Сквозь исчезающее небо

57

Брейдин

Я не отводила взгляда от Декса — не от оружия в его руке, а от его темно-карих глаз. Тех самых, что подарили мне то, чего, я не была уверена, смогу еще когда-нибудь найти. Доверие.

В этом доверии было столько покоя. Я вцепилась в него изо всех сил, когда прогремел выстрел.

Он прозвучал не так, как раньше: громче, жестче. Но я держалась за этот покой и это доверие. И не отрывала глаз от Декса.

Пистолет у моего виска дрогнул и соскользнул, а потом кто-то выстрелил снова. Я не поняла, Декс это был или Трэвис.

Пальцы, сжимавшие мои волосы, разжались, и Трэвис, пошатнувшись, попятился к реке. Я резко развернулась, и бок пронзило болью. Но я не обратила на нее внимания. Мне нужно было увидеть.

Трэвис замахал руками, пытаясь удержать равновесие. На плече у него расплывалось кровавое пятно, еще одно темнело на груди. Глаза были широко распахнуты, лицо — мертвенно-бледное. А потом он упал. Дважды ударился о склон берега и полетел в реку. Бешеный поток подхватил его тело, утянул под воду, и в следующий миг его просто… не стало.

Позади послышались шаги, и одновременно Кол выкрикивал распоряжения в телефон. А потом рядом оказался он. Декс. Его ладони обхватили мое лицо — жесткие, теплые, уверенные. В них были давление, опора и покой.

— Ты ранена? Ты в порядке? Скажи мне.

Вопросы сыпались один за другим, почти как приказы, но я ответила ему только одним.

Я вцепилась в его футболку, хотя боль прострелила все тело, а сердце разрывалось от мысли, что ее больше нет. Моей Новы больше нет. Но Декс был здесь. Держал меня, несмотря ни на что. Всегда мое самое надежное пристанище.

— Я люблю тебя. Я тебе верю.

Я не могла не сказать ему и то и другое, особенно теперь, когда знала: нам не дано бесконечно много шансов сказать тем, кого мы любим, самое важное.

Ладонь Декса скользнула к жилке у меня на шее.

— Скажи еще раз.

Глаза жгло, они наполнялись слезами.

— Я люблю тебя.

А потом я отдала ему и последнее, что только могла.

— Я тебе верю.

Его губы едва заметно коснулись моих.

— Из-за тебя мне захотелось тянуться к тому, о чем я даже мечтать не смел. Ты дала мне надежду, когда мне казалось, что держаться уже невозможно. Ты примирила меня с моей тьмой.

— Потому что эта тьма тоже прекрасна, — прошептала я.

В глазах Декса блеснули невыплаканные слезы.

— Я люблю тебя. Я тебе верю. И до конца своих дней хочу только тебя и Оуэна.

Раздался резкий лай.

Губы Декса дрогнули в едва заметной улыбке — вымученной, вырванной у всей той боли, что кружила вокруг нас.

— И Йети.

Моя хорошая девочка. Я позвала Йети, но тут же болезненно поморщилась.

— Что такое? — резко спросил Декс.

— Ребра, — пробормотала я. — Я…

С губ сорвался хриплый, рваный выдох.

Декс выругался и бросил взгляд на Кола, который все еще говорил по телефону.

— Нам нужна эвакуация. Немедленно.

— Вот здесь и здесь две трещины, — врач указал на них на рентгеновском снимке.

Декс посмотрел на него так мрачно, будто это он лично сломал мне ребра.

Я сжала его руку, возвращая его внимание ко мне, пока лежала на каталке в приемном боксе скорой.

— Я в порядке.

Но это было неправдой. До «в порядке» мне было бесконечно далеко. Потому что в голове все еще звучали слова Трэвиса. «Хочешь узнать, где я ее закопал? Хочешь узнать, как громко она кричала в конце? Умоляла оставить ее в живых? Насколько близко ты была к тому, чтобы ее найти? Как недавно она все потеряла?»

Какая-то часть меня все еще цеплялась за безумную надежду, что он лгал. Что мы найдем ее где-то в той хижине или на участке. Какая-то часть меня все еще ждала.

Хотя бы теперь мы знали, что с Астер все в порядке. У нее была здоровенная шишка на голове и сотрясение, но она поправится.

Доктор Гомес обернулся ко мне и мягко улыбнулся, отчего у внешних уголков его загорелых глаз собрались морщинки.

— С вами все будет хорошо. МРТ показала, что внутренние органы не повреждены. Несколько недель будет больно и неудобно, но заживет все отлично.

— Дайте ей обезболивающее, — прорычал Декс.

Я снова сжала его руку.

— Мы это уже обсуждали. Пожалуйста и спасибо. И без хмурого вида, без убийственных взглядов и без лица, как будто ты сейчас оторвешь человеку руки и ноги.

Мне хотелось увидеть хоть что-то смешное в том, что к Дексу вернулся его ворчливый нрав. Но не сегодня. Сегодня я не могла.

Губы доктора Гомеса дрогнули.

— Я рад, что рядом с вами есть человек, которому вы так небезразличны. Я введу первую дозу обезболивающего через капельницу, а заодно и препарат от тошноты, на всякий случай. Очень важно не запускать боль, потому что вам нужно продолжать глубоко дышать, даже несмотря на нее. Иначе есть риск заработать воспаление легких.

Декс мгновенно выпрямился.

— Как этого избежать? Нужно дать ей еще какое-то лекарство? Ей надо сидеть или спать в каком-то определенном положении? А что насчет…

Когда я сжала его руку в третий раз, уже так сильно, что Декс выдохнул:

— Ай.

— Со мной все будет хорошо. Глубоко дышать — поняла. Обезболивающее — тоже. — Но все это не имело значения, потому что боль в боку была ничем по сравнению с болью в сердце.

Доктор Гомес ввел два препарата в линию капельницы.

— Я сейчас подготовлю все бумаги на выписку, но главное — помните, что вам нужен покой. Никакой работы и никаких нагрузок две недели.

Я распахнула глаза.

— Но…

— Никаких «но», — тут же отрезал Декс. — Ты будешь выполнять все указания врача слово в слово. Уайлдер найдет кого-то тебе на замену. А я буду возить Оуэна в лагерь и забирать обратно. Или поможет Кол.

Я захлопнула рот. Оуэн, который понятия не имел, что произошло. И я даже не была уверена, что он вообще должен это узнать. Уэйлон уже забрал его и Скайлар из лагеря, и теперь они помогали с делами на ранчо.

В меня еще глубже просочилась реальность. Боль. И уже не та, что шла от ребер.

— Хорошо, — прошептала я.

Декс оказался рядом в ту же секунду.

— Я здесь. Мы пройдем через это вместе.

Мы все еще слишком многого не знали. Но я могла думать только о тех страшных словах, что сказал Трэвис.

Я переплела свои пальцы с пальцами Декса, и в этом привычном, ровном сжатии снова была опора.

— Мы пройдем через это вместе.

Его губы коснулись моего виска как раз в тот момент, когда кто-то отдернул штору.

Я подняла взгляд и увидела входящего Кола. Доктор Гомес окинул взглядом его форму и поспешно отошел.

— Я тогда подготовлю бумаги на выписку.

— Вы его нашли? — спросил Декс.

Кол покачал головой и провел ладонью по лицу.

— Пока нет. По реке сейчас работает окружная поисково-спасательная группа, но в этом году вода высокая. Тело могло зацепиться где угодно — за поваленные деревья или камни.

Меня пробрала дрожь, когда в голове вспыхнула картина, как Трэвис падает в реку. Кровь расползается по его груди. Паника в его глазах.

Я сильнее вцепилась в пальцы Декса, но взгляда с Кола не сводила. С трудом сглотнула.

— Нова?

Лицо Кола ожесточилось, и его резкая челюсть будто стала еще острее, скулы напряглись.

— Мы нашли могилы.

Крошечный огонек надежды дрогнул, будто его коснулся невидимый порыв ветра.

Кол подошел ближе и вынул из кармана пакет для вещдоков.

— Это было при одном из тел. Узнаешь?

Я всмотрелась сквозь прозрачный пластик в предмет, облепленный землей. Но все равно различила под грязью фиолетовые, розовые и бирюзовые нити. Тот же рисунок, что и у меня на запястье. И мой браслет теперь жег, будто был сплетен из раскаленной кислоты.

— Это Новин, — хрипло выдавила я. — Это Нова.

В слове исчезла всего одна буква, но изменилось все. Нова. Моя подруга. Моя сестра. Моя вторая половина во многом, потому что через самые тяжелые отрезки жизни мы шли вместе.

Я нашла ее. Как всегда обещала. Но, найдя ее, я все равно потеряла ее навсегда.

Мне казалось, я пойму. Мне казалось, почувствую, когда ее не станет. Но я не почувствовала. Наверное, потому что она никогда меня не покидала. Нова была частью меня. Почти с самой нашей первой встречи. И останется ею навсегда.