонит своему кружку шитья и сообщает, что все пятеро братьев Арчер снова в Старлайт-Гроув.

Я заставил себя снова смотреть на дорогу, но тут же ударил по тормозам: темно-бордовый внедорожник сдавал назад прямо на улицу, словно вокруг никого не было. Мне стоило большого труда не вдавить клаксон. Но меньше всего мне сейчас было нужно, чтобы Мейзи разнесла по округе не только сплетни, но и то, что у меня проблемы с гневом.

Хотя их не было — по крайней мере, никто этого не видел, потому что я делал все, чтобы не дать этому прорваться наружу. Медитировал. Практиковал благодарность. Старался хоть чем-то уравновесить все зло, которое мой отец выплеснул в этот мир.

Внедорожник продолжал сдавать назад, и я понял, что это не жест в духе «пошел ты». Просто женщина за рулем, скорее всего, не видела дорогу из-за горы чемоданов и коробок сзади. Я понял, что за рулем женщина, только по вспышке длинных светлых волос, когда она повернула голову. Не замечая меня, она поехала по Маунтин-Вью-Уэй в сторону выезда из города, а из окна высунулась огромная собачья морда.

— Туристы, — пробормотал я.

Вечно ничего вокруг не замечают, если только не останавливаются ради селфи, и тащат с собой вдвое больше хлама, чем вообще может понадобиться за две недели отпуска.

Я хрустнул шеей и снова убрал ногу с тормоза. Если я доберусь до ранчо без аварии и никому не откушу голову, это будет чудо. Мне нужна была еда не из автомата и не из окна фастфуда, холодное пиво и обжигающе горячий душ, чтобы смыть с себя дорогу. Не обязательно именно в таком порядке.

Но даже при этом я не позволял себе ехать больше чем на пять километров в час выше ограничения. Рисковать я не мог. Не с моим прошлым. Не с репутацией моей семьи.

Вместо этого я попытался отметить про себя, что изменилось в центре Старлайт-Гроув с моего прошлого приезда. Бар моего брата Уайлдера, The Boot, выглядел чертовски хорошо. Он добавил цвета — выставил спереди корыта с цветами, и они отлично смотрелись на фоне почти черной морилки деревянного здания. У закусочной толпились люди, заняв все столы для пикника и предпочтя окно заказов в Grove Griddle теплому майскому дню. И книжный, похоже, тоже привели в порядок.

Пока я все это отмечал, мозг был занят делом, и только на окраине города я смог вздохнуть чуть свободнее. К счастью, руки по-прежнему вели меня сами, и я проехал пятнадцать минут за город — туда, что было мне домом больше, чем любое другое место в жизни. Поместье, где я вырос в Гринвиче, штат Коннектикут, уж точно домом не было. Когда-то я так думал, но на деле это был дом ужасов. Моя квартира в Вашингтоне едва видела меня — разве что в те редкие часы, когда я урывал тревожный сон. А комната в общежитии в колледже стала лишь декорацией для моего ареста ФБР.

А вот ранчо «Витой дуб» был домом. Идеальным местом для таких чужих всем братьев Арчер. И в центре всего стоял ветхий дом, который мой двоюродный дед строил вместе с друзьями, а потом достраивал год за годом. Дом, который он во что бы то ни стало хотел возвести вокруг огромного живого дуба в самом сердце здания.

Дом на дереве. Так мы с братьями его называли. В гостиной даже висели качели, привязанные к одной из ветвей.

Но дело было не только в самом доме. А еще в земле вокруг и во всем, что на ней находилось. Больше тысячи акров и почти ничего из того, что здесь обычно разводили: никакого крупного рогатого скота. Только не у дяди Уэйлона. Из коров у него были лишь мини-хайленды. Зато еще были альпаки, особенно лохматая порода овец, козы и небольшое стадо яков.

Даже сама земля будто подходила нам. Дикая, простая, чуть потрепанная по краям. Поля и луга, заросли ежевики и полыни, а за ними — бесконечные леса и вдалеке горная вершина, от которой захватывало дух.

Красота и дом.

Мой внедорожник сбросил скорость у ворот — ржавый металл, а в центре красовалась главная любовь дяди Уэйлона... часы. И не просто часы. Часы с бигфутом.

Я тихо хмыкнул, опустил стекло и набрал код — тот самый, что стоял здесь с тех пор, как мы переехали. Конечно, держать один и тот же код двадцать лет подряд — так себе защита. Но стоило мне заговорить об этом с Уэйлоном, как он тут же заявлял, что новый все равно не запомнит.

Ворота со скрипом распахнулись, и я аккуратно провел внедорожник по знакомым железным перекладинам скотопрогона. От каждой встряски спину сводило болью. Черт. Мне определенно нужно было отмокнуть в горячих источниках на территории ранчо.

Я вел машину по всем изгибам этой чертовски разбитой грунтовки, проклиная каждую выбоину и каждую кочку. Но наконец впереди показался дом на дереве. Его обшивка, выкрашенная в шалфейно-зеленый, почти сливалась с листьями дуба, торчавшими прямо из крыши. Как Уэйлону удавалось устроить такое и при этом не получить протечки, я понятия не имел.

Хотя, с другой стороны, у него всегда было полно всяких технических фокусов в рукаве. И, как настоящий фокусник, своими секретами он не делился никогда.

Остановившись, я заглушил мотор и выбрался наружу. Потянулся, хрустнул спиной и простонал от этого движения.

— Дядя Декс!

От этих двух слов я сразу стал искать взглядом, откуда меня зовут. Скайлар неслась ко мне во весь дух. Светлые волосы летели за ней спутанными волнами, а корона на голове съехала набок. На ней было розовое платье принцессы, ковбойские сапоги в розовых цветах и грязи, а в руке — игрушечный меч.

Я невольно хмыкнул, когда она с разбегу прыгнула на меня. Я поймал ее с коротким выдохом — в спине тут же полыхнула боль, а очки чуть не слетели с носа.

— Ты что, подросла, маленькая принцесса?

— Ну конечно. Мне уже семь, — тут же отрезала она.

— Уже водишь?

Скайлар хитро улыбнулась.

— Иногда. На тракторе.

Господи Иисусе. Готов поспорить, Коль об этом ни сном ни духом. Мой брат был сверхопекающим отцом, особенно когда дело касалось его маленькой дочки.

— Черт, да она быстрая, — прохрипел Маверик, выбегая из-за угла дома.

Я едва не расхохотался, глядя на младшего из нас, поправляя очки. На нем была ковбойская шляпа, ярко-розовое боа из перьев, а в руках — щит и меч. Следом за ним неслась мини-хайлендская корова в волшебных крыльях.

— А я думал, хотшоты в форме получше, — крикнул я в ответ.

Мав показал мне средний палец.

— Я теперь парашютист-пожарный, придурок.

— В банку за ругательства! — возмутилась Скайлар.

Мав поморщился.

— Из-за тебя я вечно влипаю.

Я приподнял бровь, опуская Скайлар обратно на ее заляпанные грязью сапоги.

— По-моему, тебе для этого моя помощь не нужна.

Маверик изо всех сил старался соответствовать своему имени: до костей безрассудный и вечно ищущий новую дозу адреналина. Дядя Уэйлон винил именно его в своей седине.

Мав закатил глаза.

— ФБР и правда сделали из тебя до ужаса скучного зануду.

— В банку за ругательства, — снова пропела Скайлар.

Не предупреждая, я рванул на брата, пытаясь одновременно зажать его в захват и взъерошить ему волосы.

Маверик тут же ответил ударом пластикового меча, а Скайлар заливалась смехом.

— По безоружному человеку открыт огонь! — возмутился я.

Пронзительный свист разрезал воздух, и мы с Мавериком тут же отпустили друг друга.

— Мне что, правда нужно окатить вас из шланга?

Я скривился, увидев дядю Уэйлона в его любимом комбинезоне Carhartt с нашивкой бигфута на нагруднике, рабочих ботинках и потертом бейсболочном кепи с надписью: Правда где-то там.

Люси, самый ласковый ирландский волкодав на свете, неторопливо спустилась вслед за ним с крыльца и направилась ко мне.

— Это он начал, — пожаловался Мав.

Я присел, чтобы почесать мою старушку.

— Вот ты где, девочка, — проворковал я.

— Мав, — начал Уэйлон, — в девяти случаях из десяти все начинаешь именно ты.

Скайлар захихикала.

— В банку за ругательства, дедуля Уэй-Уэй.

Она звала его так с тех пор, как научилась говорить. Потому что он был ей дедом во всем, что действительно важно, и другого дедушки у нее все равно никогда не будет.

Хлопнула дверь.

— Я вас всего на два часа попросил присмотреть за моей дочерью, — проворчал Кол, отходя от служебного грузовика Лесной службы.

Маверик тут же закрыл Скайлар уши ладонями.

— Срочные новости, зануда: она уже знает не одно ругательство из четырех букв.

Вот этого Кол как раз слышать не стоило. Его дочь нельзя было подвергать ничему, что хоть как-то могло ей навредить, даже если речь шла всего лишь о бранном слове.

— Парень, — предостерегающе бросил дядя Уэйлон в сторону Мава. — Ты что, сегодня проснулся с дурью в голове?

Я выпрямился, убрав руки с загривка Люси.

— По-моему, у него так каждое утро.

Мав отпустил Скайлар, чтобы замахнуться на меня, но я со смехом увернулся и повернулся к Колу, притягивая его в объятие с хлопками по спине.

— Ну как ты, черт возьми?

— За языком следи, — предупредил Кол.

— А «черт» теперь тоже плохое слово? — спросил я.

— Оно в списке запретных, — услужливо сообщила Скайлар.

— Упс, — пробормотал я, отпуская Кола.

Он хлопнул меня по плечу.

— Хорошо, что ты вернулся.

Я на секунду задержал на нем взгляд по-настоящему. Темная щетина у него стала гуще и уже почти тянула на бороду. Он по-прежнему был таким же широким в плечах и высоким, как всегда, но, кажется, еще и поднабрал мышц. С его работой следователя в Лесной службе он вполне мог сойти за лесоруба. Но ореховые глаза, темные, как у всех нас, остались прежними — те самые глаза, которые мы все ненавидели. Из-за того, о чем они нам напоминали.

Я тут же задавил эту мысль.

— Хорошо вернуться. Уайлдер и Орион здесь?

— Уайлдер, как всегда, в баре, — ответил за всех Мав про нашего старшего брата.

— А Орион? — спросил я.

Мав и Кол переглянулись, и у меня внутри все тяжело ухнуло, будто камень в озеро. С того дня, как наш мир разлетелся вдребезги, Орион, мягко говоря, так и не пришел в себя. Но его мир треснул сильнее, чем у нас остальных, потому что за наше спасение он заплатил куда большую цену.

— В последнее время он почти все время сидит у себя, — осторожно сказал Коль.

Все мои братья жили на ранчо, кроме меня. Я работал на ФБР, в их техническом отделе, который ласково звал «анонимные хакеры», и Уайлдера, который жил над своим баром. Но дом Ориона, который он построил с помощью Уэйлона и переехал туда в ту же секунду, как ему исполнилось восемнадцать, стоял настолько далеко от остальных домов, насколько вообще было возможно.

Я стиснул челюсть, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Скоро я к нему наведаюсь. И его сварливый зад все-таки со мной поговорит — насколько Орион вообще теперь готов говорить.

Я хрустнул шеей.

— Мне надо добраться до гостевого домика, выгрузить вещи и принять самый долгий душ в истории человечества.

Мав покосился на заднее сиденье моей машины.

— То есть выгрузить твои две спортивные сумки?

— Эй, — огрызнулся я. — У меня еще три коробки.

— Дай угадаю, — продолжил Мав. — Очередной компьютерный хлам?

Я прищурился на брата.

— Не смей отзываться так о Бетти Лу.

— А кто такая Бетти Лу? — тут же влезла Скайлар. — Ты завел котенка?

Мав фыркнул.

— Это его до ужаса ботанский компьютер.

— Я бы следил за тоном, когда говоришь о Бетти Лу, а то останешься без доступа ко всем банковским счетам, соцсетям и почте.

— Декстер, — предупредил дядя Уэйлон. — У нас договор.

— Никакого хакерства на твоей земле, — проворчал я.

— Кстати, о нашей земле, — вмешался Кол. — В каком это гостевом домике ты собрался жить?

Я несколько раз моргнул, глядя на брата.

— В единственном гостевом домике на ранчо.

Мав и Кол снова переглянулись.

— Что еще? — простонал я.