Сквозь исчезающее небо

Эпилог

Брейдин

Три месяца спустя

Осеннее солнце припекало землю, высоко стоя над ранчо Витый Дуб, будто и само понимало, что ради такого дня нужно светить чуть ярче. На дворе уже был октябрь, но солнце дарило достаточно тепла, чтобы мы могли сидеть снаружи, рассевшись на пледах для пикника, и отмечать день рождения Декса и завершение каркаса его нового дома.

Нашего дома.

По двору разносились визги и крики, пока Скайлар и Оуэн носились по траве вместе с Йети и Люси, а следом за ними мчались Тинк, хайлендская корова, и Пеппер, козочка. Мав гонялся за ними с огромным нерф-бластером.

Господи, какие же они были счастливые. Нет ничего лучше счастливых детей. Хотя, если честно, Маверик тоже вполне подходил под эту категорию.

Уэйлон стоял у гриля, который притащил сюда, в фартуке с бигфутом, а Блейз критиковал его умение жарить мясо. Уайлдер болтал с Астер и прервался только тогда, когда она показала средний палец Маву после того, как он что-то ей крикнул. Я невольно подумала, смогут ли эти двое когда-нибудь поладить. Потому что даже после того, как он примчался к ней сразу после нападения, перемирие между ними так и не наступило.

Я оглянулась через плечо на гравийную дорогу, ведущую к нашему участку, надеясь увидеть знакомый внедорожник. Но его не было. В последнее время Кора держалась на расстоянии. Кроме работы, где мы обменивались только вежливыми фразами, она меня избегала. Всех нас. Было ясно, что чувство вины, которого она не заслуживала, прочно поселилось у нее внутри.

Но тревожилась я не только за нее. Мой взгляд скользнул к ограде, где Нова стояла рядом с лошадью, гладила ее по шее, потом чесала за ушами. Она выглядела лучше. Намного, намного лучше, чем в тот день, когда Кол ее нашел.

Образ Новы на больничной койке до сих пор пробирал меня дрожью. Как и воспоминание о ее крике, когда я попыталась взять ее за руку.

Но она пробилась к нам обратно. Наша Супернова всегда была бойцом, до самой сути. Только я знала, что раны она прячет. И такие сборища, как сегодня, давались ей нелегко. Хотя чему удивляться: целый год рядом с ней был только один человек. И человек этот был чудовищем. У нее не было света. Только ходьба взад-вперед по своей клетке, крохи еды и воды. Неудивительно, что такое теперь может быть для нее слишком.

От большинства Нова это скрывала мастерски. Улыбалась, участвовала в разговорах, но я знала: под поверхностью у нее происходит куда больше.

Краем глаза я уловила движение. Кол едва заметно повернул голову, переводя взгляд на Нову. Я замечала за ним это часто. Будто он каждый раз проверял пульс, убеждался, что она все еще здесь, что дышит.

Я его понимала. В конце концов, именно он ее нашел — почти умирающую от голода и обезвоживания, больше чем в восьми километрах от хижины Трэвиса. Я не знала, что Трэвис собирался с ней сделать там, в лесу. Но одно знала точно: пережитое изменило ее навсегда, как бы отчаянно она это ни скрывала.

Губы коснулись моего виска.

— Тревожишься?

Я сильнее прижалась к Дексу на расстеленном по земле пледе, на той земле, которая становилась нашим домом.

— Мне кажется, я теперь всегда буду за нее тревожиться.

Декс крепче прижал меня к себе.

— Если учесть все, через что она прошла, держится она очень хорошо.

— Знаю, — шепнула я.

Я поцеловала его в линию под челюстью.

— Я сейчас.

Поднявшись, я пошла по траве к ограде, где стояла Нова. Я протянула руку и погладила лошадь по морде, хотя на самом деле мне хотелось только одного — обнять лучшую подругу. Но в первый раз это закончилось плохо.

— Тебе что-нибудь нужно?

Серые глаза Новы встретились с моими, ветер приподнял ее темные, почти черные волосы.

— У меня все нормально.

Я знала, что это не так. Но знала и другое: однажды она к этому придет. И держалась за эту надежду. Ради нас обеих.

— Супернова, смотри на меня! — крикнул Оуэн, исполняя какой-то переворот с кувырком и стреляя по Маверику поролоновыми дротиками.

Нова рассмеялась. И этот смех был настоящим. Не тем, что был у нас раньше, а нынешним — другим, более хриплым. И от этого еще более ценным.

— Да ты король ниндзя-воинов, Бабс, — крикнула она с улыбкой.

В ее смехе было что-то такое. В ее улыбке. Что-то, от чего у моей надежды будто выросли крылья.

Мне было за что благодарить судьбу. Иногда мне самой казалось невозможным, что я получила все, о чем когда-либо мечтала. Лучшую подругу, сестру, вернувшуюся ко мне. Сына, который растет в безопасности и счастлив. Партнера, которого я не только люблю, но и которому верю. И семью, которую он подарил мне вместе с собой.

Телефон звякнул, и я вытащила его из кармана, быстро пробежав взглядом сообщение от Марен. У меня отвисла челюсть.

— Дай-ка мне секунду.

Я подошла к Дексу с недоверчивым выражением лица.

— Что ты сделал?

Брови Декса поползли вверх.

— О чем ты?

— Марен пишет, что все счета Винсента обнулились.

И это сверх того, что Винсент уже сидел в тюрьме, а я и так получила решение суда, и полную опеку, и компенсацию. Но деньги Винсента мне были не нужны. Я поделила их между фондом на учебу для Оуэна и трастом, который он получит в тридцать лет. Но тут было что-то еще.

По лицу Декса расползлась понимающая улыбка.

— Хм. Интересно, что же случилось.

— Декс, — настойчиво произнесла я.

Его ухмылка стала еще шире.

— Мне показалось, что паре некоммерческих организаций не помешает дополнительное финансирование. Одна помогает родителям-одиночкам открывать свое дело или возвращаться к учебе. Другая дает образовательную поддержку и стипендии детям из неполных семей. И еще как минимум дюжине женских приютов по всей стране.

— Не могу в это поверить, — прошептала я.

Но могла. Потому что любую свою тьму Декс пускал только во благо. И ни на что другое.

В его ореховых глазах вспыхнул жар.

— Справедливость.

— Самосуд, — поправила я, прижимаясь к нему.

Губы его дрогнули.

— Какая разница.

— Я люблю тебя, — шепнула я ему в губы.

— Сильнее, чем вообще мог представить.

Рука Декса скользнула мне в волосы, и он поцеловал меня.

Я совсем потеряла счет времени, пока его губы владели моими, но все равно попыталась понять этот поцелуй, дать ему имя. Это по-прежнему было одним из моих любимых занятий. Как и сам этот поцелуй — смесь жара, уюта и дома.

— Фу, — крикнул Оуэн, вырывая меня из блаженного тумана. — И не в хорошем смысле!

Декс тихо рассмеялся мне в губы и отстранился.

— Это романтично, — возразила Скайлар, обматывая шею боа из перьев и перекидывая его через спину поверх футболки с надписью: «Если я кажусь тебе страшной, ты еще не знаком с моим дядей».

Оуэн скорчил рожицу.

— Нет уж, спасибо.

Мав хмыкнул.

— Поверь мне, дружище, со временем ты еще передумаешь.

Астер закатила глаза и повернулась ко мне.

— Тебе, пожалуй, стоит следить, сколько времени Оуэн проводит с Мавериком. Вредное влияние и все такое.

— Ай, Снежная королева. Больно же, — отозвался Мав.

— Правда глаза колет, Сатана, — парировала она.

Пока они не скатились в очередную перебранку, которая легко могла зайти слишком далеко, я повернулась к Оуэну.

— Даже если мы правда ужасно противные, хочешь принести подарок для Декса?

Ладонь Декса скользнула мне под волосы и сжала шею сзади.

— Я же сказал, что мне не нужны подарки.

Я бросила на него взгляд.

— Поздно, милый. Терпи.

Оуэн фыркнул со смеху и побежал к внедорожнику Декса за завернутой коробкой. Через секунду он уже ставил ее на плед. Потом отступил на шаг, вдруг заметно занервничав.

— Надеюсь, тебе понравится.

Выражение лица Декса изменилось — совсем чуть-чуть, но так, как бывало, когда он начинал смотреть внимательнее.

— Ты помогал выбирать?

— Я помогал делать, — тихо сказал Оуэн.

— Тогда мне точно понравится.

Господи, какой же Декс хороший человек. Лучший, какого мы с Оуэном только могли встретить.

Декс ловко развернул бумагу с роботами, и под ней оказалась обувная коробка. На миг он нахмурился, потом поднял крышку. И у него отвисла челюсть.

— Мои собственные кеды Converse на заказ?

У Оуэна дрогнули губы в широкой улыбке.

— Я нарисовал компьютер, Йети, твой энергетик. И очки.

Декс поднял один кед, показывая его всем, и тут же начал переобуваться, сменяя ботинки на новые кеды.

— Лучший подарок на свете.

— Правда? — с надеждой спросил Оуэн.

— Правда. Теперь мы все одинаковые.

Я вытянула вперед свою ногу в расписанном Оуэном кеде, а Оуэн поставил рядом свою.

— Идеально, — шепнула я.

— Не совсем, — сказал Декс. — Не хватает еще кое-чего.

Я нахмурилась, когда он пошевелился и вытащил что-то из кармана. Ни коробочки, ничего — но бриллиант поймал свет, как только он поднял его. Камень сиял: крупный в центре, окруженный россыпью крошечных, так что казалось, будто он парит в воздухе.

Ладонь Декса легла мне сбоку на шею.

— Я хочу, чтобы мы вошли в этот дом семьей во всех смыслах. Выходи за меня, чертовка. Пускай со мной корни. Построй со мной большую, красивую жизнь.

Глаза наполнились слезами, пока я смотрела на него, пока чувствовала вокруг нас всю ту семью, которую мы успели создать.

— Да.

Другого ответа и не могло быть.

Я смотрела в его темно-ореховые глаза, пока он надевал кольцо мне на палец.

— Я люблю тебя. Я тебе верю.

— Я буду любить тебя всегда, — прошептал он.

Потом взгляд Декса перешел на Оуэна, который выглядел одновременно радостным и немного растерянным.

— Это значит… ты… ты теперь наконец станешь моим папой? — спросил Оуэн.

У Декса дрогнуло горло, когда он сглотнул.

— Вот это подарок… даже круче, чем кеды на заказ.

Оуэн просиял и бросился на нас. Мы поймали его, рухнув все втроем в кучу, к которой почти сразу с радостным лаем присоединилась Йети. И я не пропустила, как Нова смотрела на нас, а на ее лице медленно расцветала та новая улыбка.

И тогда я поняла: лучше этого ничего нет. И оттого, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, все стало только еще ценнее.