Сквозь исчезающее небо

33

Брейдин

Я стояла в дверях и смотрела, как грудь Оуэна медленно вздымается и опускается, а лицо совсем разгладилось во сне — по-настоящему глубоком. У меня дрогнули губы. Мой мальчик всегда умудрялся улечься поперек кровати. Неважно, сколько у него было места, чтобы вытянуться ровно, — он все равно раскидывался как придется.

Светлая прядь, завившаяся у него на лбу, шевельнулась от глубокого выдоха. Он в безопасности. И задал на удивление мало вопросов для ребенка, у которого их обычно миллион. В итоге я сказала ему, что кто-то сыграл злую шутку и напугал меня, но теперь все уже хорошо.

Это было не совсем ложью. Кто-то и правда играл со мной. Просто все было куда извращеннее, чем я когда-либо позволила бы узнать своему сыну. Я еще мгновение смотрела на него. Господи, как же мне хотелось сохранить это — ту невинность, с которой Оуэн пока еще жил. Но я знала, что навсегда ее не удержать. Потому что мир устроен просто: в нем есть и нежность, и дрянь, и этого не изменить.

Я закрыла глаза и притворила дверь, надеясь, что моему мальчику подольше достанется именно хорошее. И, шагнув глубже в коридор, услышала шум воды в душе. Все во мне замерло. Декс. В моем душе.

В голове тут же вспыхнули картины, которых мне совсем не следовало видеть — даже в собственном воображении. Я заставила себя уйти в хозяйскую спальню и закрыла за собой дверь.

— Твоя лучшая подруга пропала. Где-то рядом ходит чудовище, оставляющее за собой больные трофеи. Может, не стоит сейчас думать о своем чертовски горячем соседe-психе в твоем душе... голом.

Я провела ладонью по лицу и поспешила к комоду. Мне нужно было занять себя хоть чем-то. Самым разумным казалось просто начать готовиться ко сну — делать то, при чем не придется слышать, как вода бьется о ванну и кожу.

— Думай о чем угодно другом. О чем угодно.

Пока я чистила зубы и умывалась, то по кругу повторяла все французские команды, которым учила Йети. Потом начала сначала, натягивая самую уютную пижаму.

Хотя днем температура уже подбиралась к тридцати, по ночам в горах становилось холодно. И мне это нравилось. Я любила спать с приоткрытым окном и впускать в комнату этот бодрящий воздух.

Я замерла. Теперь я больше не могла так делать. И вместо страха меня до чертиков взбесило, что кто-то еще и это у меня отнял — одну из моих маленьких радостей.

И тут я заметила мансардное окно. Похоже, его пристроили к домику позже. Наверное, еще в восьмидесятые. И у него была ручка, чтобы открывать.

Я забралась на сундук в изножье кровати и приподнялась на носки. Едва дотянулась. Ухватившись как смогла, я попыталась провернуть ручку. Ничего.

С моих губ сорвалось недовольное ворчание, когда я навалилась сильнее. Сундук подо мной чуть сдвинулся, и я испуганно ахнула.

Через секунду дверь распахнулась, и в комнату широким шагом вошел Декс — без рубашки, с яростью, вспыхнувшей золотом в его ореховых глазах. Ярость почти сразу сменилась растерянностью, но мои руки уже замолотили в воздухе, а равновесие исчезло без следа.

Декс метнулся ко мне так быстро, что успел ровно в тот миг, когда я сорвалась вниз. Я врезалась в его грудь с глухим выдохом, и из легких тут же выбило воздух.

— О чем ты, черт возьми, думала? — рявкнул он.

— Тише, ты разбудишь Оуэна. И что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате без стука?

— Я услышал звуки борьбы.

Я вскинула на него взгляд, раздраженная всем сразу. Его готовностью помочь. Его теплым, твердым телом, прижатым к моему. И тем, что рядом с ним мне впервые почти за десять лет чего-то захотелось.

— Я застонала. Это еще не борьба. А если бы я просто решила заняться собой?

Из его ореховых глаз тут же ушла вся темнота — они вспыхнули искрами и завихрениями.

— Чертовка, если ты будешь делать это с нами под одной крышей, у нас будут проблемы.

У меня отвисла челюсть.

— Ты же не всерьез.

— Более чем, — прорычал Декс.

Он поставил меня на ноги, а его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, и от этого татуировка на груди будто жила своей жизнью. Феникс был потрясающий — сложный, тонкий в деталях, но при этом сильный. Вокруг птицы клубился пепел, пока она взмывала вверх, расправив крылья до самых плеч Декса.

И тут я поняла, что в рисунок вплетен текст. Имена на перьях. Кол. Уайлдер. Орион. Маверик. Все они. Декс и его братья, поднимающиеся из пепла.

— Брейдин, — хрипло сказал Декс. — Я не могу. Не должен был целовать тебя прошлой ночью. Не должен был позволять себе заходить так далеко.

Меня тут же обожгло болью от мысли, что украденные мгновения прошлой ночи были ошибкой. Не то чтобы у меня самой не мелькали сомнения, просто... я не хотела, чтобы это оказалось ошибкой.

Я подняла взгляд к лицу Декса, но застыла на месте: в его глазах было чистое мучение.

— Я изо всех сил пытаюсь туда не идти, — хрипло выдавил он.

— Почему?

Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела подумать, стоит ли его задавать.

— Не потому, что я этого не хочу, чертовка. Если бы я дал волю своей темной половине, я бы прижал тебя к этому матрасу и не выпускал днями.

Во рту у меня пересохло. Я сжала бедра, и по коже тут же побежала дрожь.

— Черт, — пробормотал Декс. — Не делай так. Я и так уже на пределе.

— Прости?

Меня захлестнула растерянность.

— Я пытаюсь тебя уберечь. У меня в голове черт знает что творится. И тебе это в жизни не нужно. Во всяком случае, не так. Я могу быть тебе другом. Другом Оуэну. Могу прикрыть тебе спину. Но большего дать не могу.

Почему это так больно? Почему больно, если я знала, что он прав? Меньше всего мне сейчас были нужны риски, которые несут отношения. И все же я не могла смириться с тем, что он захлопывает эту дверь.

— А тебе не кажется, что мне самой решать, что для меня лучше? Да, у тебя есть свои демоны, но именно они сделали тебя прекрасным. Так же, как, по твоим словам, мои демоны сделали такой меня.

— Не надо.

В этом коротком ответе смешались и просьба, и приказ.

— Я не собираюсь унижаться. Я стою куда большего. Но и делать вид, будто ты не совершаешь ошибку, тоже не стану.

По лицу Декса скользнула боль.

— Не смотри на меня так. Так будет лучше. Для нас обоих.

Я вскинула подбородок, и во мне снова шевельнулись упрямство и тяга к риску.

— Это ты так говоришь.

В темных глазах Декса полыхнуло.

— Чертовка, тебе не нужна та тьма, что живет во мне. И близко к тебе ей делать нечего.

И с этими словами он вышел из комнаты.

Оставив меня стоять на месте с разрывающимся сердцем — из-за мужчины, который считал себя плохим только потому, откуда он родом. Нет большей лжи, чем эта.

Я на цыпочках вышла из комнаты и направилась на кухню. Первые лучи солнца уже показывались над лесом, проникая через задние окна и освещая мне путь. Я не спала почти всю ночь. Сон едва коснулся меня. Тело и разум будто вели войну. Тело хотело только одного: чтобы выдержка Декса треснула, как сухая ветка. А разум снова и снова возвращал меня к его лицу — измученному виной за то, в чем он не был виноват.

Ночь, мягко говоря, выдалась беспокойной. К счастью, кофемашина у меня работала довольно тихо. Я собиралась налить две чашки и выпить их на задней веранде, пока остальные не проснутся. Но стоило мне войти на кухню, как темноту прорезал голос.

— Забери свою чертову собаку, — проворчал Декс.

По крайней мере, голос был похож на его, хотя звучал приглушенно.

Я прошла в гостиную и включила лампу. Света хватило ровно настолько, чтобы увидеть: Йети нашла себе новую постель. И этой постелью был Декс.

Она развалилась прямо на нем, уткнувшись мордой ему в щеку, а ее шерсть, кажется, всерьез грозила его задушить.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Ничего смешного.

Губы у меня дрогнули.

— Ты ей нравишься.

Даже под этой горой меха я видела, как Декс нахмурился.

— Сколько она вообще весит? Сто десять кило?

— Между прочим, всего шестьдесят четыре.

Декс хмыкнул.

— Легче перышка. Ну что, снимешь ее с меня?

Йети довольно вздохнула.

— По-моему, ей сейчас очень хорошо.

С губ Декса сорвалось рычание. Похоже, Йети этот звук понравился, потому что она подняла голову и лизнула его в щеку.

— Серьезно? — прорычал он.

На этот раз я уже не смогла сдержать смех.

— По-моему, она влюбилась.

— По-моему, это уже преследование, — огрызнулся Декс.

Смеясь, я стянула недовольную Йети с него.

— Пойдем, девочка. Надо уметь понимать, когда ты ему совсем не нравишься.

И уж это-то после вчерашнего я понимала слишком хорошо.

Йети только тоскливо оглянулась на Декса.

— Она меня пугает, — пробормотал он, поднимаясь, взъерошивая и без того художественно растрепанные волосы и тянуясь за этими проклятыми очками.

Мне срочно нужно было убраться отсюда.

— И правильно делает, — буркнула я, выводя Йети во двор.

Когда я вернулась, Оуэн уже проснулся и засыпал Декса бесконечными вопросами, а тот кое-как отбивался односложными ответами.

Я ухмыльнулась.

— Ты, оказывается, не жаворонок?

— Перестань улыбаться, — проворчал он, сунув мне в руку кружку кофе. — Тут совершенно нечему радоваться.

Моя ухмылка стала только шире.

— Не знаю. Мне, например, нравится смотреть, как ты бесишься.

— Ты садистка, — отрезал Декс.

Я прислонилась к столешнице.

— Вполне возможно.

Он только мрачно уставился на меня поверх криво сидящих очков в мятой футболке с надписью: «Мой второй компьютер — это твой компьютер».

Господи, как же мне нравилось его дразнить.

И хотя бы поэтому я отвернулась к холодильнику.

— Кстати, на днях я купила тебе те самые энергетики, от которых, по твоей любви к ним, недалеко и до могилы. Не обязательно опускаться до кофе, как всем нам.

В темно-ореховых глазах Декса мелькнуло удивление, когда я выпрямилась и протянула ему одну из узких банок.

— Ты купила мне «Лайтнинг».

Он произнес это почти с благоговением, и я едва не рассмеялась.

— Ты говоришь так, будто я подарила тебе алмаз «Надежда» или билеты на финал Мировой серии.

Его пальцы скользнули по моим, когда он взял банку, и от этого по коже опасно пробежала дрожь.

— Да почти как карточку новичка Джитера, — пробормотал он, открывая банку и делая глоток.

Я не могла смотреть, как он пьет. Не на эти губы, обхватывающие край банки. Не на то, как напрягаются сильные мышцы на его шее, когда он глотает.

Нет. Нет. И нет.

Вместо этого я сразу подошла к плите и занялась завтраком, пока Оуэн щебетал с Дексом. Когда кофеин наконец начал действовать, Декс стал разговорчивее. К тому времени, как я поставила на стол омлет, тосты и фрукты, они уже с головой ушли в разговор о компьютерах, из которого я понимала разве что каждое пятое слово.

Но во всем этом было что-то удивительно домашнее. То, чего у меня никогда толком не было. Потому что даже когда у нас была Нова, она уходила затемно — вести утренние занятия по йоге. Для меня это было внове. И нравилось слишком сильно.

— Так, — сказала я, поднимаясь, чтобы убрать тарелки. — Хватай рюкзак, О. Нам пора.

— Ну ма-ам, — протянул он. — Я хочу сегодня побыть с Дексом.

Декс ухмыльнулся, вставая и останавливая меня.

— Я, конечно, самый классный вариант. Но можем потусоваться вечером. Я собираю новый компьютер. Поможешь мне.

Глаза Оуэна стали огромными.

— Серьезно?

— Серьезно.

Оуэн издал дикий вопль и понесся в свою комнату.

Декс забрал у меня тарелки, и его пальцы снова задели мои. Я подняла взгляд и столкнулась с его глазами, а потом заметила, как он опустил взгляд на мои губы.

— Ты готовишь. Я мою.

Я прочистила горло.

— Честный обмен.

Я подошла к ящику с мелочью и достала запасной ключ от своего домика — что угодно, лишь бы держать дистанцию. Что угодно, лишь бы не чувствовать этот запах кедра и сандала.

— На случай, если тебе понадобится зайти, пока меня не будет.

Губы Декса сжались в тонкую линию, но ключ он взял.

— Хочешь, я провожу вас до лагеря и до работы? Или просто подвезти вас обоих?

Господи, как это было приятно. Слишком приятно. Я покачала головой.

— Я справлюсь.

Жесткая линия его рта не смягчилась.

— Напиши мне, когда доедешь. И когда поедешь домой.

Я постаралась не выдать неловкости.

— Я вернусь сразу после работы. У Оуэна после лагеря встреча с другом.

— Хорошо.

Это короткое слово прозвучало почти как ворчание, и я закатила глаза.

— До вечера, лютик, — бросила я, подхватывая сумку и выводя Оуэна из дома.

Первые посетители у стойки администратора стали для меня настоящим спасением, потому что я уже успела оттереть каждый стол, расставить все бутылочки с соусами и заново наполнить все солонки и перечницы. Делать больше было нечего, а значит, мысли снова пошли по кругу.

Я уже двинулась к стойке, но Кора ловко меня опередила и повела пару к их столику. У меня сразу вытянулось лицо.

Справа раздался смешок.

— Почему у тебя такой вид, будто у тебя щенка украли? — спросил Уайлдер.

Я метнула в его сторону мрачный взгляд.

— Я люблю быть занятой. Это что, преступление?

Фиона похлопала меня по плечу, проходя мимо.

— Да, Уайлдер, тебе бы, казалось, понравилось, что здесь хоть кто-то работает.

Она многозначительно покосилась на Эйдана, который подпирал барную стойку и листал что-то в телефоне.

— Эй, — возмутился Эйдан. — У меня клиентов нет.

Уайлдер прищурился.

— Тогда иди в кладовую. Это у тебя в списке дел уже две недели.

Эйдан бросил на Фиону уничтожающий взгляд.

— За это будет расплата.

Женщина, в темных волосах которой щедро серебрилась седина, расхохоталась.

— Ты меня не пугаешь, коротышка.

— Надо поработать над взглядом бешеного пса, — пробурчал Эйдан, направляясь в кладовую.

У стойки появились два знакомых лица, и я сразу двинулась туда.

— Я их возьму.

Волосы Астер мягкими волнами обрамляли лицо. На ней были джинсы, старинная пряжка на ремне и блузка в бледно-голубой цветочек. Светлые волосы Холли были собраны в высокий пучок, только несколько прядей выбились наружу.

Холли не стала ждать. Просто шагнула ко мне и крепко обняла.

— Ты как? Я хотела зайти к тебе вчера вечером, но Кора сказала, что Арчеры о тебе позаботились. Ты ведь знаешь, что в любой момент можешь пожить у меня.

Это было не первое такое предложение. Кора тоже говорила, что мы с Оуэном можем перебраться в ее маленькую квартиру над кофейней, а она сама поживет у Трэвиса в его домике за городом. То, что она была готова приютить меня, несмотря на тесноту, говорило о ней все. И о том, частью какого сообщества я неожиданно стала.

— И у меня ты тоже всегда желанный гость. У нас на ранчо есть несколько гостевых домиков, — сказала Астер.

Она старалась держаться непринужденно, но я все равно видела проступающее беспокойство.

— Спасибо вам обеим. Вы даже не представляете, как много это для меня значит. Но я в порядке. Декс сказал, что поживет у меня, пока все это не закончится.

Обе женщины на мгновение замолчали, а потом Астер тихо взвизгнула. После последних тяжелых недель этот звук был чистым всплеском радости.

— Ну, знаешь, кризисы иногда сближают людей.

Щеки у меня вспыхнули.

— Между нами не так.

— Ну да, конечно, — с ухмылкой протянула Кора, подходя к нам. — Мужчина ведь просто обожает спать на продавленном диване вместо своей удобной, нормальной кровати.

Бледно-голубые глаза Астер лукаво блеснули.

— А кто сказал, что он спит на диване?

— Он и спит! — пискнула я. — Он просто ведет себя по-человечески.

— Ну, с этого все и начинается, — заметила Кора.

— Просто будь осторожна, — предупредила Холли, и на этот раз тревога в ее голосе была совсем не наигранной.

Во мне вспыхнуло раздражение.

— Декс потрясающий человек, который перевернул всю свою жизнь, только чтобы я чувствовала себя в безопасности. Но можешь не переживать, он видит во мне только друга.

Губы Холли сжались, но она ничего не сказала.

Астер нахмурилась.

— В смысле?

Я невольно напряглась.

— Он просто не хочет туда идти. Мне кажется, вообще ни с кем.

По лицу Астер разлилось сочувствие.

— Он тащит на себе страшный груз.

— Доктор Кэррингтон прибыла на дежурство, — съязвила Кора.

Астер послала ей предупреждающий взгляд.

— Нам всем не помешала бы терапия. Она помогает понять, кто мы и почему стали такими. Помогает разобраться, как жить лучше, здоровее, счастливее.

Кора вскинула руки крестом.

— Нет уж, спасибо. Держитесь подальше от моей головы.

Я усмехнулась.

— Вообще-то она психолог, а не ясновидящая.

— И слава богу, — пробормотала Кора. — Потому что тебе точно не надо знать, какой сон мне приснился про Криса Хемсворта на днях.

Астер поперхнулась смешком.

— Только не вздумай рассказывать Трэвису.

Кора на миг задумалась.

— Интересно, можно ли заказать ему в интернете костюм Тора?

— Кто тут собирается надевать костюм Тора? — раздался голос Маверика. — Между прочим, у меня безупречные бицепсы.

Астер мгновенно напряглась, и ее лицо стало холодной маской.

— По-моему, ты путаешь бицепсы со своим раздутым эго.

— Ух, Снежная королева. Сегодня ты у нас особенно остра на язык, да? — огрызнулся Мав.

— А ты сегодня особенно туп, так чего ты ждал, сатана?

Маверик шагнул ко мне, обнял одной рукой и притянул к себе, заслоняя собой.

— Защити меня от этой злой тети, мелкая боевая.

Готова поклясться, я увидела вспышку боли, когда взгляд Астер остановился на руке Маверика у меня на плечах. Но она тут же взяла себя в руки и расправила плечи.

— Испугался и спрятался, как всегда.

Я выскользнула из объятий Маверика и слегка толкнула его в грудь.

— Тебе что-то нужно или ты просто пришел устроить переполох?

— Эй, вообще-то я здесь невинная сторона. Просто заехал повидать брата по дороге на базу.

Я указала в сторону бара.

— Уайлдер вон там, если ты вдруг не заметил.

Мав шумно выдохнул.

— Ясно, когда мне здесь не рады.

Он коротко кивнул.

— Кора. Холли. Снежная королева.

Кора с трудом сдержала смешок, а Астер просто показала ему средний палец, пока Холли только покачала головой.

Это лишь заставило Маверика ухмыльнуться еще шире, когда он направился к бару.

Как только он отошел достаточно далеко, я повернулась к Астер.

— Что, черт возьми, вообще происходит между вами двумя?

Кора тихо присвистнула.

Но Астер только покачала головой.

— Это долгая история.

Еще бы.

— У меня есть время.

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Скажем так: есть вещи, которые не прощают.

Но в бледно-голубых глазах Астер была не только злость. Там жила боль — глубокая, въевшаяся в самую душу.

И у меня остался только один вопрос.

Что, черт возьми, между ними произошло?