Сквозь исчезающее небо

6

Брейдин

Значит, моим соседом оказался тот самый горячий, слегка не в себе мужчина. Самый настоящий сосед, раз уж он сейчас сидел без футболки на краю крыши соседнего домика и крепил к ней какую-то штуковину. Утром я видела, как он возвращался с пробежки. Снова без футболки, сверкая на солнце слишком уж впечатляющими мышцами и этим завораживающим тату. Но без очков.

И я с удивлением поняла, что мне не хватает его черепаховых очков. Полное безумие, учитывая, что я даже имени его не знала, а ко мне он, кажется, испытывал примерно столько же теплых чувств, сколько бешеный енот. Но, наверное, соседи все же лучше, чем случайные сожители.

— Ма-а-ам, — донеслось из коридора от Оуэна.

Я резко отпрянула от окна, будто меня застали за магазинной кражей. Так, заметка на будущее: не глазеть на горячего, неуравновешенного и вечно хмурого соседа.

Подхватив айс-кофе, я пошла искать сына. Остановилась в дверях его комнаты и, прислонившись к косяку, спросила:

— Звал?

Оуэн закатил глаза, а Йети подняла голову со своего места на его кровати.

— Что мне опять брать в лагерь? — спросил он.

Я записала его в местный дневной лагерь на все лето, надеясь, что к началу учебного года у него появятся новые друзья. Заодно у меня будет с кем оставить ребенка, когда я найду работу, которую так упорно пытаюсь притянуть в свою жизнь.

Я быстро окинула комнату взглядом и постаралась не прикидывать в уме, сколько времени уйдет на то, чтобы привести ее в порядок. Вчера вечером я успела разобрать кровать Оуэна и часть его одежды, но он предпочел раскидать вещи по комнате, а не разложить их по местам.

— Ну… могу точно сказать одно: тебе не понадобится каждая вещь, которая хоть раз побывала на тебе.

Оуэн вздохнул и отбросил в сторону плотную куртку, которая ему точно была не нужна.

— Брух.

— Бро, — тут же поправила я.

С его губ сорвался тихий смешок. От такого у меня всегда щемило в груди, потому что он напоминал, какой Оуэн еще маленький. Совсем мальчишка, хотя уже взрослеет. А следом кольнуло сильнее, стоило подумать, как много пропускает Нова. Сейчас она бы его едва узнала.

Вдруг он как-то неуверенно ссутулился.

— Я не знаю, что здесь носят другие дети. Не хочу взять не то.

На этот раз сердце у меня треснуло по-настоящему. Господи, как же тяжело быть новеньким. Я пробралась через завалы одежды и игрушек к сыну и обняла его за плечи.

— Худший вариант. Лучший вариант.

Оуэн медленно выдохнул.

— Худший вариант — они решат, что я полный ботан, и никто не захочет со мной дружить. Лучший — подумают, что у меня есть стиль, потому что я из Окленда, и все захотят со мной тусоваться.

Мне пришлось мысленно перевести, что sty он имеет в виду как style. Честное слово, скоро мне понадобится словарь. Хотя для мозга это, пожалуй, полезная разминка.

Убрав волосы с его лица, я посмотрела в его зеленые глаза.

— План на худший вариант?

Со временем я поняла: говорить ему, что худшее, скорее всего, не случится, бесполезно. Это только обесценивает его чувства и учит не доверять себе и своим эмоциям. Поэтому мы строили планы. Планы, которые помогали ему справиться с любым страхом.

Оуэн прикусил губу.

— Переехать обратно в Окленд?

— Никогда не сдавайся, и что? — поддела я.

— Никогда не опускай руки, — буркнул Оуэн. Он схватил плавки. — Если сначала я им не понравлюсь, потом покорю их своими игровыми навыками и знаниями о снежном человеке.

Я рассмеялась и крепко обняла его.

— Вот именно. А план на лучший вариант?

— План на лучший вариант — я стану королем школы до самого выпуска, а потом поеду учиться программированию.

Я улыбнулась.

— И?

— И запомню, каково это — быть чужим, и буду принимать в компанию других детей, — пробормотал он.

Я смахнула несуществующие слезы из-под глаз.

— Как же быстро они растут.

Оуэн пощекотал меня в бок. Я взвизгнула, но тут же снова посерьезнела и взяла его лицо в ладони.

— Я горжусь тем, что я твоя мама.

— А я горжусь тем, что я твой сын, — эхом отозвался он.

Я звонко чмокнула его в лоб и пошла к двери.

— Жуть! — крикнул мне вслед Оуэн. — И не в хорошем смысле.

— У тебя пятнадцать минут до выхода в лагерь, король обаяния! — крикнула я в ответ.

— Ты это слово вообще не так используешь! — донеслось из комнаты.

Я пожала плечами. Rizz вроде бы означает что-то вроде харизмы. По-моему, я была не так уж далека.

Идя по коридору, я заглянула в третью спальню. Как и в нашем доме в Окленде, я всегда держала эту дверь закрытой, но никогда не говорила Оуэну, что входить туда нельзя. Стоило бы мне так сказать, и он тут же бы заинтересовался. Слишком сильно заинтересовался бы. Пока он думал, что все, чем увешаны стены, — это упражнения для Йети.

Но это было не так.

Сама комната была самой большой в домике. Не огромной, но места на стенах и в шкафах хватало, чтобы устроить здесь штаб. В Окленде я понемногу превратила комнату Новы в такой штаб. А теперь у меня было пространство, которое снова станет ее комнатой, когда я ее найду.

И я ее найду.

Мне снова и снова говорили, что то, что я найду, может не закончиться счастливым воссоединением. И я знала, что есть шанс, что я не найду Нову живой. Но все равно цеплялась за надежду. И за знание, что я бы почувствовала, если бы Нова исчезла с лица земли.

Так или иначе, я верну ее домой. Я подарю ей покой.

Я подошла к огромной карте Старлайт-Гроув и окрестностей. На ней уже было воткнуто несколько булавок, а на тумбочке под картой стояло блюдце с остальными. Цветов было шесть, и у каждого — свое значение.

Желтые — места, которые мы с Новой успели посетить до ее исчезновения. Зеленые — остановки на нашем маршруте. Красные — место, где я видела ее в последний раз, и там, где нашла ее бутылку с водой. Фиолетовые — сообщения о женщинах, подходивших под ее описание. Оранжевые — места, где исчезли женщины с похожим профилем жертвы.

Оранжевых было немного. Но все же несколько набралось. И я отчаянно надеялась, что в эти выходные на встречу группы поддержки придут их близкие. Потому что, может быть, здесь есть какая-то общая нить, которую полиция упустила.

Хотя это уже не имело значения, потому что, если они захотят записать дело Новы в безнадежные, я превращусь для них в настоящую занозу.

— Никогда не сдавайся. Никогда не опускай руки, — прошептала я стене.

И Нову я не оставлю никогда.