Стань Звездой!

Глава 22

Эрик посмотрел на экран телефона. Камерон так и не ответил на сообщение. Неужели до сих пор спит?

Время неуклонно близилось к шести вечера, и если заезжать на рынок за мясом, звонить и заказывать надо уже сейчас. Покрутив телефон в руках, он разблокировал его и набрал номер Камерона. Не ответит — будет ужинать диетическими блюдами из круглосуточного кафе навынос, где Эрик привык покупать еду.

— Да, Эрик, — Зак ответил далеко не с первого гудка, но звучал бодро. — Привет.

— Привет, — ответил Эрик, одновременно прокручивая в памяти прошедший день и сверяясь со своим графиком — все ли выполнено, не забыл ли он что-то сделать. — Что купить на ужин?

— А что ты… — начал было Зак, но тут на заднем фоне до боли знакомый голос громко спросил:

— Зак, ты креветки будешь или я доедаю?

— Ладно, я куплю на свой выбор, — отчеканил Эрик и сбросил вызов.

На грудь ему словно обрушилась ледяная глыба, проколола острыми шипами сердце и заморозила легкие. Эрик отключил телефон, убрал его в карман и на деревянных ногах пошел к конюшне. Бездумно оседлал Леди, грузно поднялся в седло и натянул поводья. Кобыла, чувствуя его напряжение, не пыталась своевольничать, послушно вышла на отсыпанную гравием дорожку.

Опять этот Льюис! Зачем он приехал теперь?.. Посмеяться вместе с Камероном над несдержанностью Эрика? Интересно, в качестве подношения были только креветки, или к ним опять прилагалась смазанная задница?

Когда он приехал, Камерон был дома — один, хотя это уже, наверное, не имело значения.

— Привет, — сказал он с улыбкой — точно такой же, как улыбался вчера после того как узнал про хорошенько смазанный зад.

Он подошел забрать пакеты, и Эрик с облегчением отметил, что в движениях не наблюдается скованности.

— Привет, — ответил он, передавая пакеты и совершенно не понимая, зачем продолжает все это.

Почему приехал сюда, а не вернулся домой. Неужели ему не хватило ночи и большей половины дня, чтобы все обдумать и принять решение? Или дело не в самом решении, а в том, что впервые в жизни у Эрик не хватило сил, чтобы следовать ему?

Почему вчера он не сказал Камерону, что не приемлет свободных отношений, как сейчас модно говорить? Что для него важна верность друг другу? Побоялся, что Камерон вышвырнет его вон? Или сам еще не понял, как больно оказалось узнать, что у Камерона есть еще кто-то? Не в прошлом, а прямо сейчас, успешный, красивый, без груза несчастливого детства, испорченного здоровья и построенной на собственной крови карьеры? Тот, с кем можно курить и распивать алкоголь, кто вращался в одной с Камероном тусовке.

— И что же ты купил? — поинтересовался Зак как ни в чем ни бывало и попытался заглянуть в один из пакетов. — Я, правда, заказал кое-что все-таки… — добавил, чуть замявшись. — Не был уверен, что ты приедешь.

— Я же позвонил, что еду и что куплю еды, — пожал плечами Эрик, едва сдерживаясь, чтобы не спросить, а не те ли креветки сейчас лежат в холодильнике, которые не смог доесть Курт.

Хотелось схватить Камерона за плечи, хорошенько встряхнуть и спросить, чего ему надо. Зачем были все эти посиделки в саду, лимоны и секс? Отпуск затянулся, и стало скучно? Или поспорил со своим агентом, что в этот раз отомстит за муштру Эрика много лет назад?

А еще снова перекинуть Камерона через спинку дивана и трахать до тех пор, пока у того наконец не перестанет вставать. Чтобы несколько дней член и задница были ему нужны только для одной цели, далекой от секса. Но утром Эрик увидел следы своих зубов на коже Камерона и заметил гримасы боли, искажавшие его лицо при каждом движении, и воспоминания об этом остужали голову. Причинять боль, тем более намеренно, он ненавидел.

— Да, но это было до того как ты бросил трубку, — усмехнулся Зак безо всякого смущения и вдруг поставил пакеты на пол, шагнул к нему и быстро поцеловал. — Я не привык, что меня ревнуют, — прошептал, весело глядя в глаза. — Не знаю, чего ждать.

— Настолько растерялся, что вызвал своего агента для консультации? — спросил Эрик, отступая на шаг: стоило Камерону оказаться так близко, и все остальные желания уступали жадной потребности сгрести его в охапку, унести в спальню и спрятать от всего мира.

Слова Зака про ревность почти не удивили. Эрик и не думал, что сумеет скрыть свои чувства, тем более от такого проницательного человека, как Камерон. Но все равно было ощущение, что его только что ткнули лицом в оставленную им же лужу.

— Нет, я уже был у него, когда ты звонил, — спокойно ответил Зак. — Он мой агент. И лучший друг.

В его синих глазах было что-то такое… Что-то, от чего Эрик был уверен: сбеги он сейчас, и Камерон никогда больше не позовет его в свой маленький садик, не поцелует украдкой в гримерке и даже не напишет сообщение в мессенджере.

Но Эрик не мог переступить через себя и молча разуться, усесться на диване под лимонным деревом, как ни в чем не бывало

— Друг, с которым ты спал, — уточнил он. — И спишь, — не спрашивал, утверждал. И что-то неуловимое, на уровне интуиции дало ему понять: он прав. — Сегодня тоже? — голос пропал, остался только свистящий шепот. Эрик сжал кулаки, боясь, что не удержится и вцепится в Камерона.

И все-таки Камерон смутился. И не пожелал это спрятать.

— Я не собирался, — ответил с неохотой. — Но чертовски болело. Как выяснилось, там какой-то застой произошел или что-то в этом роде. Нужно было… механически опорожнить железу.

— Отек в результате излишнего механического раздражения, — на автомате ответил Эрик, выцепляя главное из сказанного. У Зака была проблема, ее требовалось решить. Здоровье — это важно, а для человека, связанного многомиллионными контрактами, еще и дорого. Но потом, как вторая волна цунами, всегда более тихая и медленная, но самая смертоносная, разрушающая до основания все, что выстояло при первом ударе, до него докатилась вся фраза. И Эрик сорвался. Схватил Камерона за футболку, подтягивая к себе, прорычал в лицо: — Почему он? Что, самому подрочить статус не велит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зак нахмурился и ударил его по руке.

— У него врачебная лицензия, — ответил сухо. — И он, черт побери, все мое тело вдоль и поперек знает. И потом… — он пожал плечами. — Так вышло.

— Как вышло? — Эрик толкнул Зака в грудь, прижимая спиной к перегородке между кухней и гостиной. Навис над ним, упираясь ладонями в стену позади головы Камерона. — Его лицензированные пальцы оказались недостаточно хороши, и вы продолжили с его не менее лицензированным членом? С каких пор в Америке секс включили в реестр медицинских манипуляций?

— А с каких пор я должен перед тобой отчитываться? — Зак схватил его за плечи, не позволяя отшатнуться. — А, Эрик? Что-то я не помню, чтобы ты требовал от меня клятв верности. Даже тогда, когда я был готов их принести!

Эрик дернулся, как от удара. Оттолкнулся ладонями от стены, отпрянул назад вместе с повисшим на нем Заком, а потом грузно подался вперед, с силой вжимаясь грудью в его грудь.

Ему казалось, вчера Зак понял все без слов и также молча согласился. Но нет, Камерон воспринял произошедшее по-своему.

— Я требую их сейчас, — выговорил Эрик, с трудом шевеля непослушными губами. — Хочешь — вызывай этого лицензированного агента и подпишем договор, но пока ты со мной, чтобы и думать не смел трахнуться на стороне!

Зак чертов Камерон — этот непостижимый Зак чертов Камерон — неожиданно улыбнулся.

— Ладно, — согласился он так легко, будто только этого и ждал. — Договорились.

Оглушенный и потрясенный, измученный бессонной ночью и измотанный бесконечным днем, Эрик несколько секунд молча смотрел на Зака, пытаясь понять, шутит ли тот или говорит правду. А потом сгреб в охапку и впился поцелуем в чуть обветренные губы.

— Я купил мяса на стейки, — сказал, все еще не в силах отпустить Камерона.

— Я тоже, — негромко рассмеялся Зак и крепко его обнял. — Но давай проговорим еще раз, — сказал затем тихо. — Я не буду спать с Куртом — и ни с кем другим, разумеется, тоже. Но это не значит, что мы не будем общаться. Увольнять его я не собираюсь.

— Ты давно его знаешь? — спросил Эрик.

— С детства, — Зак чуть улыбнулся. — Лучшие друзья были и в школе, и в Академии. Да и вообще всю жизнь.

Эрик почти ожидал такого ответа, и все равно под ребрами больно кольнуло: он в очередной раз ощутил собственное одиночество. Отец слишком часто менял работу, и Эрик просто не успевал завести друзей. А став постарше, и вовсе сторонился общества, чтобы никто не узнал ненароком, какие тайны скрываются за стенами его дома.

— Он действительно хороший друг, раз ваши отношения выдержали испытания деньгами, — Эрик улыбнулся и мог только надеяться, что получилось правдоподобно. — У меня таких никогда не было, — признался тихо. — Да и вообще никаких.

Вместо ответа Зак его поцеловал.

— У меня тоже не так уж и много,— заверил затем шепотом. — Собственно, только Курт и есть.

— Но это на одного больше, чем у многих, — Эрик обнял его, мягко укутывая в свои руки. — Только пусть держит штаны на замке! А то я подарю ему пояс верности и не отдам ключа, — сказал с усмешкой, с удивлением понимая, что больше не злится на Курта.

Зак рассмеялся, покачав головой и потянул его на кухню.

— Извините, мистер Ласард, это все, что смогли найти, — девушка-костюмер быстро распарывала шов на камзоле. — Я успею подогнать, через полчаса будет готово.

— Не волнуйтесь, если что — пойду в рубашке, — успокоил ее Эрик, надевая свой пиджак.

Камзол оказался слишком узким. Стоять в таком было еще возможно, но вот о работе с мечом можно было забыть.

Эрик глянул на лежавший на столе меч и закрыл глаза, позволяя гримеру работать с его лицом.

Сегодня он совершенно не волновался: у них с Камероном было достаточно времени, чтобы отрепетировать бой. Изобразить чувства оказалось труднее, но и с этим почти не возникло проблем — кто бы мог подумать, что недавняя ссора послужит еще и эмоциональным ориентиром. Эрик, если бы мог, с радостью позабыл бы и свою ревность, и мучивший его страх, и горькую, разъедающую все ярость. Но его память запечатлела все с фотографической четкостью, а привычка анализировать разложила каждое событие до мельчайших деталей.

Зак был превосходным мечником. Эрик усмехнулся, вспомнив как тот смеялся после первой тренировки — предполагалось, что все время они потратят на отработку простейших ударов и шагов, а в итоге получился полноценный бой, и победил Камерон. Потом, уже дома, он показал Эрику фильм про странствующего рыцаря, роль которого принесла ему первый гонорар в десять миллионов, и рассказал о нескольких месяцах ежедневных тренировок.

Во время съемок обязательного ролика они дурачились и воспроизводили известные сцены поединков из других фильмов. А вечером снова бились в садике Зака, сдвинув в сторону диван и стол. Эти тренировки заменили Эрику и плавание, и остальные физические нагрузки, а Зак входил в зал только чтобы сделать растяжку.

И да. Все это время Эрик жил в доме Камерона, заехав домой лишь однажды — за вещами. Как относиться к этому, он не знал до сих пор, и решил просто отпустить вожжи.

Курт приезжал почти каждый день и, совершенно не смущаясь, регулярно интересовался, как поживает простата Зака, и не нужно ли сделать ей массаж.

Услышав такое в первый раз, Эрик поинтересовался, не нуждается ли Курт в массаже печени. На второй — продемонстрировал ему свои медицинские лицензии. Льюис вежливо отказался от первого предложения, молча кивнул на второй выпад, но на следующий день опять спросил про массаж.

Эрик наконец понял, что это что-то вроде игры, и попробовал в нее вступить.

— Я утром уже помассировал, — сказал со слегка натянутой улыбкой.

Глаза Курта довольно сверкнули.

— Отлично, а то я уже начал переживать, — заявил он. — Помни, это нужно делать каждый день, а лучше два раза в день. Если не будешь успевать — звоните доктору Льюису.

— А если мне захочется попрактиковаться в закрытом остеосинтезе — тоже звонить? — поинтересовался Эрик. — Как раз хочу написать статью об особенностях переломов челюсти и лицевых костей черепа.

— Звучит сексуально, — протянул Курт, нисколько не стушевавшись. — Я как раз хотел поправить форму носа.

Зак громко фыркнул и ушел в дом готовить лимонад.

Но самым странным было то, что Эрик не чувствовал больше сексуальных флюидов между этими двумя. Они шутили, смеялись, неизменно подначивали друг друга — в том числе и грязными шуточками, но ни разу у него не возникло и тени сомнения: дальше дружеских объятий дело не шло.

Вчера Курт, приехав с очередным ворохом документов, привез еще и кучу еды. Помимо любимых Заком жареных блюд были и вполне нейтральное тушеное рагу и простой овощной салат.

— Это у тебя желудок гвозди переваривает, — сказал наставительно Камерону. — И на боках ничего не откладывается, сколько ни корми. А другим людям нужна человеческая пища!

Они засиделись дотемна, отдавая должное вкусной еде и тишине теплого вечера. А ночью Эрик задыхался от удовольствия, раскинувшись на колкой траве, и звезды качались в такт движениям трахающего его Зака.

К счастью, никаких последствий у его ревнивой эскапады не оказалось. Все прошло через несколько дней, и уже в пятницу Зак буквально потребовал трахнуть его наконец, устав, видно, ждать, когда Эрик закончит заниматься самоедством.

— Ну, ты готов? — в гримерку заглянул Камерон. — Продюсеры дали добро на бой без правил. В смысле — на то, кто победит в реальности.

— Тогда лишь судьба вправе решать, чей меч напьется нынче крови! — патетично продекламировал Эрик и оглянулся на вошедшую костюмершу. Судя по ее расстроенному виду, сильно расставить камзол не получилось.

— Припуски слишком маленькие, — вздохнула она и показала камзол с распоротыми швами.

— Да и ну его, — добродушно ответил Эрик. Куда больше камзола его занимал предстоящий бой. Пожалуй, иметь полную свободу действий на площадке — это самое крутое, что может быть. Теперь самому снять фильм захотелось еще сильнее.

— Слушай, так может, это и хорошо? — с интересом глянул на камзол Зак. — Может, наоборот? Чуть подпороть, и пусть красиво порвется прямо на сцене?

— Я распоротые швы сметочными стежками закрою, получится очень хорошо! — просияла костюмерша, и Эрик не смог заставить себя снова расстроить ее.

— Идет, — согласился он. — Мы будем сражаться ни на жизнь, а на смерть!

Девушка согласно кивнула и бегом умчалась в костюмерную. Эрик встал, обнял Зака, жалея, что нельзя его поцеловать прямо сейчас — грим размажется.

— Хочешь, поедем после съемок ко мне? — спросил осторожно. — Погреемся в бочке.

Если Зак и удивился предложению, то виду не подал и сразу же кивнул.

— Чертовски интересно посмотреть на твою обитель, — сказал он, усмехнувшись. — Я почему-то представлю японское сёдзе. Ну то есть никакой мебели, матрас на полу и все такое.

Эрик мог только удивляться, как Зак успел настолько хорошо его изучить. Хотя, может быть сработал стереотип. Ведь кто-то сказал, что наши пристрастия к еде — отражение нашей жизни. А может и не говорил, и Эрик сам так решил, глядя на отца. Тот мог есть прокисший суп и запивать молоком, разбрасывал по столу объедки, вечно обливался чем-то, мог прилюдно ковыряться в зубах, а уж отрыжка…

— Почти, — ответил он. — Послабление только в наличии кухонной техники да в спальне есть телевизор. Зато я не теряю вещи по дому! — Эрик хмыкнул.

Привычка Камерона разбрасывать все вокруг поражала. Тот запросто мог бросить на первую попавшуюся поверхность вынутые из почтового ящика счета, бухнуть сверху сценарий, поставить чашку с чаем, а потом полдня искать клочок бумаги, где записал что-то неимоверно важное. Он умудрялся устраивать бардак даже при ежедневных визитах клининговой службы. Иногда Эрику казалось, он просто не мог находиться в упорядоченном пространстве.

— Ты их и в моем доме не теряешь, — фыркнул Зак, нисколько не смутившись. — Но будь уверен, я свои в твоем затеряю запросто, даже если ты выделишь мне комнату с одной только подушкой на голом полу.

— Не сомневаюсь в твоих способностях, — рассмеялся Эрик. Первые пару дней он пытался поддерживать порядок, раскладывал вещи, подбирал валявшиеся на полу предметы одежды. Но потом забросил это дело. Для него самого любое нарушение привычного расположения было сигналом тревоги и поводом для реагирования, а Зак, казалось, наслаждался хаосом. Он выкликивал смешную присказку о том, что вещь-вещь, погуляла и вернись — Эрик мог поклясться, придуманную им самим — и плевал на поиски. И, как ни удивительно, искомая потеря находилась тут же, на самом видном месте.

С едой было немного труднее. Тяжелая пища с огромным количеством жира и сахара пока не стала причиной обострения проблем Эрика, но в скором времени грозила ими. Но и тут Камерон оказался очень гибким: он спокойно ел и рыбу на пару, просто поливал ее тонной жирного соуса. А на завтрак Эрик обходился своей привычной кашей, позволив себе яичницу с беконом пару раз за неделю.

Но была одна вещь, которая раздражала неимоверно. Зак по-прежнему много курил. Как Эрик ни пытался отвлекать его, подсовывать статьи о вреде этого занятия, даже намекать, что это не очень-то приятно — целоваться с пепельницей — ничего не помогало. Пачка, а то и две улетали за один день, и большую часть свободного времени Зак проводил валяясь на диване в саду с сигаретой в руках.

А в компании Курта Зак курил в два раза больше.

— Мистер Ласард, мы начинаем через пять минут, — в гримерку заглянула ассистент. Увидела Зака, улыбнулась. — Добрый день, мистер Камерон. Мы начинаем через пять минут.

И убежала.

— Пошли? — спросил Эрик. — Если я выиграю бой, ты сократишь вдвое число перекуров, — озвучил он внезапно пришедшую в голову мысль.

Зак предсказуемо нахмурился.

— На неделю! — попытался увильнуть он.

— На две, — Эрик понимал, что тут важно не передавить. Главное, чтобы Зак вообще согласился, а за две недели организм уже перестроится и не будет нуждаться в таком количестве никотина.

— Ладно, — Зак, прищурился, явно прикидывая, что потребовать с него. — А если выиграю я, мы поедем к Курту и устроим вечеринку в бассейне. Потому что у него охренительный бассейн!

— Договорились, — согласился Эрик. — Но я все равно одолею тебя, так что начинай думать, чем будешь занимать руки и голову!

— Не знаю как насчет всей головы целиком, но рот я точно чем-нибудь займу, — хмыкнул Зак и провокационно погладил гарду своего меча.

— Идем, или съемочной группе придется делать перерыв, пока тебе будут подправлять грим, — Эрик ощутил, как кровь устремилась в пах. Сколько бы они ни трахались с Заком, желание не становилось меньше, а наоборот, только увеличивалось. Будто тело решило компенсировать все годы воздержания.

— Нет уж, — хмыкнул Зак и крепко сжал рукоятку. — Сосать я тебе буду завтра у бассейна! — и первым вышел на сцену.

Эрик поспешно накинул принесенный костюмершей камзол, поправил меч и пошел вслед за Камероном.

Монтажеры и звукорежиссеры постарались на славу. Их тренировочный бой совместили с музыкой из “Звездных войн”, “Властелина колец”, “Гладиатора” и даже “Пиратов Карибского моря”. Зрители восторженно ахали и оглушительно смеялись, а потом добрых пять минут одаривали Зака и Эрика овациями.

— Кажется, лидер на этой неделе определился даже до выступления последних участников, — ведущий явно импровизировал. — Но нам все-таки хочется увидеть любовь…

— ...и ощутить ненависть, — закончила ведущая отрепетированную фразу. — Да начнется бой!

Зал погрузился в темноту, на сцене подняли занавес, обнажая декорации замка.

Зак встал напротив Эрика, поднял меч вертикально вверх, приветствуя противника, а потом резко опустил вниз. Вгляделся в глаза и…

— Я спал с Куртом, — сказал едва слышно, одними губами, но Эрик прекрасно его понял.

Он поднял свой меч, а потом резко рассек им воздух, без предупреждения нанося удар. Подзабытая ярость накатила снова. Какого хрена, ведь Камерон обещал..

— Я открылся тебе, предатель! — закричал он, пытаясь не выпасть из образа, и пошел в атаку.

Почти мгновенно разум проанализировал происходящее, и до Эрика дошло, что Зак не сообщил ему о факте нового секса с Куртом, а просто решил его так взбодрить. Желание немедленно убить Курта, а потом запереть Зака в доме прошло, но Эрик сумел поймать и удержать нужный настрой для поединка.

Это был настоящий бой. Эрик несколько раз едва не остался без пальцев — благо у мече были крепкие гарды — и почти мгновенно обзавелся болезненными ушибами. Но на все это было плевать. Главным было другое: азарт боя, умелые ловкие выпады, которые было чертовски трудно блокировать, и горящие восхищением, весельем и любовью глаза. Кажется, все это было в сценарии… Вот только Эрик никак не мог заставить себя вспомнить, что все это лишь игра.

— Почему ты поступил так? — Эрик снова пошел в атаку, прижал Зака к стене. — Я верил тебе, как себе, я тебя любил!

Во время репетиций произнести эти слова было неимоверно трудно. Но сейчас они легко слетели с губ, и Эрик по-настоящему ощутил и бесконечную, почти что безумную любовь и страшный яд разочарования, разъедающий сердце. Он посмотрел в глаза поверженному врагу, еще недавно бывшему любимым.

— А сейчас что? — голос Зака звенел без всяких усилителей. — Кончилась любовь? Недолговечной же она была! — он перехватил его руку с занесенным мечом и подался перед. — А вот я по-прежнему… — выдохнул в лицо. — Люблю.

— Предатель… — прохрипел Эрик, с ужасающей ясностью понимая, что не может ненавидеть. Он опустил руку с мечом, посмотрел Зак в глаза и как загипнотизированный качнулся вперед, накрывая его губы своими.

Где-то на заднем плане послышался приглушенный вздох. Эрик спохватился, почти отпрянул, но понял, что отступить сейчас будет глупо. Да и в сценарий вроде укладывается. Эрик свободной от меча рукой обхватил Зака за шею. Прошептал:

— И я люблю, — и поцеловал, сразу же проскальзывая языком в рот Камерона. Губы зака дрогнули — он, кажется, не ожидал ничего подобного. Но ответил он так, будто не было ни людей, ни камер. И вместо того, чтобы вонзить по сценарию меч в специально сделанную прорезь в благополучно порвавшемся камзоле, отбросил его прочь.

Собственный меч выпал из ослабевших пальцев. Эрик положил ладонь Заку на затылок, еще углубляя поцелуй.

— И все войны мира бессильны перед любовью! — восторженно всхлипнула ведущая.

Освещение погасили, а затем вспыхнул экран и началось воспроизведение только что сыгранной сцены.

— Я напортачил? — с трудом разорвав поцелуй, спросил Эрик у Зака. Сам он не чувствовал себя виноватым.

— Пока не знаю, — усмехнулся Зак, тоже не выглядя особенно расстроенным. — Но чувствую, вечеринка отменяется. Завтра Курт будет дрючить нас обоих.

— Тогда особенно важно отмокнуть сегодня в фурако, — хмыкнул Эрик. — Неудобно будет, если он нас дрючить станет, а мы потные и грязные, — и отстранился, потому что сцена снова осветилась, а к ним спешила ведущая.