Стань Звездой!

Глава 19

Телефон звонил и звонил, а Заку категорически не хотелось открывать глаза. Но звонок человека, на чей номер стояла мелодия, угрожающе кричащая сейчас из динамиков, Зак просто не мог проигнорировать.

— Да, Курт… — пробормотал он, ткнув к значок громкой связи.

— Ты игнорируешь всех, или только я в немилость впал? — послышался уверенный голос. Курт издал смешок. — Уже думал ехать к тебе.

Взвесив все за и против, Зак буркнул:

— Приезжай, — и сбросил вызов.

Ласард укатил на какие-то выездные съемки аж на три дня, да и смена компании была бы кстати. Потому что вот уже почти неделю Зак чувствовал себя ленивым, разморенным жизнью домашним котом. Семейным, к тому же. И самое ужасное — ему это нравилось. Пора было встряхнуться и вспомнить, что существует другая жизнь.

Курт явно был неподалеку, а то и вовсе сподобился позвонить, уже выехав, потому что Зак успел только выкурить сигарету и принять душ, когда ожил интерком. Зак натянул футболку и пошел открывать.

— Неплохо выглядишь, — вместо приветствия заявил Курт, похлопывая его по плечу. — Я уж думал, Ласард тебя гоняет двадцать четыре на семь, а ты, оказывается, дрыхнешь до обеда.

— Нет, с Ласардом мы договорились, — улыбнулся Зак, пропуская Курта в дом. А точнее, в сад, потом что до дома тот дошел только чтобы скинуть обувь на специальную подставку. И тут же завернул к дивану, садясь на место, прочно облюбованное за эти дни Эриком. Зак сел рядом и молча протянул Курту пачку сигарет.

— Если ты когда-нибудь бросишь курить, я официально подам на развод, — с чувством заявил Курт, беря себе сигарету. Взял протянутую Заком зажигалку, прикурил и, удовлетворенно прищурившись, затянулся. — Дружище, как меня задолбали эти помешанные на здоровом образе жизни, ты бы знал!

Зак мужественно удержался от смешка и затянулся.

— Не скажи… — протянул он со всей серьезностью, на которую был способен. — Иглоукалывание — отличная штука, как оказалось.

— Вот спасибо, я обойдусь старым добрым тайским массажем, — фыркнул Курт, выпуская в небо струю дыма. — Причем массажа можно и поменьше, а вот таек побольше. Две, а лучше три, — он снова затянулся.

— Кстати, да… — согласился Зак, но никакого энтузиазма мысль не вызвала. — Ты как? Хотел что-то или просто соскучился? — он покосился на Крута и лег, привычно опуская затылок ему на колени.

— Скучать мне не дают твои счета и осаждающие меня режиссеры и сценаристы, но это не мешает мне что-то хотеть, — прикосновения тонких прохладных пальцев ко лбу было тоже привычным. — Тебя в мой офис не заманить ничем, я привез тебе отчет, новые редакции контрактов и пару предложений, как мне кажется, весьма вкусных. Взамен рассчитываю на большую яичницу с беконом и очень крепкий кофе.

— Что-то измельчали твои желания, — усмехнулся Зак, глянув на него снизу вверх. На ярком солнечном свете совсем светлые волосы, брови и ресницы Курта были почти не видны, расплываясь светлой дымкой, что делало его похожим на призрака.

— Ну, у меня была идея приехать без звонка и застать тебя сонным и теплым, — Курт затянулся, стряхнул пепел в большую пепельницу и медленно выпустил дым, отчего схожесть с призраком еще усилилась. — Но раздеть тебя и загнать под одеяло — дело недолгое. Достала трава и мюсли, хочу нормального мяса, — серые глаза Курта потемнели, и стало понятно, что говорит он совсем не о еде.

Зак усмехнулся и выдохнул ему в лицо колечко дыма.

— Сначала покажи, что ты там принес, а потом я подумаю, что положить в твою кормушку, — сказал лениво.

— Поверь, ты с радостью зажаришь мне самый большой стейк, — Курт гибко нагнулся вперед и быстро поцеловал Зака в губы, обдавая табачной горечью. — Слезай с моих коленей, пока я не потребовал аперитив перед основным блюдом.

Трахаться все еще не слишком хотелось — перед отъездом Ласард повторил свои фокусы сначала с иголками, а потом с длиннющим трахом на грани измождения — поэтому Зак послушно поднялся и с неохотой взял протянутую папку.

— Ты же помнишь, что до конца съемок в “Звезде” я работать отказываюсь? — уточнил с подозрением.

— Ты заставил меня подписаться под этим пунктом, — поморщился Курт. — Но честно говоря, твоя “Звезда” прокормит нас не только этот год, а и десяток следующих. С каждым удачным выпуском твой ценник разрастается, и если Ласард не завалит “Зеленую милю”, гонорар в тридцать миллионов за фильм для тебя станет рядовым.

— Не уверен насчет “Зеленой мили”... — Зак потер подбородок. — Но потенциал у него на самом деле есть. Жаль только, его не будет пару дней. Но за оставшиеся я его дожму.

— О да, оживи Пиннокио и преврати его в мальчика, — напутствовал Курт. — Третья страница, в самом низу, — продолжил, сразу став серьезным. — Неплохая цифра, да? Теперь ты можешь позволить себе один-два некоммерческих проекта, — протянул Заку еще одну папку. — Мне кажется, вот эти варианты могут выстрелить. Пора выводить тебя на серьезные премии.

— Даже так... — Зак присвистнул, пролистав бумаги. — Трава да овес неплохо на тебя влияют — с голодухи ты способен на подвиги.

— Мюсли, — поправил Курт. — Сухие, безвкусные и страшно полезные, — он придвинулся вплотную к Заку и обнял его за плечи. — Ну как? — прошептал, обдавая горячим дыханием ухо. — Я заслужил кусок мяса и рюмку лимончелло? — положил руку Заку на колено и медленно повел ее вверх.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зак усмехнулся, невольно вспомнив Ласарда в той же ситуации. То, что одному пришлось практически всучить насильно, второй едва ли не требовал.

— Ты знаешь, где рюмки, — ответил он, не двигаясь с места.

— Но я не знаю, какая из всех бутылок в твоем баре достаточно созрела, — Курта, кажется, совершенно не остудил такой холодный прием. Он потерся носом о шею и накрыл ладонью его пах. — Я хочу самый лучший ликер, и я его получу! — он впился в рот Зака поцелуем.

Мелькнула мысль остановить его, мягко дать понять, что сегодня нет настроения на секс, но почти сразу же Зак понял: это неправда. Они спали с Куртом много лет — иногда часто, едва ли не ежедневно, иногда — не встречаясь месяцами. И он был единственным постоянным любовником, который ничего не требовал, запросто мог дать заднюю по первой просьбе и главное — всегда мог завести.

Вот и сейчас тело мгновенно отозвалось на знакомое прикосновение, и Зак передумал предлагать встретить в другой раз.

Курт конечно почувствовал это. Его прикосновения стали увереннее, дыхание сбилось, а поцелуи скорее напоминали укусы.

— О, да! — выдохнул Курт, бесцеремонно задирая футболку Зака. Ущипнул за сосок, сильно, почти до боли, как больше всего нравилось Заку, и тут же лизнул покрасневшую кожу.

А потом встал, схватил Зака за плечи и резко дернул, поднимая на ноги. Толкнул спиной вперед, заставляя рухнуть на скрипнувший стол, подхватил под колени, и одним движением сорвал с него штаны.

— Тормози, любитель морковок, — фыркнул Зак, чувствуя как от уверенных действий без лишних вопросов все внутри сладко сжимается в предвкушении, и неохотно признался: — Задница побаливает.

Он подумал мгновение и забрался на стол повыше, вытягивась в полный рост.

— Иди сюда, — позвал он Крута и похлопал себя по бедрам.

— Что, из окна неудачно прыгнул? — хмыкнул Курт и принялся стаскивать с себя джинсы. — Или у тебя хватает времени не только на репетиции? — выпутался из рубашки и навис над Заком: высокий, худой, светлокожий.

— Да вот представь себе, — усмехнулся Зак, затягивая его на себя и с удовольствием целуя. — Отпуск в полном разгаре.

— Познакомь меня с ним, — Курт оседлал его бедра, потерся задницей о пах и вжался в Зака всем телом. — Хочу пожать руку тому, с кем ты наконец хватанул больше, чем можешь прожевать.

Курт взял руку Зака в свою, потянул себе за спину. Пальцы ткнулись во влажные складки, и Курт коротко вздрогнул.

— А если бы я оказался не в духе? — хмыкнул Зак, с удовольствием загоняя два пальца в хорошо подготовленное отверстие. — Поехал бы к Элиоту?

— Заглянул бы в сексшоп на третьей Авеню, — фыркнул Курт и со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы, когда Зак резко согнул пальцы, с силой надавливая на простату. — Лучше с резиновым членом развлекаться, чем снова связаться с Элиотом… Да, сделай так еще… — попросил он и выпрямился, упираясь ладонями Заку в живот. — Люблю твои пальцы! Чуть меньше, чем твою задницу и член, но все равно люблю!

Зак хмыкнул и стал разминать набухшую и, кажется, давно уже возбужденную простату, пытаясь вспомнить, как делал этот Ласард. Как же у него получалось словно до самого нутра дотянуться, даже не вгоняя пальцы до конца?.. От воспоминаний и надежды, что Курту сейчас также хорошо, как было ему самому, Зака бросило в жар.

Кажется, не его одного. Курт выгнулся, крепко впился пальцами в его бока и застонал.

— Кто тебя этому научил? — выдохнул он, наклонился, поцеловал Зака. — Впрочем, неважно… главное — не останавливайся!

Он снова откинулся назад и еще шире развел колени в стороны.

Нестерпимо хотелось насадить его на колом стоящий член, но еще больше — прочувствовать чужое удовольствие до конца. Интересно, а у Эрика были те же проблемы?.. Член капнул смазкой Заку на живот, когда Курт дернулся на его пальцах всем телом.

— А если тебе еще иголку вставить… — Зак приподнялся и дотянул до его живота, целуя в нежную кожу под пупком. — Вот сюда…

— Лучше член, и лучше в задницу, — выдохнул Курт. — Или оставь пальцы там, где они сейчас, но поцелуй немного ниже…

Но вопреки своим словам, он не спешил насадиться на член Зака. Коротко стонал в ответ на особо удачные прикосновения к простате, ерзал задом и жмурился. Его член — длинный, с крупной ярко-алой головкой, дергался, прижимаясь к животу, снова и снова капал смазкой.

Зак даже не задумался, ловя его губами. Это было так правильно, так нужно. Он ласкал его, как ласкал бы любой другой член, столь отчаянно нуждающийся в удовольствии. И все же где-то на задворках сознания то и дело возникала мысль, что сейчас он ласкал член, а в прошлый раз, на конюшне — его хозяина.

— Зак, скажи мне, что ты не натер еще и член, — простонал Курт, выгибаясь под немыслимым углом. — Трахни меня уже, сил нет!

Он был красив сейчас: голый, возбужденный. Под кожей перекатывались идеальные по форме и размерам мускулы, уложенные с утра волосы растрепались. Вот только потел Курт исключительно в спортзале, и единственным риском в его жизни было вождение автомобиля.

Зак был совершенно уверен, что на его месте Эрик никогда бы не уступил. Довел бы дело до победного конца и улыбался бы, глядя как Зак заливает спермой все вокруг.

И, возможно, Зак так и поступит. Но только когда на его пальцах будет сам Ласард.

— Поехали… — выдохнул Зак и усадил Курта на свой член.

— Держись, дружище, — прохрипел Курт и принялся трахать себя членом Зака. Сходу взял бешеный темп, резко опускаясь и поднимаясь так высоко, что внутри него оставалась только головка.

Действительно, только и оставалось, что держаться — Зак схватился за края столешницы и даже не пытался угнаться за Куртом. И кончал вместе с ним — почти также долго и сладко, как под Ласардом с его чертовым марафоном.

— Как я люблю трахаться с тобой в саду, — тяжело дыша, выговорил Курт. Протянул руку к валяющимся на диване джинсам, достал пачку сигарет. Прикурил, затянулся, а потом поднес сигарету к губам Зака. — Лучший в мире десерт.

Зак улыбнулся и с наслаждением затянулся.

— Хорошо, что заехал, — сказал, рассеянно гладя Курта по сильным бедрам. — А то я последнее время что-то стремительно старею, кажется.

— Скорее Лю наконец совершит каминг-аут, чем тебя одолеет подагра и склероз, — Курт затянулся сам и снова поднес сигарету к губам Зака. Дал затянуться, выпустить дым и поцеловал. — Тебя, мой друг, похоронят с эрекцией.

— Я сейчас не про член, — усмехнулся Зак и притянул его к себе, укладывая рядом на ставший уже казаться слишком жесткий стол. — Я как-то… Не знаю. Душой обмяк.

— Мы же не говорим о слове на букву “л”? — Курт приподнялся на локте и заглянул Заку в глаза. — Камерон, я откажусь от комиссионных за три проекта, если найдется тот или та, кто сумеет удержать тебя в узде. А ты знаешь, что я никогда не работаю про боно*.

____________________________________________________________________________________

*«Pro bono» (от лат. pro bono publico «ради общественного блага») — оказание профессиональной помощи благотворительным, общественным и иным некоммерческим организациям на безвозмездной основе.

____________________________________________________________________________________

— Об этом пока рано, — поморщился Зак. — Но… Фиг его знает. Там просто не выйдет по-другому.

— До твоих первых съемок, — спокойно ответил Курт. Он докурил, затушил бычок в пепельнице. — Я могу рассчитывать на завтрак и кофе, или у тебя планы?

— Никаких планов, — покачал Зак головой. — Оставайся.

А сам с неожиданной для себя горечью подумал, что Курт прав. Не стоило даже обольщаться: с Эриком все равно ничего не выйдет, хоть спи с другими, хоть не спи. Тому были нужны отношения вполне определенно рода. И надежный, правильный партнер ему под стать.

С этой мыслью Зак отобрал у Курта пачку и закурил еще одну сигарету.

Эрик спокойно дал костюмерше разгладить невидимые глазу складки на синем тюремном комбинезоне, пока гримеры заканчивали прилаживать ему на макушку фальшивую лысину.

— Мистер Ласард, ваш выход через пять минут, — услужливо сообщил ассистент.

— Спасибо, — отрешенно ответил Эрик, пытаясь не потерять концентрацию.

Съемки затянулись из-за неподходящей погоды, и вместо трех дней его не было в городе почти неделю. Приехав вчера после обеда, он встретился в клубе с Камероном и сразу со съемочной группой. В этот раз им не потребовались постановочные “неудачные дубли”, потому что сыграть эмоции оказалось предсказуемо трудно.

Гримеры все еще крутились вокруг, но Эрик закрыл глаза и плотно сцепил руки в замок.

— Я иду по миле, я иду миле, я иду по миле… — зашептал он. В комнате все притихли. — Я иду по зеленой миле…

Вставая с кресла он сгорбился, стараясь прочувствовать весь вес большого тела. Выставил руки вперед, подставляя под бутафорские наручники. И сделал первый шаркающий шаг на сцену.

Зак смотрел на него красными опухшими глазами. Его плечи вздрагивали.

— Все будет хорошо, — сказал ему Эрик тихо. — Это тяжелый момент. Но я потерплю.

Щека Зака дернулась.

— Джон… — сказал хриплым надломленным голосом. — Сейчас это надо снять, — и указал на маленький крестик в глубоком вырезе тюремной робы.

Эрик послушно наклонил ставшую вдруг невероятно тяжелой голову.

— Когда я усну, да? — спросил он, когда Зак, запнувшись несколько раз, пообещал вернуть ему крестик потом. — Я немного поспал сегодня днем, и видел сон…

Слова путались, Эрику казалось, он перескакивает с одной мысли на другую, пропускает целые фразы. Благо, сейчас это было даже на руку: и в фильме, и в книге, отрывок из которой Камерон зачитал ему вслух, Джон Коффи говорил именно так. Эрик медленно шел по выстроенным декорациям коридора, почти не обращая внимания на находящихся рядом сразу двух операторов. В руку повыше локтя впивались горячие пальцы Зака, слышалось его сбитое дыхание.

Хорошо, что Эрик много лет посвятил медитациям и прекрасно умел сохранять нужный душевный настрой. Потому что бутафорские наручники неприятно царапали кожу, а голова под силиконовой накладкой невероятно чесалась.А еще грим, превративший его в чернокожего, слишком яркий свет и необходимость показывать эмоции, когда Эрик привык их скрывать — было просто непонятно, как можно делать все сразу одновременно, и еще произносить текст с нужной интонацией.

Но у Зака, кажется, этих проблем не существовало. Застегивая ремни на его руках и ногах, он глотал слезы — совершенно настоящие. А потом встал напротив, посмотрел в глаза…

— Они все ненавидят меня… — прошептал Эрик, вдруг забыв обо всем, кроме боли в этих глазах. — Господи, как же меня ненавидят…

Заку пришлось стереть слезы рукой — с такой силой они брызнули из глаз.

— Что я могу сделать?.. — едва слышно прошептал он.

— Не надо мешок, — выдавил Эрик сквозь внезапный комок в горле. — Я боюсь темноты.

Зак посмотрел куда-то за его спину, дал кому-то невидимому знак. Эрик вздрогнул всем телом, когда почувствовал сквозь накладку на голове холодную влагу от губки. Пока Зак прилаживал ему на голову колпак от “старой замыкалки”, струйки воды текли по лицу Эрика.

— Ему уже больно? — включили запись сопутствующих звуков.

— Простите, что я такой, — выдохнул Эрик, с изумлением осознавая, как сильно бьется сердце. Будто он и вправду сидит на электрическом стуле, и это ему сейчас объясняют, что согласно законам Соединенных Штатов через его тело пропустят электрический ток.

Короткое рукопожатие, взгляд в глаза… Эрик мог поклясться, что Зака Камерона на сцене нет. Пол Эджком прощался с Джоном Коффи и пытался понять, что не так с этим миром, если приходится поступать подобным образом.

— Я в Раю… — прошептал Эрик, глядя на него. — Я в Раю, я в Раю… — и с изумлением услышал, как дрожит собственный голос.

Не отрывая от него глаз, Зак оттеснил плечом актера возле рубильника и сам взялся за ручку.

— Прощай, Джон, — сказал он одними губами, а вслух громко объявил — будто плюнул словами в зрителей: — Позиция два! — и дернул рубильник вниз.

С оглушительным щелчком сцена погрузилась в темноту.

Несколько секунд стояла оглушающая тишина, Эрик даже успел подумать, что провалил задание. А потом зал буквально взорвался. Когда свет включили, к ним бежала заплаканная ведущая.

А Зак — Эрик потрясенно смотрел на него, пытаясь понять, как такое возможно! — он снова был самим собой. Стер со щек мокрые дорожки и улыбался, обнимаясь с ведущей и целуя ее в щечку. У него даже исчезла припухлость с глаз!

Сам Эрик с трудом поднялся с кресла, хоть ассистенты успели снять наручники и колпак. Его еще потряхивало от пережитых эмоций.

— Парни, это было неподражаемо! — с чувством выдал ведущий. — И у нас для вас есть сюрприз!

Софиты метнулись в зал, освещая идущего по проходу человека.

Эрик едва не сел обратно в кресло, когда его узнал. А вот Зак обрадовался — шагнул навстречу, первым протянул руку.

— Это большая честь для меня, Том, — сказал искренне.

И Том — Том Хенкс собственной персоной — с теплотой похлопал его по спине.

— Я бы не смог сыграть лучше! — с чувством выдохнул он, а потом протянул руку и Эрику. — Жаль, Майк не видит, ему бы понравилось, — сказал он, тепло улыбнувшись.

На большом экране появилось фото улыбающегося темнокожего гиганта, а потом пошла нарезка кадров со съемок того самого фильма, и фото самого маэстро Кинга, восседающего на “старой замыкалке”. Пожимая руку Тому Хэнксу, Эрик смог только коротко улыбнуться и сказал:

— Это было трудно.

Зал снова взорвался аплодисментами.

В гримерке было прохладно и тихо. Кожу щипало от средства для удаления грима, а глаза — от до конца несмывшейся подводки. Ужасно хотелось в душ и… увидеть Зака. Удостовериться, что печаль и боль окончательно исчезли из всегда веселых синих глаз, обнять его, убедится, что он, Эрик, по-прежнему имеет на это право.

За всю неделю Зак ни разу ему не позвонил, но пару раз писал в мессенджере.

Вчера у них не было времени даже на минуту разговора не о предстоящем шоу, не говоря о чем-то другом. Уехав из клуба, они продолжили репетировать до глубокой ночи. И Камерон, сосредоточенный, серьезный, был настолько чужим и далеким, что Эрик даже не пошел за ним в сад, когда тот отправился на перекур.

Эрик откинулся в кресле и закрыл глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Надо было немного успокоиться. Ему даже почти удалось настроиться на нужный лад, когда раздался уверенный стук в дверь.

— Эрик? — голос Зака звучал приглушенно, но его невозможно было не узнать. — Зайду?

— Да, конечно! — Эрик вскочил на ноги и направился к двери. Камерон не стал ждать, когда ему откроют, и они едва не столкнулись возле входа. Хватило одного взгляда на Зака, одной его улыбки, и Эрик ударом ноги захлопнул дверь, прижал Камерона спиной к ней, сходу впиваясь в губы голодным поцелуем.

Зак этого явно не ожидал, но ответил с пылом, а потом рассмеялся, обнимая его.

— Кто-то соскучился, смотрю?.. — протянул весело.

— А ты нет? — спросил Эрик и накрыл ладонью его пах. — Здесь же нет камер? Контрактами запрещено? — выдохнул Заку в губы, наваливаясь на него всем телом и еще плотнее прижимая к двери.

— Камер нет, но стены тонкие, — выдохнул Зак. — Звук будет слышен хорошо… — но вопреки словам с удовольствием притянул к себе ближе, схватив за задницу.

— Это наименьшая из проблем, — Эрик снова поцеловал Камерона, ощущая на его губах горьковатый привкус средства для снятия грима. — И не моя, к тому же, — шепнул Заку в ухо и скользнул вниз, опускаясь на колени.

Зак негромко рассмеялся и ласково запустил руку ему в волосы, вставая устойчивее. О том, чтобы возражать, он, кажется, даже не подумал.