Сквозь исчезающее небо

56

Декс

Не имело значения, что мы с Колом только что отмахали добрую милю, следуя по координатам и по тропе, которой точно не было ни на одной карте. Не имело значения, что мы гнали себя до предела, а Йети бежала рядом. Внутри у меня все равно был лед. Даже жара под тридцать меня не брала. И я знал, что не согреюсь, пока не сожму Брей в объятиях.

Йети тихонько заскулила и резко остановилась, когда впереди показалась хижина.

— Стой, — отрезал я, останавливая и Кола.

Я повернулся к собаке и смотрел, как она втягивает воздух.

— Кажется, она что-то учуяла.

Кол вгляделся вдаль.

— Квадроцикл вон там, но вокруг никого.

Я протянул Йети мешок, чтобы она понюхала.

— Ищи Брей.

Нос Йети дрогнул. Она будто ловила что-то в воздухе и повела нас к деревьям. Не совсем назад, откуда мы пришли, но примерно в ту сторону.

Через несколько минут она снова уткнулась носом в землю.

— Она взяла след, — сказал я.

Кол нагнулся и поднял несколько ниток, зацепившихся за колючки.

— Здесь кто-то проходил.

Я перехватил оружие поудобнее, и его тяжесть жгла мне ладонь, пока мы шли за Йети все глубже в лес. С каждым шагом шум реки нарастал и бил по барабанным перепонкам.

А потом все остановилось.

Мир, который я знал, съехал с оси, потому что на берегу реки стоял человек, которого я знал полжизни. Друг. Тот, кому я, черт подери, доверял. И он прижимал пистолет к голове Брей.

Йети глухо зарычала, а я уронил мешок с запахом и поднял оружие — то самое, которое сейчас казалось тяжелее целого мира.

— Стоять.

Я сказал это негромко, но так, что собака тут же замерла. Хотя все ее тело дрожало. Она ждала одного-единственного приказа, чтобы броситься на чудовище, державшее Брей. На Трэвиса.

— Твою мать, — выругался Кол.

Глаза Трэвиса вспыхнули, когда он услышал рычание Йети, и в зеленой глубине заметалась настоящая паника, стоило ему увидеть нас. Он дернул Брей к себе, заслоняясь ею, и сильнее прижал дуло к ее виску.

— Боюсь, ребята, вы чуть рановато явились на вечеринку.

— Лесная служба США, — ровно сказал Кол. — Опустите оружие.

— Кол, ну брось. Не надо этого официоза.

Трэвис ухмыльнулся моему брату, но на лбу у него выступил пот.

— Мы тут просто немного развлекаемся.

— Развлекаетесь? — прорычал я, пока тьма во мне расползалась все шире, а пистолет в моей руке был направлен точно в Трэвиса.

Была только одна проблема: там же стояла и Брей.

Ее золотистые глаза были широко распахнуты, лицо перепачкано землей. Светлые волосы спутались, и где-то по дороге в них набилась колючая поросль. Но даже сейчас она была прекрасна. Потому что стала моим домом. Моим пристанищем.

— Ты не знаешь значения этого слова, — протянул Трэвис, и его мерзкая ухмылка стала еще шире. — Знаешь, то, что ты вернулся, здорово все дополнило. Да и раньше ты на меня влиял, так что я прямо должен тебя поблагодарить. То, что сделал твой отец, дало мне понять, что я не один со своей тьмой. Но именно твоя одержимость компьютерами вывела мою игру на новый уровень. Помогла делать то, о чем я раньше и не мечтал.

Меня скрутило изнутри. В животе все перевернулось, и вина заклубилась черной воронкой.

— О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Каждый раз, когда я кого-то забирал, ты дарил мне возможность увидеть, что это делает с теми, кто остался рядом. Их письма, сообщения, звонки. Я понял, что их можно взломать, благодаря тебе. У меня не твои навыки, но в интернете полно полезного.

Этот холод, что тек по моим венам, теперь жег. Оставлял шрамы, от которых я уже никогда не оправлюсь.

— Я чувствовал каждую каплю боли, которую им причинял. Каждую слезу. Каждую вспышку ярости.

Трэвис сжал волосы Брей в кулаке, и она вскрикнула. Я видел, как она тут же проглотила этот звук, не желая дарить ему удовольствие. Но я видел и чистый восторг на лице Трэвиса — восторг от чужой боли.

— Это ты забрал Нову.

Я произнес вслух то, что и так уже знал.

Улыбка Трэвиса стала еще шире.

— Хочешь узнать, где я ее закопал? Хочешь узнать, как громко она кричала в конце? Как умоляла оставить ее в живых? Насколько близко ты был к тому, чтобы ее найти? Как недавно она все потеряла?

Глаза Брей наполнились слезами. Они перелились через ресницы и потекли по щекам. И я хотел его убить. Впервые в жизни я точно знал, что во мне тоже есть тьма. Та самая, что жила в моем отце. Только теперь, с той уверенностью, которую дала мне Брей, я понимал: она выходит наружу лишь тогда, когда нужно защитить тех, кого я люблю. Она выходит в поисках света.

— Отпусти Брей, — прорычал я.

Трэвис рассмеялся.

— И что тогда? Кинешь в меня пистолетом? Я знаю, ты не выстрелишь. У тебя и без того башка насквозь перекошена.

Он знал это, потому что в старшей школе я сам рассказал ему, как ненавижу оружие, когда он звал меня на охоту. Он знал, потому что я сам дал ему это знание. Сам вручил оружие против себя.

Я покосился на Кола. Выстрела у него не было. Брей полностью закрывала Трэвиса.

Я с трудом сглотнул, когда встретился взглядом с полными слез глазами Брей. И тогда она беззвучно произнесла слова, которые значили даже больше, чем «я тебя люблю», слова, в которых было все, потому что я знал, чего ей стоило их мне дать.

«Я тебе верю».

Я закрыл глаза. Всего на миг. Но в этой россыпи секунд прожил целую жизнь. Образы Брей. Бесконечные отражения ее лица. Смеющаяся. Упрямая. Злая. Счастливая. Разбитая. Говорящая, что любит меня.

Я открыл глаза. Трэвис что-то продолжал выкрикивать, но я его не слышал. Я слышал только слова Брей. Она не произнесла их вслух, но мой мозг все равно сложил их в звук. Я тебе верю.

Я выстрелил.