Стань Звездой!

Глава 14

— Сначала попробуй, а потом уже поливай какими хочешь соусами и соли, сколько влезет, — Эрик открыл крышку рисоварки и выложил на тарелки по аккуратной горке. Вынул из пароварки корзину с овощами, добавил к рису соцветия цветной капусты, брокколи, стручковую фасоль и кружки ярко-оранжевой моркови. — Почувствуй вкус самого продукта, оцени оттенки аромата.

Блюдо с ароматными румяными ломтями рыбы уже стояло посередине стола. Эрик замариновал лосося в смеси трав и щедро полил соком свежесорванного лимона.

Камерон состроил кислую рожицу, но кивнул.

— Ты серьезно этим наедаешься?.. — спросил недоверчиво. — Лично мне нужно раза в два больше белка и жира.

— Помимо рыбы у нас еще фаршированные кальмары и креветки на очереди, — Эрик окинул критическим взглядом стол. — Обычно большую часть калорий я упортребляю в обед, вечером стараюсь есть что-то легкое.

Он не стал рассказывать Камерону о месяцах строжайшего поста в его родительском доме. Мать с каждым годом все больше отдалялась от мира, постепенно превратившись в затворницу. Эрика она кормила крупами и овощами, сама могла неделями довольствоваться водой с парой ложек риса. Уже став взрослым, Эрику пришлось долго подбирать диету, чтобы на костях наросло мясо и не сдали и без того посаженные печень и поджелудочная. Чтобы сейчас безболезненно переваривать “классические” завтраки Камерона, пришлось лечиться почти десять лет.

— Ну хоть мясо ешь, — заключил Камерон со вздохом. — Нет, я, конечно, не против, каждый ест, что хочет, но ни с одним вегетарианцем у меня ни разу не сложилось.

— Я люблю мясо, — заверил его Эрик. — А еще обожаю сладости. Но их позволяю себе редко, особенно шоколад.

— Почему? — Камерон посмотрел на него с удивлением, и этот простой вопрос поставил Эрика в тупик.

— Потому что это шоколад, — он покрутил в руке палочки для еды. Камерон принципиально заявил, что вилке и ножу не изменяет, а Эрику они были привычнее. — Это очень праздничная еда. Можно сказать, элитная.

Мать называла ее “греховная”. Мальчишкой Эрик спускал карманные деньги, изредка выдаваемые отцом, на плитки с орехами и изюмом. Мать, если находила у него в карманах обертки, заставляла часами отмаливать “грех чревоугодия”. Теперь у Эрика были деньги на самый лучший шоколад, но даже секс казался более целомудренным.

Лицо у Камерона сделалось очень интересное, но он мужественно промолчал. Эрик и сам не знал, почему отвечает так честно и подробно, выставляя напоказ то, что привык глубоко прятать. Но как бы то ни было, справлялся Зак с невольным тестом очень хорошо.

— Значит, после секса я курю, а ты ешь шоколад, — улыбнулся он.

— Увы, сегодня я шоколад не покупал, — развел руками Эрик. — Но в холодильнике есть заварные пирожные и фруктовый салат.

При упоминании о сексе как логичном продолжении сегодняшнего ужина у Эрика потеплело в груди и запылали щеки от воспоминания, как он покупал смазку. Большой тюбик все еще оставался в сумке со сменой одежды, как и массажное масло.

— Ты явно не шарил по моим тумбочкам, — загадочно улыбнулся Зак. — Там в каждом ящике по шоколадке, а то и не по одной, — он наконец попробовал овощи, пожевал и сразу же отрезал большой кусок рыбы. — О, а вот это вкусно, — кивнул, отправив рыбу в рот, и немедленно уничтожил весь кусок.

— Ешь, — Эрик с улыбкой подложил ему еще. — Но взамен я хочу самую большую шоколадку из твоих запасов, — заявил, ловко подцепляя палочками горстку риса.

Сработал таймер на умном гриле, предупреждая, что нужная температура для готовки кальмаров достигнута. Эрик отправил в рот соцветие капусты и встал, чтобы положить морепродукты на решетку.

Зак съел все овощи, рыбу и морепродукты, что положил ему Эрик. Похвалил, поблагодарил, а затем поинтересовался:

— Говоришь, еще пирожные есть?

Эрик оглядел его, не по годам гибкого, с гармоничной фигурой пребывающего в превосходной форме для человека, не занимающего спортом профессионально, и пораженно выдохнул.

— Как ты умудряешься все это переработать? Если бы я столько ел, был бы способен только лежать ничком.

Но, Эрик охотно признался себе в этом, кормить Камерона было приятно. Когда человек ест с таким удовольствием и такой любовью к еде, для него хочется готовить. Эрик мимолетно отметил, что ни к соли, ни к соусам тот сегодня не притронулся.

— Зал, секс, — пожал плечами Камерон и усмехнулся. — И когда я на съемках, то почти не ем весь день, только ужинаю.

— Железный желудок, — искренне восхитился Эрик и пошел в дом за пирожными. — Продавщица предлагала мне пастуший пирог, чувствую, я зря отказался, — сказал, ставя перед Заком всю тарелку.

Потом представил, с каким жаром Камерон будет тратить только что поглощенные калории в постели, и в паху сладко потянуло. Эрик заставил себя сосредоточиться на остатках собственного ужина, но очень хотелось отбросить к черту палочки, взвалить Зака на плечо и унести в спальню. Бросить на свежее белье, тонко пахнущее травяной отдушкой, и целовать сладкие от крема губы.

Кажется, Камерон что-то понял. Он пристально посмотрел на Эрика и вместо того, чтобы отправить в рот очередное пирожное, медленно сжал его, ломая пополам. Крем капнул на тарелку, но Зак не обратил на это внимание. Он сунул в сладкое нутро пирожного два пальца, зачерпнул белый ванильный крем и так же медленно облизал их.

— Однажды я смог оттягивать оргазм партнерши почти три часа, — вкрадчиво произнес Эрик. Он отложил палочки, понимая, что не способен больше проглотить ни кусочка. Не сейчас, когда на горизонте появилась дичь покрупнее риса и кальмара. — При этом она была на пике желания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да ты садист, — хмыкнул Зак. — А зачем? Не лучше бы было подарить ей штук двадцать оргазмов за это время? — и снова погладил пирожное изнутри.

— Это не одно и то же, — Эрик сполз чуть ниже, чтобы член не упирался в пояс джинсов, когда до него дошло, что эти пальцы могут гладить не только пирожное. Что-то незнакомое, неизведанное всколыхнулось в нем, погнало кровь по жилам, с оттяжкой ударило в пах. — Это как арифметическая и геометрическая прогрессия. С каждой остановкой ощущения становятся на порядок сильнее. Если, конечно, все сделать правильно.

В постели Камерон так жарко подавался ему навстречу, его удовольствие было искренним, почти осязаемым. Эрик отстраненно подумал, а сможет ли он сам испытать что-то подобное от этой ласки?

— Давай изыски оставим на потом? — предложил Зак и, прежде чем все-так съесть половинку пирожного, на секунду скользнул в него языком. — Сейчас хочу просто и привычно, — закончил, понизив голос.

— Покажешь, как для тебя привычно? — спросил Эрик. — Я купил много смазки.

В какой-то степени то, что происходило сейчас, походило на тантрический секс. Они с Камероном настраивались друг на друга, входили в резонанс. Эрик ощущал, как горит все тело, казалось, мог уловить повисшее в воздухе обоюдное возбуждение. Не было стеснения, прочь ушли все заботы и тревоги. Остался только Зак и одно на двоих удовольствие. Точнее — его обещание, но это Эрик надеялся в скором времени исправить.

— А я ведь правильно понимаю, я у тебя первый с членом? — вдруг улыбнулся Камерон.

— Да, — Эрик так и не придумал, что добавить к этому. Что он не планировал такое развитие отношений? Камерон это наверняка знал. — Но у меня в принципе небольшой список… побед.

Камерон глянул на него сочувственно и наконец отложил блюдо с пирожными. Вытер руки парой влажных салфеток и, встав, протянул Эрику ладонь.

— Идем? — спросил, понизив голос.

“Надо бы убрать со стола, чтобы не пришлось заниматься этим в темноте”, — промелькнула мысль. Но Эрик с легкостью отбросил ее, решив, что тарелки никуда не убегут. Он крепко ухватил Камерона за руку и легко поднялся на ноги.

Зак провел его в спальню, но не торопился валить на кровать или раздевать, а пошел дальше, к неприметной двери, за которой скрывалась просторная душевая и огромная ванна с гидромассажем. Вспомнилось, как они на пару купали Мефисто, как Зак смеялся и обдавал его струей освежающе-прохладной воды.

— Потереть тебе спину? — предложил Эрик и потянул футболку Зака вверх.

— Обязательно, — Камерон послушно вывернулся из футболки и развернулся к нему, в свою очередь избавляя его от одежды. — А тебе? Я, правда, предпочел бы потереть что-нибудь пониже… — и безо всякого смущения скользнул ладонями Эрику на задницу.

Прикосновение будоражило. Камерон вел себя абсолютно по-мужски и был так уверен в своем праве, что Эрик невольно примерил на себя женскую роль. Все его существо противилось такому положению вещей, хотелось немедленно вернуть более привычный расклад событий. Но в то же время утром Камерон был кем угодно, но не женщиной. Неважно, кто из них выступал в активной позиции, оба они были на равных.

Вот и сейчас Камерон не настаивал, не спешил решать за Эрика. Он просто совершенно искренне озвучивал свои желания.

И стоило осознать, что Заку действительно хочется это сделать — не трахнуть Эрика, вернее, не только совершить с ним половой акт, а доставить удовольствие и получить его самому — желание бороться за лидерство ушло, сменившись жаждой прикосновений.

— Я был бы не против, если бы меня вымыли целиком, — Эрик задохнулся, когда Зак скользнул пальцами под резинку боксеров и коснулся кожи.

— Тогда… — Зак наклонился к нему и коснулся губами уха. — Залезай в ванну.

Пока Эрик избавлялся от белья и носков, Зак пустил в ванну воду и влил порцию пахнущей кожей и табаком пены. Эрик забрался внутрь, уселся, удобно устроив голову на бортике.

— Закончим с остеопатией и акупунктурой, поедем ко мне, и я вымою тебя в фурако*, — Эрик закрыл глаза и расслабился, отдаваясь теплу быстро поднимающейся воды.

__________________________________________________________________________________________

*фурако - деревянная купель в виде бочки, которая разделена перегородкой на две части. В той части, которая побольше, располагаются сидения – здесь и происходят процедуры омовения.

__________________________________________________________________________________________

— Я представляю твой дом филиалом Шао-Линя, — хмыкнул Камерон. Он опустился в ванну напротив Эрик и вытянул ноги, касаясь косточкой лодыжки его бедра.

— Тогда разочарую: ни одного Будды у меня дома нет, как и всяких манекенов и ярких пагод, — Эрик опустил руки в воду и погладил Зака по стопам и голеням. Вода не притупляла ощущений, а усиливала их.

Было довольно странно чувствовать под ладонью мягкие волоски: все его девушки, как, собственно, и он сам, предпочитали избавляться от лишней растительности.

— Это будет интересно, — улыбнулся Камерон и раздвинул ноги, устраивая их по бокам Эрика.

“Интересно” — немного неточное определение. Водить руками под водой, не видя под густой шапкой пены, чего касаются пальцы, было волнующе. Эрик подался вперед, сел в воде по-турецки, и гладил Зака по коленям, бедрам, животу, пока намеренно избегая касаться члена, разве что случайно задел его пару раз ладонью или запястьем.

— Если бы я не видел сам, что и сколько ты ешь, то решил бы, что ты тратишь состояние на личного диетолога и тренера, — Эрик поднял руку из воды и очертил пальцами выпуклые вены на предплечье Зака.

— Ты меня в зале не видел, — Камерон поймал его за руку и провел ладонью Эрика по своему животу вниз до паха. — Я довольно увлекающаяся натура. Могу часами что-то делать, если вхожу в раж. Тренироваться. Спать. Трахаться…

— Последнее звучит многообещающе, — Эрик мягко скользнул кончиками пальцев по коротким, мягким от теплой воды волоскам, обхватил ладонью крепкий ствол. А потом двинулся дальше, к расслабленной мошонке и за нее.

Эрику нравилось трогать Зака, изучать его тело, запоминать, как он отзывается на самые легкие ласки. Сейчас оба еще не были возбуждены до такой степени, когда значение имеет только оргазм и разум заливает похоть. Можно было неспешно узнавать друг друга и наслаждаться близостью.

Зак облизал губы и подвинулся ближе, садясь задницей на скрещенные ступни Эрика и широко разведя ноги. Поза показалась ужасно развратной и вместе с тем возбуждающей, особенно когда к стоящему члену прижался чужой — твердый и горячий даже в теплой воде.

И было так правильно положить одну руку Заку на поясницу, еще плотнее прижимая к себе, так что собственный член вдавился ему в живот, а ладонью второй накрыть затылок и поцеловать чуть припухшие после утра губы.

Они еще хранили сладость ванильного крема, а когда горячий язык вторгся глубоко в рот, Эрик и сам почувствовал себя пирожным, с которым совсем недавно расправился Камерон.

Вода достигла нужного уровня, и кран автоматически перекрыл подачу. Включился гидромассаж, и пена на поверхности забурлила. Эрик ощущал, как мягкие теплые струи щекочут спину и бока, и это так отличалось от сильной хватки Зака. Тот обнял его за шею, а коленями сжимал бока — будто Эрик был строптивым жеребцом.

Удивительно гибкий и неожиданно-сильный, Камерон умудрялся вести даже сейчас. Типично-женская поза из подчиненной превратилась в доминирующую, и это возбуждало куда больше обнаженного тела и прикосновений.

Эрик перехватил инициативу, вторгаясь языком в рот Камерона, и опустил руку, все еще лежавшую на его пояснице ниже, скользнув пальцами между ягодиц.

Камерон раздвинул ноги еще шире — с его растяжкой ему это ничего не стоило — и обхватил рукой член… точнее, оба члена. Кровь стремительно бросилась сначала к щекам, а потом в пах, когда Эрик ощутил, как бьется пульс внутри чужой твердой плоти.

Это было в сто раз острее, чем все, что приходилось чувствовать: будто с него содрали кожу, и Камерон прикасался к обнаженным нервам. Эрик вздрогнул, когда пальцы Зака с нажимом прошлись по головке, отчаянно жалея, что прижатый к борту ванной не может даже вскинуть бедра, чтобы податься за лаской. Опустив и вторую руку в воду, он подхватил Камерона под ягодицы и буквально вжал в себя.

Камерон выгнулся в его руках, провел несколько раз ладонью по стволам и заглянул в глаза.

— Хочешь так? — выдохнул хрипло. — Кончить сейчас?..

Эрик осторожно просунул свободную руку между их животами, накрыл ладонь Камерона.

— Смотри на меня, — попросил он Зака, и погладил большим пальцем головки обоих членов, одновременно мягко надавливая на анус.

Камерон не только не воспротивился — он, кажется, даже нисколько не смутился. Расслабился, принимая сделанный Эриком выбор, настроился на удовольствие. Несколько раз в жизни Эрику везло, и перед ним открывали душу — и это было прекрасно. Но впервые для него оказалось так открыто чужое тело.

Из-за воды было непонятно, чьи пальцы прикасаются к его члену, и чью плоть ласкают собственные. Это одновременно сбивало с толку и подстегивало чувства, разгоняя кровь по телу. Важным осталось сбитое дыхание Зака, его помутневшие глаза и ярко-алые от поцелуев губы.

Эрик опоздал всего на пару секунд. Возбуждение уже стало нестерпимым, когда Зак выгнулся в его руках и замер, прислушиваясь к себе. Он не сводил с Эрика глаз, но взгляд его был направлен внутрь самого себя. Несколько быстрых синхронных движений руками по членам — и плоть под пальцами начала судорожно сокращаться. Эрик схватил воздух ртом и его утянуло вслед за Камероном в острое и сладкое удовольствие.

Когда он открыл глаза, Камерон рассеянно улыбался, лежа на воде. Ногами он обнимал его за пояс, а руки раскинул в стороны, расслабленный и умиротворенный.

— Существует ли хоть что-то, способное смутить тебя? — Эрик погладил Зака по бедрам, животу и груди.

Желание, только что утоленное, медленно разгоралось вновь. Но пока Эрик мог с легкостью отмахиваться от него, чтобы сосредоточиться на Камероне. Рассмотреть россыпь веснушек на его плечах, заметить крошечный шрам под правым соском… старый, почти сравнявшийся с цветом окружающей его кожи. Увидеть еще один, на предплечье — наверняка полученный в детстве. Ожог или падение с дерева и ранение веткой… На съемках все эти несовершенства прячут за гримом, стирая личность актера, чтобы он смог влезть в шкуру своего героя, на красных дорожках все спрятано под дизайнерской одеждой. А сейчас Зак был открыт перед ним, предстал без фильтров и спецэффектов.

И простой человек был куда интереснее, многограннее и гармоничнее звезды экрана.

— Если ты хотел меня смутить, то выбрал неудачный способ, — протянул Камерон, не открывая глаз. — Что может быть смущающим в сексе?

— Обнаженное тело, — Эрик чуть сполз вниз, чтобы поддерживать его коленями под спину и дать ему возможность расслабить ноги. — Прикосновения. Запахи. Звуки. Собственные реакции… — погладил Камерона по ногам. — У каждого свои преграды, — скользнул по внутренней поверхности бедер к паху и дальше, снова касаясь ануса.

— Что-то не заметно по тебе, что у тебя так уж много преград, — Камерон на секунду открыл глаза. — Я думал, будет хуже, — признался бесхитростно.

— Все “хуже” было этой ночью, и оно закончилось, — осторожно подтянув его ближе к себе, Эрик начал мягко поглаживать чувствительные складки кожи. — Мне хватило времени выстроить стену, понять, что глупо скрываться от всего мира и сломать ее. Хотя ехал я к тебе, чтобы извиниться! — он рассмеялся, вспомнив, как целую вечность торчал у ворот Камерона и не мог заставить себя нажать на кнопку звонка.

— Нисколько в этом не сомневался, — улыбнулся Камерон и, опустив руку под воду, погладил его по бедру, добрался до члена и приподнял на ладони яички. — И как?.. Все стены рухнули? — поинтересовался вкрадчиво и осторожно скользнул пальцем между ягодиц.

— За обломками не видно, нужно все проверить, — Эрик развел ноги, насколько позволяла поза. — Но тряхнуло знатно, вряд ли что-то уцелело… наверное, и фундамент треснул...

Потому что единственной мыслью, что билась в его голове, была невысказанная просьба не останавливаться. Не успевшее успокоиться возбуждение вернулось вновь, заворочалось теплой пружиной.

Но Камерон его молчаливой просьбы не услышал. Он довольно улыбнулся и убрал руку.

— Идем! — сказал, садясь нормально. — На кровати удобнее.

Но в спальне Зака они оказались нескоро. Сначала забрались в душ и мыли друг друга, водя по спинам и плечам скользкими от мыла руками. Потом, завернувшись в полотенце, Эрик сгреб Камерона в охапку и долго целовал, выпустив лишь когда перестало хватать дыхания.

Свежие хрусткие простыни ощущались гладкими и прохладными. Эрик вытянулся на спине, чувствуя, как все внутри сжимается от предвкушения.

— Давай-ка еще раз, — Камерон лег рядом и положил ладонь ему на живот — интимный и чувственный жест, как показалось Эрику. — Есть что-то, что тебе категорически не нравится? Хотя бы в теории.

— Боль, — подумав, ответил Эрик. — Еще не хотелось бы чего-то совсем экстремального вроде “золотых дождей”… — он накрыл ладонь Зака своей. Где-то глубоко в подсознании сидела уверенность, что Камерон точно не сделает больно. И вряд ли того прельщают свингерские вечеринки и секс-игрушки невероятных размеров.

Словно в подтверждении его слов Камерон довольно улыбнулся и вдруг наклонился, касаясь губами нежной кожи мошонки. И посмотрел на Эрика, словно проверяя его реакцию.

Потребовалась вся сила и выдержка, чтобы не выгнуться на кровати, сбрасывая руку Камерона с живота, потому что тело прошила волна почти нестерпимой щекотки, через мгновение сменившаяся чувственным жаром, растекшимся от места, где кожи коснулись губы, по всему паху.

Расслабленный член дернулся, наливаясь кровью.

— Ты же понимаешь, что потом я повторю все это на тебе? — хрипло спросил Эрик, глядя на губы Зака и вспоминая, как вчера он сосал его член. Неужели это случилось только вчера?.. Казалось, бесконечно-долгое время назад Камерон соскочил с массажного стола и рухнул перед ним на колени, сдергивая штаны.

Вместо ответа Камерон устроился между его ног, раздвигая бедра собственным телом, и снова коснулся чувствительной кожи — теперь уже языком.

— Мне нравится, что ты такой гладкий, — протянул он, обжигая дыханием оставленный влажный след.

— Привычка, — Эрик со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Колени сами собой разъехались еще шире. — Мне так кажется… гигиеничнее… и бритье помогает настроиться на нужный лад… упорядочивает мысли.

Кажется, только что у него появилась еще одна причина убирать волосы в паху — глаза Камерона блеснули, он поерзал и полез рукой вниз, чтобы поправить член.

— Совершенно с тобой согласен, — ответил Камерон очень серьезным тоном и приподнял яички, взвешивая их на ладони. — Гигиена — наше все… — и с этими словами уверенно ввинтился языком прямо в анус.

— Что ты?.. — Эрик задохнулся от удивления, возмущения и еще целого вихря мыслей и эмоций, обрушившихся, как лавина.

Голос предательски сорвался. Эрик попытался отползти, уйти от стыдного прикосновения, но головой он упирался в изголовье кровати, а Камерон предусмотрительно впился пальцами в его бедра. Мышцы ануса конвульсивно сжались, пытаясь воспротивиться вторжению, но по коже уже понеслись теплые волны.

Чувствительную, лишенную волос кожу опалило горячее дыхание. Камерон, очевидно совершенно не расстроенный таким холодным приемом, еще раз упруго коснулся кончиком языка сжатых мышц, а потом широко лизнул от копчика до самых яиц.

Эрик смог только глухо вскрикнуть и бессильно откинулся на подушку. Колени мелко задрожали, а член начал стремительно твердеть. Неописуемая в своей бесстыдности и интимности ласка, кажется, замкнула все нервы в теле.

Сбитые настройки уже не позволяли зажиматься, и Эрик лишь вздрагивал, когда горячий бесстыдный язык раз за разом проникал внутрь, щекотал, дразнил и заставлял задыхаться от возбуждения. Он даже почти застонал от разочарования, когда Камерон наконец оставил его задницу в покое и переключился на член. Но потом...

— Боже! — только и выдохнул Эрик, когда припухлых пульсирующих и очень чувствительных складочек коснулся теплый палец.

Погладил, чуть надавил и очень осторожно, не спеша погрузился внутрь.

Первое ощущение было не слишком приятным, но перегруженное эмоциями тело было не в состоянии выделить его и проанализировать. А потом Камерон мягко погладил его изнутри, и возбуждение вернулось с утроенной силой.

Снова вспомнилось пирожное, и как Зак гладил его.

Вскоре ощущений стало не хватать. Эрик невольно поерзал задом, пытаясь поймать ускользающее удовольствие и поднял голову, чтобы посмотреть на Камерона.

— Еще, — прошептал, сам толком не осознавая, что именно просит.

Камерон оторвался от его члена — надо же, а Эрик почти и не чувствовал ласку, все внимание было устремлено туда, где властвовал палец — и поднял мутные, бесстыдно-довольные глаза.

— Сейчас, — выдохнул хрипло и вместо того, чтобы сунуть палец глубже, зачем-то убрал руку.

Что к чему, Эрик сообразил, когда услышал сухой щелчок открываемой крышки тюбика, а раздразненной, пульсирующей кожи коснулись прохладные, влажные от смазки пальцы.

Один из них тут же скользнул внутрь — легко, не встречая препятствий. Тело отозвалось на уже знакомую ласку теплой волной удовольствия. Эрик недовольно повел бедрами — этого было слишком мало — и Камерон плавно ввел еще один палец.

— Боже! — повторил Эрик, слепо уставившись в потолок. Происходящее было не похоже ни на одну сексуальную практику, невозможно было сосредоточиться ни на чем, кроме пульсирующего жаркого удовольствия, копившегося глубоко в теле и совершенно не зависящего от члена. Но вместе с тем, сейчас Эрик был гораздо ближе к Заку, чем к любому другому человеку во всем мире. И телом, и душой. Особенно — когда тот поднялся выше и обнял его свободной рукой за плечи.

Эрик чувствовал на своем лице жадный взгляд, но все внимание было там, внизу, внутри.

Прикосновения к простате Эрик ждал. Он знал, чего добивается Зак. Знал, что должно быть приятно. Но оказался совершенно не готов к тому, что почувствовал. Тянущее теплое чувство, мягкое обволакивающее удовольствие — и острая, как разряд тока, стрела возбуждения по позвоночнику. Именно от нее Эрик выгнулся на простынях, из-за нее член дернулся, выплескивая на живот ниточку смазки.

Камерон, не отрывавший взгляда от Эрика, удовлетворенно улыбнулся, и снова потер простату, теперь уже сильнее. Эрик задохнулся собственным вскриком и снова выгнулся — казалось, такое сильное ощущения просто невозможно выдержать. Но он сумел, и застонал только когда Зак с силой согнул пальцы внутри его тела, буквально вдавливая их в чувствительную плоть.

— Трахни меня, — попросил Эрик кое-как удерживая глаза открытыми. — Давай, пока я не взорвался.

Прежде чем убрать руку, Камерон широко развел пальцы внутри него, проверяя, насколько сможет растянуть вход, и, кажется, остался доволен.

Он сел на пятки, хорошенько смазал член и посмотрел на Эрика мутным, жадным, предвкушающим и одновременно обещающим взглядом. А потом медленно опустился на него, приставляя член к анусу.

— Готов? — спросил едва слышно и, не дожидаясь ответа, протиснулся головкой внутрь.

Наверное, к такому вряд ли можно подготовиться. По крайней мере, Эрик считал, что в его жизни подобного никогда не случится. До сегодняшнего дня, до того, как увидел глаза Зака и до того, как в его тело осторожно, но неумолимо вошел член.

Не было ни боли, ни дискомфорта, только удовольствие, чистое и теплое, когда член раздвинул плоть и проехался по простате. Так глубоко, правильно и сладко, как никогда бы не смогли пальцы.

— Я сейчас кончу, — беспомощно сказал Эрик, прижимая Зака к себе за плечи и обнимая его бока коленями. — Кажется… прямо сейчас.

— Ага, — только и ответил Камерон и двинул бедрами.

Внутри что-то взорвалось. Эрику показалось, что что-то лопнуло, но не больно, а сладко, как треснувшее в пальцах Зака пирожное. Наслаждение хлынуло в разлом, заставило дрожать и бессвязно что-то шептать, стискивая Камерона за плечи. А тот все двигался и двигался — неумолимо, мерно. И кажется, с каждым ударом загонял член все глубже.

С каждым толчком казалось, что оргазм уже накрывает с головой, но потом Зак подавался назад, и Эрика поднимало на еще одну ступень удовольствия выше, пока наконец он не обрушился с самой вершины. В голове стало пусто, тело будто потеряло вес и лишилось костей.

Он только успел шепнуть:

— Я — все… — и выгнулся в руках Камерона, заливая их животы спермой.

Как вчера с минетом, Камерон и не думал останавливаться. Он терзал и терзал бьющееся в оргазме тело, пока Эрик не остался способен только жалобно вскрикивать от чересчур сильных, но все равно до невозможности приятных ощущений. А потом немного — совсем чуть-чуть прибавил темп и застонал сам. Ему оказалось не нужно слишком быстро вколачиваться внутрь — бешеный темп заменило размеренное удовольствие, которым Зак наслаждался от начала и до конца, каждой клеточкой расслабленного тела.

— Абсолютный ущерб, — прошептал Эрик, когда к нему наконец вернулась способность говорить. Мыслить связно пока не получалось. — От крепостей не осталось и камня, — и потянулся пересохшими губами за ленивым и сытым поцелуем.

— И хорошо, — не слишком разборчиво, но очень довольно пробормотал Зак.

Они целовались так долго, что сперма на животе успела засохнуть, а под задницей натекло противное мокрое пятно. Впрочем, когда Камерон наконец от него отлепился, он решил проблему просто: постелил на пятно полотенце, а сверху накинув еще одну простыню.

— Я курить, — сказал он, доставая из тумбочки пачку — кажется, сигареты у него были распиханы по всему дому. — Пойдешь со мной?

— А мне шоколадка положена? — Эрик с хрустом потянулся. Тело было как после хорошей тренировки — утомленным, но полным энергии. А разум ощущался чистым и свободным от всего лишнего — такого можно было добиться только многочасовыми медитациями.

— А как же! — улыбнулся Зак и снова потянулся к тумбочке.

Шоколад он любил, как выяснилось, совершенно неправильный: сладкий, вязкий, с большим содержанием жирных сливок. Эрик ругал себя последними словами, но все равно с наслаждением смаковал кусок за куском, слизывая густую шоколадную массу с пальцев — еще одно телесное удовольствие, которое так гармонично закрепляло предыдущее.

Камерон с таким же наслаждением курил. Совершенно голый, он улегся на диван, оставив Эрику широкое кресло, и мял в руках листик лимона, поднося его к носу после каждой затяжки.

Они не разговаривали, оба погруженные в умиротворенную расслабленность. Но Эрик почти слышал мысли Зака, такие же тягучие и ленивые, как свои собственные. Происходящее здесь, в этом крохотном саду посреди шумного города, было куда ценнее обещаний, громких фраз и красивых жестов, потому что высшая степень доверия к человеку — когда тебе есть о чем помолчать с ним на пару после превосходного секса. Эрику такой удачи не выпадало ни разу.

В темноте опустившейся на мегаполис ночи слышались далекие звуки сирен и автомобильных сигналов. Высоко в небе летел лайнер, где-то торопились люди, куда-то опаздывали и что-то теряли. А Эрик облизывал сладкие от шоколада пальцы, смотрел на кольца сигаретного дыма и ощущал себя невероятно цельным.