Стань Звездой!

Глава 52

Начинало светать. Фрэнк тяжело перевернулся во сне, негромко застонал. Деб плотнее укрыла одеялом его искалеченную руку, вытащила из-под спины неудобно заломившийся валик. Ласард определенно извращенец, раз добровольно спит на вот таком.

Хотя не такой и извращенец, раз с готовностью променял свой такой концептуальный дом в стиле "под азию" на пуховые перины Зака.

Она взяла в руки телефон. Снимать блокировку не стала — корпус был совершенно темный и ясно давал понять, что не было ни пропущенных звонков, ни новых сообщений. Деб отбросила ненужный гаджет на циновку и поднялась на ноги. Чуть прибавила мощность подогрева пола, прикрыла потолочные фрамуги. Фрэнку и так потребуется много времени утром, чтобы размять поврежденные мышцы, ни к чему усугублять его состояние холодом.

Она была в бешенстве тогда, в доме Зака. Увидеть его с Льюисом, опять застукать их... Но от нее не укрылось, как Ласард сунул ключ Фрэнку. Дэб было все равно, куда ехать. Понятно, что Фрэнк вылезет из кожи вон, но не провалит негласно порученной ему миссии оградить ее от всего и вся. Так какая разница, в какой тюрьме сидеть, в доме Ласарда, по крайней мере, хотя бы есть выход в Интернет.

Завернувшись в плед, она вышла в сад. На ее взгляд, он был слишком упорядоченный и ухоженный. Как кастрированный породистый кот с удаленными когтями. Каждая травинка и камешек на своем месте, вода в декоративном, кукольном фонтане течет с оптимальной скоростью... Кажется, над этим садом не летали даже птицы, чтобы ненароком не испортить искусственную гармонию кучкой помета.

Но в отличие от угнетающей стерильности больничных палат этот сад не подавлял. Деб уселась на траву возле площадки с затейливо расставленными камнями, укутала пледом босые ноги. По дороге сюда она представляла, как будет бить посуду и портить вещи в доме Ласарда, как устроит тут бардак, стараясь уничтожить дом, как сам Ласард уничтожил то, что осталось от ее жизни. Но проведя здесь первые несколько часов, поняла, что рука не поднимется даже выпотрошить нелепого медведя, так же неуместного в этом доме, как она сама среди нормальных людей.

Негромкое журчание воды успокаивало ничуть не хуже, чем самые сильные лекарства. Деб перебирала пальцами мелкие камушки, слушала стрекот цикад и вспоминала, как сидела здесь в первую ночь и вопреки всему ждала, когда тишину разорвет шум мотора.

В этот раз Зак за ней не пошел. Бросил, предпочтя остаться с Льюисом и Ласардом. У Деб заныло под ребрами, и на глаза навернулись злые слезы, стоило вспомнить, как он стоял и просто смотрел.

С Льюисом она могла бы справиться. У нее почти получалось много лет, удавалось надавливать на самые больные точки в душе Зака, находить бреши в его броне. Ласард оказался не по зубам. Непрошибаемый, отчего-то уверенный в своем праве. О него разбивались все ее атаки, казалось, это и не человек вовсе, а робот.

Деб бросила в траву пригоршню камней и невесело усмехнулась. Насчет уверенности в своем праве это она верно про Ласарда поняла. Раз он сумел войти третьим в неразлучный дуэт Зака и Льюиса, ее он не боялся.

Белесые камни было очень хорошо видно в недавно подстриженной траве. Деб хотела отвернуться, забыть о сделанном, позлорадствовать, представив, как Ласард будет выбирать их по одному, восстанавливая идеальный порядок. Но выглаженная галька будто примагничивала ее внимание, с силой вбивалась в мысли, так громко взывала к себе, что в виске начала зарождаться противная боль. Деб встала на колени и принялась шарить в траве, собирая прохладные камушки.

Ей хотелось вернуться в прошлое. Стать снова ребенком, младшей дочерью в семье. Чтобы отец каждое утро напоминал Заку о необходимости заботиться о сестре, а тот совершенно искренне отвечал бы, что он никогда не перестанет этого делать. Какое-то время так и было. Зак помогал Деб застегивать туфельки и доставал с дерева застрявший мяч. Мог разорить соседскую клумбу, потому что Деб понравился цветок, и набросать в бассейн другого соседа скошенной травы, просто потому что ее это веселило. В то время Зак принадлежал только Деб, и она в самом страшном сне не могла представить, что однажды это изменится.

Это случилось за неделю до Дня труда. С самого утра Деб слышала шум машин и ругань грузчиков со стороны вечно пустующего дома неподалеку от того места, где жили они.

— Пошли глянем, кто приехал! — Зак едва дождался окончания завтрака. — Рогатку возьми!

Обычно это Деб бала заводилой, но в тот день брат разве что на месте не подпрыгивал от нетерпения. Он ловко влез на большой орех, растущий во дворе, нарвал неспелых плодов.

— Решил побить окна? — с тревогой спросила Деб, глядя как он запихивает "снаряды" себе за пазуху.

— Я слышал лай, — отмахнулся Зак. — В такой суете никто не заметит, откуда прилетело собачке.

— А зачем стрелять в собаку? — искренне недоумевала Деб. Зак никогда не был злым по отношению к животным.

— Ты что забыла? — возмущенно спросил он. — Гнездо в зарослях рододендрона! — он затянул ремень на чуть великоватых джинсах. — Собаки страсть как любят совать нос в такие заросли, а птицы наверняка уже снесли яйца!

Судьба невылупившихся птенцов тронула Деб. Она протянула рогатку брату.

— Только целься в спину или задницу, — попросила, с некоторой опаской глядя на оттопырившуюся футболку Зака, скрывающую крупные, с ее кулачок орехи.

— Не учи специалиста! — фыркнул тот и первым сорвался с места.

В собаку они стрелять не стали. Лежали в неглубокой канаве и сквозь давно не стриженный кустарник рассматривали огромную овчарку, послушно сидевшую возле крыльца. Зак прицелился было, но опустил рогатку, потому что к дому подъехал полицейский форд.

Из него вышел светловолосый худощавый офицер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Папа! — послышалось из дома. Навстречу ему выскочил мальчишка. Долговязый, тощий, он сразу не понравился Деб. Противный, весь какой-то бесцветный. — Папа, Лорд без тебя не хочет в дом!

— Может, ты неправильно его звал? — мужчина обнял мальчишку. — Какую команду ты ему дал?

— Никакой? — мальчишка пожал плечами. — Просто позвал.

— А до этого что ты ему говорил? — мужчина широко улыбнулся.

— Сторожи, — мальчишка потер лоб. — Ой, пап.

— Ничего, научишься. — мужчина обхватил его за плечи, растрепал волосы. — Ко мне, Лорд, — позвал он, и пес бесшумно сорвался с места. — Рядом.

Зак свистнул — это означало высшую степень восторга. Потом сообразил, что его могли услышать, прикрыл себе рот.

— Полицейский пес! — прошептал, глядя полным счастья взглядом на идущих к дому мужчину и собаку. — Деб, это же офицер К-9! С ума сойти.

— И он может приказать Лорду снять с вас штаны! — раздался противный, слишком высокий голос. Деб и Зак, как по команде обернулись. — Я увидел вас в траве, красные ленты в волосах, знаешь, сильно демаскируют! — мальчишка — сын хозяина Лорда довольно усмехнулся, показывая щербатый рот.

Деб сдернула ленту с волос и виновато посмотрела на брата.

— А тебя этот Лорд, смотрю, не очень-то и слушается, — с вызовом ответила она. Ей не нравилось, с каким восторгом Зак смотрел на этого вышколенного служебного пса, и как быстро он спрятал за спину рогатку. Не потому что боялся наказания — Деб как никто знала о его умении выкрутиться из любой ситуации. Он бы повернул дело так, что этот полицейский собственноручно огородил бы рододендрон и каждое утро насыпал бы зерна в кормушку для птиц. Которую сам и смастерил к тому же.

Сейчас Заком двигало что-то иное. Его заинтересовал этот бесцветный. В их квартале было достаточно мальчишек — ровесников Зака и Деб, они собирались в целые банды и пропадали на улице от рассвета до заката. Зак, не по годам рослый, ловкий и веселый, всегда оказывался в центре внимания, и дружил с десятками парней и девчонок. Но ни на кого он не смотрел с таким воодушевлением, как на Деб.

А теперь он так смотрел еще и на бесцветного.

— Курт Льюис, — чопорно представился бесцветный, и Деб мысленно поморщилась: и имя у него препротивное.

— Зак Камерон, — а вот Заку, кажется, так не показалось. Он вскочил на ноги, протянул бесцветному "Курту Льюису" руку. — А это моя сестра...

— Дебора, — перебила она Зака. Руки не подала, надеясь, что бесцветный догадается, что не особо ему и рады.

— Привет, Зак, привет, Дебора, — он растянул гласные в ее имени. Кривляка! Она подняла отброшенную Заком рогатку, скрестила руки на груди. Зак обеспокоенно поглядел на нее, но промолчал. Курт будто ничего не заметил. — Есть куда свалить? А то дома сущий дурдом с этим переездом!

— А тебе не надо отпроситься? — спросил Зак.

— А с чего ты решил, что мы хотим сваливать именно с тобой? — Деб рассердилась.

— Потому что у меня есть кое-что получше вашей игрушки? — Курт вздернул белесую бровь. — Ща принесу.

И он со всех ног рванул в дом.

— Бежим! — Деб схватила Зака за руку, не веря, что все так удачно сложилось, и сорвалась с места.

— Куда? — Зак неожиданно-сильно дернул ее. Руку прострелила боль, на глаза навернулись злые слезы. — Он клевый, давай с ним поиграем!

— Вот еще! — Деб вырвала руку из его захвата, спрятала за спину. Запястье горело. От хорошего настроения не осталось и следа. И виноват в этом был этот противный "Курт Льюис"! — Пошли отсюда!

— Я не хочу, — заупрямился Зак.

— Пошли, говорю, — Деб почти кричала.

— Тебе надо, ты и иди! — разозлился Зак. — А я...

Он не успел договорить — из-за куста вынырнул Курт. Размолвки между Деб и Заком он не заметил.

— Гляньте, что притащил! — он с гордостью продемонстрировал два водяных пистолета. — На двадцать ярдов стреляют!

— Да ладно! — изумился Зак и схватил один из пистолетов. Разглядывая игрушку, он позабыл и о рогатке, и о гнезде и о птицах.

— Я потом дам и тебе пострелять, — Курт снисходительно глянул на Деб. — Я уже наигрался, еще когда в Колорадо жили.

— Вот еще, — фыркнула Деб. Ну не признаваться же ей, что пострелять хотелось до смерти. Окатить водой Зака, заставить гоняться за ней, пытаясь попасть. Зак был быстрый и ловкий, но не настолько, чтобы угнаться за Деб. — Я — принцесса. Принцессам не полагается стрелять.

— Ваше высочество, простите, не узнал, — Курт рассмеялся и присел в шутливом поклоне. — Чем я могу искупить свой промах?.

Она заставила его носить в руках ее туфли. Бегать по колкой, скошенной траве босиком было больно, но принцессы привыкли терпеть неудобства. Впрочем, долго и не пришлось: вскоре "паж" забыл свою принцессу, бросил в бассейн красные лаковые туфельки и помчался за Заком, поливая того из водяного пистолета...

...ночную тишину разрезал вой сирены. Может, скорая, а может, полицейский экипаж спешил на вызов. Деб глянула себе под ноги и почти не удивилась, увидев, что машинально сложила камешки так, что нанеси сверху линии нотного стана — и выйдет очень грустная мелодия. Аккуратно собрав камни, она вернула их к остальным и встала. Сходила на кухню, сделала себе чашку чая и вернулась в сад. Небо на востоке уже окрасилось алым.

Отец Курта погиб за пару дней до Дня благодарения. Поехал на вызов и попал в засаду. Он и Лорд. Много лет спустя Деб узнала, что он расследовал какое-то крупное дело, и его сдали свои же. В теле Стенли Льюиса нашли три дюжины пуль, Лорду досталось немногим меньше.

Деб до сих пор помнила похороны мистера Льюиса. Курта, одетого в слишком просторный пиджак, нелепого, худого, бледного и заплаканного. Миссис Льюис, элегантную, с идеальной прической и искусным макияжем — и оттого нелепую и неуместную на сером осеннем кладбище. Когда она брала ком земли, чтобы бросить на могилу, Деб едва не закричала от ужаса: ей показалось, что с ее пальцев капает кровь. Это конечно был всего лишь красный лак на ногтях, но много ночей подряд Деб потом снились кошмары, как кровь течет с пальцев, смешивается с жирной кладбищенской землей и капает на букет искусственных лилий на крышке дешевого гроба.

Миссис Льюис упивалась ролью вдовы — это Деб поняла, когда стала взрослее. Когда научилась разбираться в людях и ей стали понятнее мотивы их поведения. Миссис Льюис безмерно льстили внимание сослуживцев мужа и очередное вручение наград. Получив огромную страховку, она могла не волноваться насчет счетов и просто текла по реке жизни. О сыне она вспоминала, только если нужно было сделать парадное фото "вдова и сын героя скорбят". Тогда она отыскивала Курта, одевала в новехонькие, но не подходящие по размеру брюки и рубашки и тащила за собой в мэрию, полицейский участок или на благотворительный вечер.

В остальные дни о ее сыне заботились родители Деб и Зака. Это их отец держал содрогавшегося в рыданиях мальчишку, помогая бросить землю на гроб, а мать следила, чтобы он хоть что-то ел. Мать отвезла Курта к врачу, когда у него начали появляться непонятные синяки на теле, хотя отец сразу настаивал на том, чтобы вызвать полицию. Ситуация оказалась банальной: от пережитого стресса у Курта резко упало зрение, и он без конца натыкался на мебель. От врача он вернулся в огромных старомодных очках. Медицинская страховка отца, раньше покрывавшая и лечение сына, больше не работала, а новую мать оформить не удосужилась. Курт, услышавший, что за прием у офтальмолога миссис Камерон заплатила двести долларов, наотрез отказался носить выбранные ею очки, сколько бы она ни упрашивала. А десяти долларов его карманных денег хватило только на это.

— Ну ты и урод! — выдала Деб, едва увидев Курта.

— И ничего не урод! — вступился за Льюиса Зак. Обнял его за тощие плечи, встряхнул. — Не слушай девчонок, ничего они не понимают. Пошли в приставку рубанемся?

— Теперь-то я тебя точно сделаю, — улыбнулся Курт. Зак обрадовался и потащил его в свою комнату, но Деб-то видела, что улыбка не коснулась спрятанных за толстыми стеклами глаз.

Мать, не слушая возражений Курта, водила его к врачу каждые полгода. Опасения эскулапа насчет того, что зрение будет ухудшаться и дальше, не оправдались, но с очками Льюис распрощался только в двадцать, когда начал зарабатывать и смог оплатить операцию. А может, в двадцать пять, Деб плохо помнила это время.

Зато в память накрепко врезался тот солнечный апрельский день в старшей школе и слова Саманты Корнуэлл, случайно услышанные в столовой.

— Даже жаль, что Льюис младше, я бы сделала все, чтобы он пригласил меня на выпускной.

Сидевшая за соседним столом Деб отвлеклась от своего ланча и посмотрела на нее. Яркая брюнетка Саманта, уже второй год бывшая капитаном школьной команды поддержки, с пышным бюстом, тонкой талией и крутыми бедрами — и рядом этот тощий бесцветный очкарик?.. Да ладно, камера: "Стоп!", розыгрыш удался!

— Да ну, он же никакой, как тофу, — жеманно протянула сидевшая рядом с Самантой еще одна чирлидерша.

Ее имени Деб не знала. Она терпеть не могла все эти юбочки в складочку, едва прикрывавшие белье, гольфики и помпоны. Если уж убивать время в спортзале, то лучше самой играть, а не заполнять технические перерывы. Но последние пару лет Деб все реже надевала кроссовки: последнее первенство штата по волейболу стоило ей выбитого большого пальца на правой руке и шести недель без музыки.

А музыка в последнее время интересовала ее все больше, занимая свободное время и все место в душе. Ну кроме той половины, что с самого рождения принадлежала Заку.

Она уже забыла о разговоре двух выпускниц, торопясь записать крутившуюся в голове мелодию, когда услышала имя брата.

— Вот Камерона бы я цапанула, — размышляла собеседница Саманты. — Если он языком не только болтать умеет...

— Ну рассмешила! — фыркнула Саманта. — Он же тебе в пупок дышит, и задница у него плоская.

— Можно подумать, у Льюиса не такая, — обиделась чирлидерша. — Он же на глиста похож! Бесцветный!

Вот именно! Деб в раздражении захлопнула тетрадь. Мелодия ускользнула, настроение испортилось. С чего эти вороны решили, что могут обсуждать ее брата? Да еще и считать, что он слишком низкий... ну не всем же как бамбук вырастать, как Льюис!

Льюис, Льюис, Льюис... Сколько можно! Зак через слово его поминает, мать, кажется, о нем заботится больше, чем о собственных детях. И он сам без конца у них дома торчит, вот ведь присосался, как клещ. Ну правда, что все в нем находят? Одежда вечно как на вешалке висит, глаза за стеклами очков безумные, губ и будто вовсе нет.

Да с таким и целоваться-то противно!

Она постаралась выкинуть детали разговора из головы, но с того дня все чаще обращала на Курта внимание. Он был бесцветным, как и раньше, а теперь еще и вырос как-то участками, глупо и несоразмерно. Огромные, как лопаты, ладони и нелепо узкие плечи, длиннющие ноги, так что все брюки разом стали коротки и острые коленки.

Другое дело Зак. Возможно, дело было в росте. Родители Деб были среднего роста, и они с братом тоже не обещали войти в сборную страны по баскетболу. Зак рос медленнее, но его тело успевало делать это везде. У него были аккуратные руки и ноги, его ботинки не напоминали лыжи, а из-под брюк не торчали тощие лодыжки. Если от Курта веяло холодом, как от сосульки, то Зак напоминал Деб круассан: румяный, ладный, а под хрустящей корочкой упругая мякоть. Зак был гибким и ловким, тогда как Льюис без конца сшибал колени и локти, умудрялся падать на ровном месте. А еще — и Деб бесило это больше всего на свете! — Курт никогда не притворялся. Говорил все, что думает, не задумываясь о последствиях. Сколько раз мать или сама Деб прикладывали компрессы к разбитым в кровь носам его и Зака — и не сосчитать.

А потом наступила весна, и к ней все чаще стали подкатывать девчонки из ее класса и на год-два младше. Деб никогда не нуждалась в подругах, ей было откровенно плевать, что о ней думают в классе, и такая внезапная популярность только раздражала. Особенно, когда “подруги” начинали напрашиваться домой.

— Так им Зак нужен, а не твои клавиши, — фыркнул Курт, услышав, как в школьном автобусе девчонки спорят за право сесть рядом с Деб. — Они ж на День святого Валентина завалили его бумажными сердцами.

— Ты ври, да не завирайся, — Деб надела на плечи тяжелый рюкзак и одарила Курта самым презрительным взглядом, на какой только была способна. Ее усилия прошли даром: Льюис то ли вовсе не заметил ее усилий, то ли решил притвориться, что не видел. — Зак обязательно рассказал бы мне, начни к нему кто-то клеиться. И я бы узнала, если бы он с кем-то замутил.

— Ну, ты можешь и дальше жить в уверенности, что Зак рассказывает тебе все, — усмехнулся Курт, и Деб совсем не понравилось это его самодовольство. Будто он имеет право быть рядом с Заком. Будто это он, а не Деб, родной ему человек.

— Сам не переусердствуй с уверенностью, очкарик! — выкрикнула она. — Еще посмотрим, кому и что рассказывает Зак!

И ушла домой. Льюис, разнообразия ради, в этот раз не потащился за ней следом. Ну и здорово, хоть немного отдохнуть от него.

Зак вернулся, когда Деб помогала матери накрывать стол к ужину. Уставший, какой-то задумчивый. Бросил рюкзак в своей комнате, пробурчал что-то неразборчивое, когда отец спросил, как прошел день. Деб решила не говорить родителям, что его оставили после уроков. И виноват в этом, как и обычно, был Льюис.

Она рассчитывала поговорить с братом после ужина. Припомнить, что выдала его, если надо, пригрозить рассказать еще о нескольких подобных эпизодах. А потом выпытать все насчет этих Маргарет, Джоди и Тин. Не хватало еще, чтобы дом заполонили эти невпопад смеющиеся девчонки, и из комнаты Зака начала бы слышаться какая-нибудь сладкая девочковая попса, вроде Бритни Спирс или Майкла Джексона.

Но Курт, чтоб ему провалиться, притащился на ужин, а потом до самой ночи торчал в комнате Зака. Деб попыталась было спросить, а не пора ли ему домой, но они работали над каким-то проектом. Засыпая, Деб все еще слышала надсадный скрип работающего принтера и щелчки клавиш.

Не получилось поговорить с Заком ни на следующий день, ни до конца месяца. Деб подумала бы, что брат ее избегает, но он все время был занят учебой. Просиживал в библиотеке, что-то чертил или рассчитывал. Вечерами Зак, Курт и отец уходили в гараж и что-то пилили там и сколачивали.

— Мне одной кажется, что они решили построить марсианский зонд? — усмехнулась Деб. Они с матерью готовили бургеры и мариновали мясо для воскресного барбекю.

— У них масштабный проект, и отец говорит, весьма грамотный, — мать отобрала у Деб бутылку с табаско. — Милая, достаточно, если ты не хочешь, чтобы у нас дым из ушей пошел!

Деб подумала, что в порцию Льюиса она с удовольствием вылила бы пару литров этого острого соуса.

— Мам, а ты не в курсе, Зак встречается с кем-нибудь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал беспечно.

— Да я сама у тебя хотела об этом спросить, — мать вытерла испачканные в маринаде руки и улыбнулась. — Мальчишки, они такие, ни слова не добьешься. Да и девчонки не лучше, — она пристально посмотрела на Деб. — Что ты пишешь сейчас?

— Я думала, ты о мальчиках спросить хочешь, — Деб отставила миску с фаршем. В душе творилось что-то странное. И радостно, что мать не надумала выпытывать, а чего это она вечерами дома сидит, и как-то тягостно. Ей казалось, она умеет скрывать чувства, а выходит, все видят ее насквозь.

— Про мальчиков мы посекретничаем как-нибудь попозже, хотя я сильно сомневаюсь, что кто-то осмелится рискнуть прорвать оцепление. По крайней мере еще пару лет Зак и Курт будут остужать слишком горячие головы.

— Ну конечно, их мнение для меня — прямо последняя инстанция! — разозлилась Деб. — Спешу спрятаться за их спины, аж туфли с ног падают!

— Милая леди, а не рановато ли вам говорить в таком тоне? — в голосе матери послышались строгие ноты, и Деб решила, что с опасной темы пора сворачивать.

— Я пробую поиграть с этническими мотивами, — вообще-то она терпеть не могла, когда лезли в ее музыку, или расспрашивали о “будущих шедеврах” или “далеко идущих планах”. — Или смешать стили. Написать что-то универсальное, что можно слушать в компании и в одиночку. И мне нужны те клавиши. Я просто уперлась в потолок и не могу двигаться дальше.

— Милая, придется потерпеть до конца учебного года, — тема денег всегда портила матери настроение. Они не бедствовали, но и не сорили деньгами. Каждый месяц отец усаживался за стол, скрупулезно записывал в тетрадь все счета и чеки, а потом говорил, что нужно стараться чаще покупать по акциям или оплачивать покупки купонами.

Деб ненавидела это. Вырезать купоны из газет, следить за сроками акций. Тащиться в супермаркет ни свет ни заря, и бесконечные часы катать наполненные доверху тележки. Зак и Курт вечно устраивали балаган из процесса закупки: гонялись друг за другом, толкая впереди себя тележки, спорили, кто быстрее наполнит свою, или кто выложит самую высокую башню из покупок на ленте. Деб частенько думала, что их семье жилось бы полегче, если бы не Льюис. Ежедневно мать готовила четыре ланча: отцу, Деб с Заком, и ему. Она оплачивала его офтальмолога, и приглашала на обеды и ужины.

Льюис вроде как и не претендовал, неизменно смущался, принимая увесистый пакет, под любыми предлогами пытался не остаться на ужин. Вот только и мать, и Деб знали, что дома его ждет пустой холодильник. Миссис Льюис предпочитала питаться в кафе и ресторанах, или сидела на бесконечных диетах. Через два года после смерти мистера Льюиса она снова вышла замуж и теперь ее совершенно не интересовал собственный сын. А Курт, вопреки всему, ее любил. Он терпел пьянки отчима, отмалчивался, когда Зак или мать замечали на нем синяки, и упрямо возвращался домой.

Хотя иногда Деб думала, что его нежелание, чтобы на семью обратили внимание социальные службы, объяснялось страхом потерять дружбу с Заком.

К маю эта дружба уже стояла у Деб поперек горла. Девчонки из школы, поняв, что Деб не собирается помогать им подобраться к Заку, быстро потеряли к ней интерес. Напряженное выражение лица отца, когда он в очередной раз проверял расходы, дали понять, что на новый синтезатор рассчитывать не приходится. Зак и Курт вроде как закончили свой проект, но все равно пропадали вдвоем до самой ночи. И теперь они даже формально не предлагали Деб присоединиться.

В последний учебный день она замешкалась, освобождая шкафчик, опоздала на автобус, и пришлось тащиться пешком. Зак и Курт, возвращавшиеся на автобусе, не заметили ее, когда вышли на остановке возле дома Льюисов.

— Ладно, пока, — Льюис как-то подозрительно торопился с прощаниями.

— Да ладно тебе, мама приготовила твой любимый суп! — Зак дернул его за лямку рюкзака. — И я не хочу опять начинать разговор о том, что ты нас объедаешь.

— Но это действительно так, — едва ли не впервые в разговоре с Заком Курт был серьезным. — Надо все-таки попробовать устроиться разносчиком газет на лето.

— Вместе пойдем, — Зак вдруг замялся. — Придешь потом? В сарай? — спросил, отчего-то понизив голос.

— Да, только подстригу траву, а то опять оштрафуют, Дерек меня с дерьмом сожрет, — Курт поправил сползшую лямку рюкзака.

Если кого Деб и ненавидела больше, чем Курта, так это Дерека, его отчима. Вечно эти сальные взгляды, мерзкие шутки и постоянный запах перегара.

— Попрошу маму оставить тебе суп на ужин, — обрадовался Зак и быстрым шагом направился домой. Льюис поспешил к себе.

Деб свернула на соседнюю улицу и вернулась домой в обход. Не хватало еще, чтобы Льюис увидел ее в окно или Зак, обернувшись, понял, что она идет за ним следом.

Дома она наскоро перекусила куском пирога и засобиралась на улицу под предлогом послушать новые записи в музыкальном магазине. Зак, обычно не пропускавший такие походы, в этот раз не среагировал. Взяв наушники, Деб выскочила на улицу.

Она понятия не имела, сколько Льюис провозится со стрижкой газона, так что пришлось пробираться сквозь траву, а не идти по широкой тропинке. Пробравшись в сарай, Деб спряталась за огромным рулоном прошлогоднего сена, и стала ждать.

Кажется, она задремала, разморенная теплом. Или просто задумалась, вслушиваясь в звучавшую в голове мелодию и прикидывая, как можно заставить ее быть более острой и мощной. Так или иначе, она поняла, что не одна, только когда сено ощутимо тряхнуло и послышался короткий вскрик, а потом тихий смех.

— Никогда бы не подумал, что это так трудно, — Деб с трудом узнала голос Зака. Он звучал непривычно глухо и хрипло. — Зубы мешаются.

Ответом ему было только сбитое дыхание.

Деб замерла, вся обратившись в слух. Свидание! Зак все-таки встречается с кем-то! И таскает эту тупую сучку в их сарай. Да еще наверное настоял, чтобы она подругу приводила, а то бесцветный Льюис так и умрет девственником!

В ушах бухало сердце, собственное дыхание казалось громче взлетающего самолета, а на глаза навернулись злые слезы. Как он мог? Вот, оказывается, что за проект они с Льюисом делали? “Трахни всю школу” называется. Почему Зак променял ее, Деб, на какую-то шалаву?..

Когда ей было десять, Деб страшно хотела поскорее повзрослеть. Чтобы мама разрешала надевать туфли на каблуке больше двух дюймов, и можно было уже купить себе бюстгальтер. Но теперь Деб отдала бы все, чтобы вернуться в прошлое. В беззаботное детство, где Зак принадлежал только ей, и где ей не приходилось прятаться за подгнившим за зиму сеном и слышать звуки чужих поцелуев. Которые становились все более горячими.

“Если она разрешит ему залезть к себе под юбку, я блевану”, — подумала Деб, и тошнота не замедлила подкатить к горлу горячим комом.

А к этому, судя по всему, и шло. Помимо поцелуев Деб слышала звуки расстегиваемой одежды. Интересно, а Льюис где? Все еще косит убогий газон, или зажимает какую-нибудь прыщавую толстуху снаружи?

— Сделай так еще! — попросил Зак, и Деб захотелось заткнуть уши: она не верила, что он может говорить таким тоном: просяще, жадно и болезненно-несмело. — И сними уже свои очки!

Боже, он что, и правда всю школу перетрахал, раз добрался до заучки-Шерон? Потому что на всю старшую школу только она и носила очки. Остальные, кому со зрением не повезло, уже давно развели родителей на контактные линзы.

Заинтригованная, Деб решила покинуть свое убежище и посмотреть, кого же Зак лапает в этом сарае, но не смогла сделать и шагу, услышав:

— Если сниму — не отличу твоего соска от пупка.

Она знала этот голос. Пусть он сейчас тоже звучал хрипло, но Деб не ошибалась.

Осознание пригвоздило ее к полу. Болючее, как порез от бумаги, беспощадное, как лесной пожар.

Не было никаких Марш, Стефани и Рейчел. И не Шерон светила тут своими очками.

В паре метров от нее, с другой стороны плотно свернутого ролика сена ее брат целовался с Куртом Льюисом.

Она все-таки посмотрела на них. Ставшие вдруг деревянными ноги не слушались, и приходилось заставлять их шагать, но Деб преодолела эти пару метров, вопреки всему надеясь, что она ошиблась.

Слишком поглощенные друг другом, они ее не заметили. Зато Деб увидела все. Отброшенную в сторону рубашку Зака, задранную кверху футболку Льюиса. Руки Льюиса, эти огромные уродливые грабли, по-хозяйски расположившиеся на заднице Зака. И самого Зака, с такой силой прижимающего к себе Льюиса, будто кто-то отбирал.

Нашел сокровище, прямо очередь стоит.

— Вы бы хоть презервативы купили, СПИД не дремлет, — сказала, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.

Деб надеялась, что они испугаются. Рванут в сторону, как напуганные коты, начнут оправдываться. Но чертов Льюис лишь крепче прижал Зака к себе, облапил, как огромный спрут, и уставился на Деб бесполезными без очков глазами.

— Нужно будет, купим, — заверил он совершенно спокойно.

— Как ты нас нашла? — Зак обернулся, глянул на Деб.

В его взгляде она не нашла ни раскаяния, ни хотя бы сожаления. Он будто не понимал, что только что разорвал ей сердце.

— Договариваться о своих случках надо в более укромных местах, вас вся улица могла услышать! — крикнула Деб. По щекам текло мокрое и горячее, и она не сразу поняла, что плачет.

— И что, вся улица стала бы обыскивать все сараи в округе? — спросил Льюис.

Деб не ответила. Развернувшись на каблуках, она бросилась прочь. Вернулась домой, заперлась в своей комнате и там дала волю слезам.