Сквозь исчезающее небо

36

Декс

Ровный стук сердца Брей отдавался в моей груди. Уже спокойнее. Уже мягче. Будто мы только что прошли через сражение и сказали друг другу все на одном языке, не произнеся ни слова.

Мои пальцы скользили по ее спине, вычерчивая невидимый узор. Часы, понял я. В этом было что-то важное — ровный ход времени, вечное тиканье того, с чем мы будто наперегонки жили все это время. Потому что что будет, когда в конце лета истечет срок моей аренды? Для моего дома на ранчо, может, уже и готовят проект, но жить по соседству с ней я точно не буду. Что будет, когда мы найдем ублюдка, который изводит Брей? Того, кто причинил боль Нове?

Я выдохнул эти мысли и продолжил выводить на ее коже часы — те самые, что когда-то сделал вместе с Уэйлоном. Те самые, с помощью которых он тогда вытянул из меня разговор, заставил делиться. В этом он всегда был чертовски мудр.

И, как тогда, я заговорил сам.

— Я испугался. Испугался, что с тобой что-то случилось.

Брей подняла голову и на секунду посмотрела на меня своими золотистыми глазами, потом снова устроилась у меня в изгибе шеи.

— Прости. Это было глупо. Я не привыкла отчитываться кому-то, кроме Оуэна. Не после...

Голос ее затих, но я и так понял. Не после того, как исчезла Нова.

Брей прочистила горло.

— Я заглянула к Оуэну прямо перед тем, как пойти на фермерский рынок, и даже не подумала, что кто-то еще может пытаться со мной связаться.

Я обвел пальцами изящные старинные стрелки невидимых часов — детали, снятые с разбитой вещи и получившие новую жизнь.

— Я не хочу бояться за кого-то.

От этих слов меня накрыл стыд. Но это была одна из самых глубоких моих правд. Из тех, которым я никогда не давал голоса.

— Меня взбесило, что ты заставила меня переживать.

Ладонь Брей легла на крыло моей татуировки.

— Я понимаю этот страх. У меня он другой, но тоже живет внутри. Бояться привязаться к тому, кто потом исчезнет.

Я задышал чаще. Едва успевал выдохнуть, как тело уже судорожно пыталось втянуть воздух снова. Мышцы на предплечьях болезненно свело, будто они сами в себя сворачивались. В голове вспыхивали картины. Все эти «а если». Все, что крутилось вокруг Брей.

— Эй, — резко бросила она, и ее голос хлестнул меня, как пощечина, когда она села на меня верхом и обхватила мое лицо ладонями. — Декс. Посмотри на меня. Как ты сам меня учил. Дыши со мной.

Она подняла мою руку и положила себе на грудь, поверх тонкого кружева лифчика — единственного, что на ней оставалось.

— Ты со мной, — приказала она.

Чистая правда. Я был с ней, и это пугало меня до чертиков. Я втянул судорожный вдох, когда грудь Брей поднялась. Выдохнул так, будто вместе с воздухом из легких выходили осколки стекла.

— Со мной. — Брей сильнее прижала мою ладонь к своей груди. — Смотри на меня. Дыши со мной.

Следующий вдох дался чуть легче, хотя за него все равно пришлось бороться. Брей не торопила меня. Вдох. Выдох. Снова и снова.

Постепенно легкие разжались, и боль ушла, оставив только тупую ломоту после панической атаки — ту самую, что приходит от перенапряженных мышц.

Большими пальцами Брей погладила мои небритые щеки.

— Вот ты и вернулся.

И тогда я снова ясно увидел ее: феникса у нее на ребрах, крылья, раскинувшиеся по нижней части живота и бедрам. Красота и сила. Она сражалась за меня.

— Ты меня пугаешь.

Один уголок ее рта дернулся вверх.

— Я приму это за комплимент.

У меня вырвался хриплый смешок, будто я только что выкурил пачку сигарет.

— Еще бы, Чертовка.

Она улыбнулась уже легче, но в этой улыбке все равно сквозила грусть.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова по-настоящему доверять. И знаю почему. Винсент, мой бывший, бросил и Оуэна, и меня, когда я отказалась делать аборт. Родители выставили меня за дверь. Нова исчезла.

На последней фразе ее голос надломился.

— Они все ушли. Даже если Нова не по своей воле. Это оставило на мне след. Изменило меня. Мне стало тяжело опираться на кого-то. Я не знаю, буду ли когда-нибудь готова к настоящему союзу.

— Я всегда говорил себе, что никогда не женюсь. Никогда не заведу семью. Что не стану рисковать и не превращусь в того, кем был мой отец, не разрушу жизни тех, кого люблю сильнее всего.

Лицо Брей затопило горе. Она крепче сжала мои щеки ладонями.

— Ты никогда не станешь таким, как он.

— Ты не знаешь...

— Знаю. — Брей наклонилась ближе, почти вплотную ко мне. — Я знаю по тому, каким ты выбираешь быть, даже в самый плохой свой день.

— Чертовка...

— Включи логику, — отрезала она. — Я изучала психологию убийц. Тебе нравится причинять боль беззащитным животным?

Мое лицо невольно перекосилось.

— Нет.

— Любишь поджоги?

Я знал этот список признаков. Что-то вроде памятки, о которой слышал от профайлеров из поведенческого отдела.

— Любишь? — настойчиво повторила она.

— Нет, — резко ответил я.

— Я знаю, что тебе не все равно до других, что ты умеешь сочувствовать. Потому что ты помогаешь мне, даже когда это может обернуться для тебя неприятностями.

В ответ я не сказал ни слова.

Брей шумно выдохнула с явным раздражением.

— И я точно знаю, что никакого поверхностного обаяния в тебе нет. У тебя так часто губы кривятся в хмурой гримасе, что я уже сомневаюсь, умеешь ли ты вообще улыбаться.

— Эй.

Я рывком сел, так что мы оказались лицом к лицу.

— Чтоб ты знала, до твоего появления я был чертовски жизнерадостным. И друзья, и родные это подтвердят.

Брей уставилась на меня, а потом расхохоталась. Звук был до того чертовски прекрасным, что я не только слышал его, но и чувствовал. Он проникал внутрь.

— Что? — отрезал я, пытаясь отбиться от этого наваждения.

Ее золотистые глаза блестели и плясали от смеха.

— Лютик, ты стал ворчливым, потому что я тебе нравлюсь.

— Замолчи, — пробурчал я.

Улыбка Брей стала только шире.

— Я тебе правда нравлюсь.

Я захлопнул рот, потому что она нравилась мне куда сильнее, и я это, черт возьми, знал. Я уже принадлежал ей.

Смех вернулся.

— Кто бы мог подумать, что вот так я тебе отомщу за взлом моего домика?

Я мрачно посмотрел на нее.

— То есть угрозы перцовым баллончиком и твоя собака, которая чуть не лишила меня яиц, было мало?

Брей только просияла.

— Мало. А вот то, что тебе пришлось в меня влюбиться и еще и ходить из-за этого мрачнее тучи, — в самый раз.

— Ты теперь никогда не дашь мне это забыть, да?

— Нет, — сказала она, отчетливо выделив последнее слово.

Шум колес по гравию заставил нас обоих повернуться к передним окнам и выглянуть сквозь легкие занавески.

— О черт, — взвизгнула Брей, соскальзывая с меня, и я тут же болезненно выругался.

— Отлично. Теперь мои яйца тоже в списке мести.

— Это пикап Астер. Оуэн вернулся! — прошипела она так, будто мы были в библиотеке.

Мне понадобилась секунда, чтобы до меня дошел смысл ее слов. Но когда дошел, я снова выругался и вскочил с дивана.

Мы лихорадочно хватали одежду, перекидывали друг другу чужие джинсы и одевались в какой-то сумбурной пляске. В дверь постучали.

— Черт, черт, черт! — выдохнула Брей.

— Вообще-то так говорить невежливо, — поддел я.

Йети гавкнула и понеслась из задней комнаты к двери.

— Иду! — крикнула Брей, застегивая джинсы.

— Нет, сейчас уже не идешь. А вот недавно — очень даже.

Взгляд, которым она меня обожгла, должен был испепелить меня на месте, но я только рассмеялся, натягивая футболку, а Брей бросилась к двери.

Она распахнула ее, тяжело дыша.

— Оуэн. Привет.

Он поднял на мать глаза, чуть сбитый с толку ее слишком высоким голосом.

— Спасибо, что привезла его, Астер, — поспешно добавила она.

Астер окинула Брей взглядом с головы до ног и едва сдержала понимающую улыбку.

— Без проблем.

— Мам, а почему картина на полу? И, Декс, у тебя футболка надета наизнанку, — сказал Оуэн, входя в дом.

Астер поперхнулась смешком.

— Ты только скажи, если тебе вдруг снова понадобится маленький послеобеденный… перерыв.

— Астер, — предупредил я.

— Эй, — тут же парировала она. — Я просто забочусь о своей сестре.

— Садись в машину, — велел я, качая головой, заметив в дверях ее племянника Илая, который с интересом за нами наблюдал. — Иначе я скажу Маву, что ты просила его заехать.

Она бросила на меня мрачный взгляд.

— Скажешь — не забудь добавить, что я стреляю в тех, кто суется без спроса.

— Думаю, ради тебя он рискнет и пулей, — крикнул я ей вслед, когда она пошла к машине.

Брей только покачала головой.

— Ты ходячая проблема.

Я наклонился ближе, опасно близко.

— Ты даже не представляешь насколько.