Стань Звездой!

Глава 25

Удивительно, но мать Курта оказалась ничуть не расстроена спешным бегством сына, а наоборот, кажется, даже обрадовалась. Немедленно оккупировала бассейн и дала понять, что очень устала с дороги.

Оставив еду, коктейль и почти полную бутылку рома, Эрик с Заком откланялись. У машины их уже ждал Курт, загружавший в багажник большой чемодан.

Еще несколько пакетов отправились в джип Эрика. Зак принес с кухни оставшиеся блюда, а Курт аккуратно уложил в салон своей машины ноутбук.

— Не грусти, мой милый дом, я тебя обязательно отвоюю, — сказал он с кривой усмешкой, прикоснувшись к покрытой штукатуркой стене гаража. — Ну или жестоко отомщу.

И первым сел за руль.

Но очутившись в доме Зака, он снова обрел хорошее настроение.

— Новоселье! — заявил он, отнеся чемодан в гостевую спальню. — Требую отметить это событие ликером!

— Да, но не как обычно, — хмыкнул Зак. — И смотри не перепутай ночью спальни.

— А то придется спать на полу, — усмехнулся Эрик. — Для троих на твоей кровати точно не хватит места.

— О, ты плохо ты знаешь Курта, — Зак фыркнул и одновременно насмешливо и с теплотой посмотрел на Льюиса. — Надо будет — он ляжет сверху.

Эрику стало интересно, а много ли было таких случаев, но он решил не спрашивать. Ревность, как оказалось, слишком мощное и жестокое чувство, и совершенно не хотелось поддаваться ему.

— Тогда я подопру дверь на ночь, — усмехнулся он и принялся расставлять тарелки. — Как в детстве дома от белых медведей делали.

— Прошу заметить, я намного умнее медведя, — протянул Курт и подозрительно прищурился. — Но ты ведь пошутил сейчас? Про страшное русское детство?

— В России, говорят, по улицам ходят бурые медведи, а не белые, — наставительным тоном сказал Эрик. — Но какое-то время я жил в крохотном городке Аляски, и встретить тым белого медведя было куда проще, чем собаку или кошку.

— Зак, держи своего медвежатника подальше от меня! — Курт схватил крышку с кастрюли и загородился ею как щитом.

— Ничего не знаю, я пошел в душ, — Зак поднял руки и быстро выскочил в коридор. — Как-нибудь сами! — крикнул оттуда.

— Похоже, ты остался в лесу один на один с огромным голодным хищником? — Эрик ссутулился, поднял руки и пошел на Курта, зажимая его в угол. — Чем будешь откупаться? В моем детстве в холодном коридоре всегда оставляли корзину с замороженной рыбой. Правда, однажды медведь так объелся, что уснул, привалившись к двери в теплый дом, и нам пришлось двое суток ждать, пока он проснется. Кстати, это было уважительной причиной не ходить в школу и на работу.

Радости Эрику от этого, правда, не было. Отец пил все это время, а мать беспрестанно молилась. В крохотном домике с двумя спальнями и кухней Эрик не знал, куда деться от пьяных выкриков и надрывных песнопений.

— Блядь, Ласард! Я тебя реально боюсь! — Курт выставил крышку вперед и упер ее в грудь Эрика. — Тем более, я ведь реально скорее всего перепутаю спальни, — он фыркнул. — Когда выпью.

— Ты, главное, трусы держи крепко, — Эрик понизил голос, и тот прозвучал почти угрожающе. — У Зака тут лепреконы водятся. В прошлое мое знакомство с ликером у меня штаны увели.

— Да знаю я тут одного лепрекона, — усмехнулся Курт, глядя ему в глаза. — Отличный малый. Минет мне должен.

— Ты сначала горшочек с золотом сбереги в целости и сохранности, — до него вдруг донесся тонкий запах кожистого, солоноватого парфюма Льюиса, и Эрик против воли сделал глубокий вдох. — Я лично пробу сниму, чтобы ни одной подделки.

Внутри что-то мелко дрожало, и Эрик надеялся, что этого не заметно внешне. Было непривычно говорить намеками, но совершенно не хотелось прекращать. Наверное, что-то подобное и называют флиртом… Эрик впервые в жизни пожалел, что юность — время, когда этот самый флирт оттачивается на десятках и сотнях свиданий, для него была посвящена работе и учебе.

— Возьмешь мой золотой на зуб? — Курт вздернул бровь.

Его лицо нельзя было назвать красивым, но оно было очень живым. И сейчас всего одним жестом передавало и удивление, и добрую необидную насмешку, и азарт. А еще то, что Курт ни на секунду не забывал, как у Эрика встало недавно от его провокационных слов.

— У алхимиков были сотни способов распознать золото без примитивного “на зуб”, — Эрик понимал, что уступает, проигрывает. Осознание, что он флиртует с Куртом, открыто и откровенно, испугало. Как и то, как быстро незыблемые, казалось, моральные принципы, прогибаются и растворяются, принимая новые правила игры.

В светло-серых, почти белых глазах Курта промелькнуло разочарование, что веселье кончилось так быстро.

— Ладно, иди уже, охотник до медведей, — хмыкнул он. — А лучше пошли вместе. В сад. Будешь своим грозным взглядом отвлекать меня от желания закурить.

— Вот уж не дождешься, — фыркнул Эрик, чувствуя, как снова разгорается азарт. — В этой битве ты точно один, синнабончик.

— Да ладно? — протянул Курт и подался вперед. — Кого ты обманываешь, а, Эрик? — сказал, понизив голос, прямо ему в лицо. — Ты ведь хочешь это увидеть.

Можно было не отвечать: по взгляду Курта было понятно, что тот знает ответ. Прочитал его в глазах Эрика, в том, как он с шумом втянул воздух.

Увидеть… Да, черт возьми, Эрик хотел! Не знал, сумеет ли остаться спокойным, удержится ли от того, чтобы не вмешаться. Но все равно хотел увидеть, как глаза у Курта за миг до оргазма выцветут окончательно, а пальцы Зака, ласкающего себя, зальет густая сперма.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Еще слово — и ты лишишься ликера, — сказал Эрик, изумившись тому, как хрипло и низко прозвучал его голос. — По статистике до девяноста процентов неудач в процессе бросания курить приходится на случаи алкогольного опьянения. Активация дофаминовых рецепторов…

Договорить он не смог — Курт вскинул руку и приложил палец к его губам.

— Стоп! — выдохнул он. — Остановись, мой говорливый друг. Ботаники никого не возбуждают.

— А мне нужно тебя возбуждать? — Эрик с огромным трудом подался назад, все еще ощущая прикосновение его пальца.

На работе ему почти постоянно приходилось находиться в тесном контакте с людьми — изображая ли рукопашную схватку или снимая сложные трюки с удержанием партнера. Эрик привык впускать в личное пространство партнеров по съемкам, но старательно избегал этого в обычной жизни. Не считая нескольких сексуальных партнерш, Камерон стал первым. Но Курт будто уже давно был “своим”. К его прикосновениям даже не нужно было привыкать - барьер был сломан в тот момент, когда Эрик прижал Зака к стеклу и встретился с Льюисом глазами.

Курт усмехнулся и склонил голову набок.

— Нет, но я уверен, что Зак со мной солидарен, — объявил он негласную капитуляцию, не став развивать тему. А потом и вовсе обошел Эрика и порылся в холодильнике, находя пакет с огурцами. Достал сразу два, хорошенько вымыл и, насвистывая, вышел в сад.

Торчать в кухне было глупо. Эрик взял из вазы большое румяное яблоко и вышел вслед за ним.

Майка, уже успевшая поужинать хорошей порцией корма, радостно щебетала в кустах. Эрик привычно уселся на “свою” сторону дивана рядом с вольготно расположившимся Куртом и с хрустом откусил яблоко.

— Где ты научился так плавать? — спросил с интересом. — Держал ответ за честь школы? Или университета?

— И там, и там, — отозвался Курт. Одного огурца уже не было. — И еще верховой ездой занимался, но в этом меня Зак всегда обскакивал, — он улыбнулся нечаянному каламбуру. — Но еще бы чуть-чуть, и ты бы меня тоже обскакал, — признался совершенно открыто и даже, кажется, с уважением.

— И Заку пришлось бы меня вытаскивать из воды, — с легкостью открылся Эрик, — потому что последние двести метров я плыл на чистом упрямстве и вряд ли осилил бы еще хотя бы пятьдесят. Я начал плавать после травмы, и сначала просто мечтал взорвать все бассейны в мире, чтобы больше не приходилось терпеть боль в недавно сломанных руках. А вот с лошадьми у меня сразу сложилось… — он снова откусил яблоко, поймал языком сладкую струйку сока, поктешую по руке. — Если захочешь вспомнить молодость, могу организовать свидание с покладистым гнедым.

— Да мне уже Зак рассказывал о ваших покатушках, — Курт откусил сразу едва ли не пологурца. — Я весь истек ядовитым соком зависти.

— Вход по приглашением с соблюдением дресс-кода, — заявил Эрик, представляя, как Курт будет смотреться в бриджах.

— Ну нет, голышом я уже как-то раз трассу Малого Приза проскакал, больше не хочется, — решительно открестился Курт.

Эрик от неожиданности поперхнулся кусочком яблока.

— Да ладно? — выдохнул он, когда приступ кашля наконец отступил. — Это был ты?

Курт широко улыбнулся и неожиданно ему подмигнул.

— Всегда рад видеть своих фанатов, — сказал ужасно довольным тоном.

— На конюшне до сих пор несколько фото висит, — Эрик доел яблоко и бросил огрызок во все еще пустую пепельницу. — Фотограф был явно впечатлен твоими трюками, таких сочных ракурсов не во всяком порно увидишь.

Курт довольно рассмеялся.

— Да, детка, я такой! — промурлыкал он, а потом скривился. — Вот за это я и вылетел из конного клуба.

— А в правилах всех турниров появился пункт об обязательном костюме, — припомнил Эрик. — Как тебя угораздило-то? И как организаторы это допустили?

Слухи ходили самые разные: и что конкурсант дал денег, и что он просто сумасшедший. Поговаривали, что это было сделано ради женщины и даже на спор. Тогда Эрик решил, что произошедшее — результат пренебрежения правилами приличий, теперь же, узнав Зака и Курта, склонялся к версии о споре.

— Да просто достали меня эти напыщенные индюки! — Курт поморщился. — Стремена укороти, сапоги поменяй, на бриджах пятно, пиджак слишком узкий. Им было важно, как я получусь на фотках, а не как проеду маршрут. Ну я дал им фоток на всю оставшуюся жизнь!

— Вот поэтому я давно бросил смотреть соревнования, — согласился с ним Эрик. — Мое приглашение все еще в силе. Если в пылу сегодняшней эвакуации ты захватил джинсы, можем отправиться в клуб, покататься. Наши лошади, может, и не мастаки выгодных ракурсов, но работяги. Хотя Мефисто мне Зак разбаловал, конечно.

Курт кивнул и откинулся на спинку дивана, беспардонно водрузив длинные ноги на стол. На нем были белые джинсы, которые одновременно и подчеркивали его худобу, и удивительным образом ее украшали.

— А бассейн у вас там есть? — поинтересовался, он глядя сквозь лимонную листву на небо.

— Есть, правда крытый и теплый, — Эрик поерзал, садясь удобнее. Зарылся босыми ногами в мягкую траву, отрешенно заметил, что пора бы подстричь газон. — Но мы можем поплавать в озере. Его регулярно чистят и берут пробы воды.

— Даже если бы его НЕ чистили и Не брали пробы, мы все равно могли бы в нем поплавать, — Курт наклонил голову и внимательно на него посмотрел. — Трудное детство? — спросил неожиданно тихо.

Эрик отшатнулся, как от удара. Он настолько привык прятать эту часть своей жизни, что даже не понял поначалу, как реагировать. Пристально посмотрел на Курта, пытаясь понять, из чего тот мог сделать такие выводы, лихорадочно вспоминал, что рассказывал Заку и пытался понять, что тот мог передать. Почти поверил, что Льюис в курсе произошедшего вчера.

— С чего ты взял?.. — начал он. Курт не отводил взгляда, такого пронзительного и внимательного, что казалось, он достает до самых глубинных уголков души. — Всякое бывало, — сознался Эрик, ощущая какую-то непонятную легкость.

Курт снова кивнул и молча похлопал его по колену. По телу пробежала дрожь. Нисколько не сексуальная, нет. Просто в этом незамысловатом жесте было столько понимания поддержки, сколько он, наверное, не получал за всю свою жизнь. Вдобавок, Курт не ждал никаких объяснений, и явно не собирался сотрясать воздух пустыми фразами о том, что все будет хорошо.

Их обоих окутала уютная тишина. Эрик наблюдал за возней птиц в листве, Курт смотрел в небо.

Зак вышел из дома, когда начало темнеть. Он был одет в тонкие домашние брюки и растянутую, очень мягкую на вид футболку. В руках у него была тарелка с сэндвичами, которую он поставил на стол, нисколько не смущаясь босых стоп Льюиса, и бутылка “Лимончеллы”. Посмотрел на них обоих, переводя взгляд с одного на другого и… улегся сверху на обоих. Курту достались ноги, Эрику — спина и голова, а задница удобно примостилась между ними.

— Ты в курсе, что стопы у него — очень мощная эрогенная зона? — спросил Курт, будто бы они с Эриком по-прежнему были вдвоем. Взял аккуратную стопу Зака в ладони, мягко помассировал.

— При желании я могу заставить кончить от прикосновения к любой точке тела, — Эрик с жадностью наблюдал, как тонкие чуткие пальцы Курта касаются кожи Зака. — Даже если это будет локоть, кончик носа или брови.

— Может? — Курт с сомнением посмотрел на Зака.

— Не знаю, но я в него верю, — усмехнулся тот и улыбнулся, закрыв глаза.

Намек был слишком очевиден, чтобы у Эрика хватило здравого смысла не поддаться.

— Тело человека — одна большая эрогенная зона, и оргазм затрагивает не только половые органы, — он вскинул руку вверх, давая понять, что помнит о ботаниках. — Как в море нет той самой отдельной молекулы, ответственной за волну, так и тут. От расчесывания волос можно кончить, от бритья или мытья головы.

Курт закатил глаза.

— Я за старый добрый секс, — заявил он. — На крайняк — хорошую дрочку.

— Солидарен, — Зак поднял вверх большой палец. — Но справедливости ради замечу, что эксперименты с иголками тоже крайне воодушевляют.

— А как насчет оргазма вообще без прикосновений? — спросил Эрик и запустил руки Заку в волосы, начиная мягко массировать голову. — Тантрический секс с правильной подготовкой и нужным партнером бывает весьма впечатляющ.

Его собственный рекорд — кончить четырежды за один сеанс. Правда, два из них были классическими, с прикосновениями и проникновением, но это нисколько не омрачало впечатлений. Одновременный ментальный оргазм с партнером, наложившийся на синхронный физический — ради этого стоило несколько часов подряд медитировать.

— Ты серьезно? — Курт состроил страдальческую мину. — Ты сможешь усидеть рядом с ним и не затрахать до смерти? Зак, бросай его немедленно, иначе умрешь от спермотоксикоза!

— Как только почувствую, что кончина близко — сразу же тебе сообщу, — заверил его Камерон.

— Поверь мне, во время тантрического секса ничего не стоит дойти до стадии, когда кончаешь насухую, потому что в яйцах не осталось ни капли, — посмотрев Курту в глаза, сказал Эрик. — Никогда не пробовал, каково это? — спросил, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Я бы тебе рассказал, что я пробовал и кто меня до этого довел, но боюсь за свой нос, — ответил Курт ответив столь же пристальным взглядом. — Когда потом два дня ноги трясутся, а член неделю не встает.

— Ой да не приукрашивай, — фыркнул Зак. — Уже через три дня ты Милу Вондер обхаживал, и что-то я не помню, чтобы она осталась недовольна.

— Мила была довольна уже самим фактом обхаживания, — усмехнулся Курт. Он вернул ногу Зака себе на бедро и принялся массировать вторую стопу. — И потом, не к тебе ли она сбежала через пару недель?

Эрик едва сдерживался, чтобы не спросить, что же такого делал Зак с Куртом. Воображение подкидывало картинки одна жарче другой, и оставалось только удивляться, как Камерон еще не ощутил, что лежать стало неудобно.

— Тссс, — Зак приложил палец к губам. — Только не говори Эрику, что мы потом оба отблагодарили Милу за то, что она была так мила. В один вечер.

— А что она потом не только ходить, но и говорить не могла — тоже не говорить? — уточнил Курт с предельно серьезным видом.

Это было уже слишком, чтобы просто сидеть и ничего не делать. Тщательно обдумав варианты, Эрик остановился на самом нейтральном: легонько потянул Зака за волосы, заставляя его запрокинуть голову, и склонился за поцелуем.

В который уже раз больно кольнуло разочарование, что судьба обделила его всем этим: беззаботной юностью, сексуальными экспериментами и дружбой. Но он привык двигаться только вперед, и потому сосредоточился на том, что у него было сейчас — стремительно развивающаяся карьера и роман. С карьерой все вроде было предсказуемо и понятно, а с романом, наоборот, зыбко и туманно, но Эрик решил жить сегодняшним днем, не отравляя удовольствие возможными грядущими расставаниями. Пока ему рады в этом доме и в этом саду, пока Камерон с удовольствием отвечает на поцелуй, а его друг готов до самого вечера травить соленые байки о своих похождениях, Эрик был намерен брать по максимуму все, что ему могли предложить.

— По-моему, кое-кто напрашивается, — задумчиво изрек Курт, и Зак странно дернулся.

Эрик приоткрыл глаза и увидел, что Камерон отмахивается от попыток Курта пощекотать ему ребра.

— Как только речь зашла о сексе втроем, он полез целоваться, — закончил Льюис свою мысль, поймав его взгляд.

— Речь была о сексе девушки и двух парней, — резонно возразил Эрик. Интересно, а как часто эти двое уводили друг у друга партнерш? Хотя “уводили” — совершенно неправильное слово. Скорее, они их делили.

— Так в чем проблема? — усмехнулся Курт. — Давай его накрасим и обрядим в юбочку, — он исхитрился и все же ущипнул Зака за бедро.

— Да что у тебя за мания такая? — возмутился Камерон, подняв голову. — Чуть что проиграю тебе — так сразу юбочку!

— И часто ты проигрываешь? — Эрик мягко обхватил его голову и уложил обратно себе на колени. Зачесал пальцами отросшие волосы, собрал их в подобие хвоста на макушке. — Мне казалось, это Курт у нас в ответчиках чаще — вон даже документы на подпись привозит с полной задницей смазки.

— Но-но, я попрошу! — Курт предупреждающе вскинул палец. — Это было мое личное желание!

— Пятьдесят на пятьдесят, — хмыкнул Зак и вздохнул. — Но на самом деле все это уже дела давно минувших дней. Сейчас мы скучные, унылые и респектабельные.

— Ага, очень респектабельно дрочить, глядя как трахают твоего любовника, — фыркнул Эрик. — Про массаж простаты я вообще молчу! Скажите лучше, как вы умудряетесь не попадать на страницы желтой прессой при любви к половым безумствам?

— Ну мы же не на Бродвее среди бела дня трахаемся, — поморщился Курт. — И вообще, чем наш с ним трах отличается от вашего с ним траха — за исключением того, что я членом никого не калечу? — он насмешливо на него посмотрел.

— Но я и не зову к нам постель никаких Мил, — парировал Эрик. При одной мысли, что Зак будет трахаться с какой-то девушкой в душе снова поднялась ревность. И совершенно точно не было никакого желания перехватить эстафету и очутиться на месте Зака. В отличие от Курта, гипотетическая девушка ощущалась чужой и неправильной.

— Так и мы не зовем, — Курт снова поймал его взгляд. — И тебя, кстати, не звали, — добавил со смешком.

— Эй, полегче! — Зак пихнул его коленом. — А то выселю в отель.

— И наш ревнивый друг не сможет лично удостовериться, курю я или нет? — фыркнул Курт и снова поймал стопу Зака в ладони.

Интересно, сколько таких, как он сам или эта неизвестная Мила, побывало в постелях Курта и Зака? Эрик рассеянно массировал Камерону голову, размышляя о том, зачем он здесь. Почему — понятно: Зак поддался влечению, а потом просто решил не отказываться от хорошего секса. Но что стоит за нежеланием скрывать его от постоянного любовника?.. Лишнее подтверждение, что Эрик — лишь временное явление, новый соус к немного приевшемуся стейку?

— Ладно, вопрос дня, — вырвал его из раздумий ленивый голос Зака. — Мы пить будем или благопристойно ограничимся чаем? И так как ответ половины аудитории я знаю, то спрашиваю тебя, — он запрокинул голову и улыбнулся Эрику.

— Будем, — согласился Эрик, вдруг поняв, что соскучился по горьковато-кислому вкусу ликера. — И давайте пожарим мяса.

Наверное, не стоит думать слишком много. Просто нужно научиться наслаждаться тем, что преподносит жизнь. Эрик нагнулся, снова поцеловал Зака, и провел раскрытой ладонью от его горла до паха.

Он и сам не понимал, что им движет. И совсем недавно не мог представить себе, что станет ласкать кого-то на глазах у другого мужчины… Что будет плевать на последствия — а ведь один только черт знает, что случится, когда их любовный треугольник зальет алкоголем.

— Ладно, я пошел за мясом, — легко согласился Зак и встал. — Смотрите, не подеритесь тут, — предупредил весело и ушел в дом.

— Извини, — неожиданно сказал Курт, когда хлопнула дверь. — Я просто так ляпнул. Я не собираюсь вам мешать.

— Да нет, все правильно, — Эрик покрутил в руках оставленную Заком зажигалку. — Если бы я знал раньше, ни за что бы не допустил, чтобы так случилось. Но теперь я уже не могу уйти, — вздохнул он и поднял взгляд на Курта. Крутившееся на языке: “Ни от него, ни от тебя”, — так и повисло в воздухе.

— Знал что? — в упор посмотрел на него Курт.

— То, что между вами, — спокойно ответил Эрик. — И я не о дружбе и деловых отношениях.

“Что ты его любишь”, — нужно было сказать прямо. Но почему-то не повернулся язык.

Курт некоторое время буравил его взглядом.

— Не знал — и хорошо, — заявил наконец и, отобрав у него зажигалку, швырнул ее на стол. — Пора было уже все это прекращать. Либо так, либо… иначе.

Либо ты, либо я — не нужно было быть гением, чтобы расшифровать его слова.

Эрик хотел было сказать, что Курту пока рано складывать оружие и не факт, что через полгода или даже раньше все не вернется на круги своя, но тут в сад вернулся Зак.

Он сунул в руки Эрику миску с овощами для салата, Курту — мясо и решетку, а сам пошел разжигать мангал. Потом они носили из дома закуски, делали свежий лимонад и жарили мясо. Когда все было готово, Зак принес большую бутылку ликера и три рюмки.

— За лучший в мире отель “Камерон-плаза”! — провозгласил Курт, поднимая рюмку в воздух. — Надеюсь, звукоизоляция тут так же хороша, как и сервис.

— Достаточно хороша, если не дежурить ночью у двери, — парировал Зак.

— Боюсь, эта миссия остаться в своей кровати окажется невыполнимой для страдающего похмельным лунатизмом постояльца, — Эрик с удовольствием пригубил прохладный ликер. — Может, привязать его к кровати? — спросил у Зака.

— Да! — быстро сказал Курт.

— И использовать бесчеловечные превентивные меры? — Зак выгнул бровь.

— Да! — Курт широко улыбнулся.

— Увы, как врач не могу этого допустить, — выдохнул Эрик с наигранным разочарованием. — Вдруг у него ночью ногу сведет, или одеяло сползет. Отель лишится нескольких звезд, если клиент останется разочарованным. К тому же, многие любят посмотреть шоу-программы после ужина, — сказал, понизив голос.

— О, кажется, у меня вип-билет… — протянул Курт и почему-то переглянулся с Заком. От Эрика не укрылось, как Камерон едва заметно покачал головой, будто отказываясь от чего-то. Курт пожал плечами и налил себе еще ликера. — Ну ладно, расскажите мне, какие номера еще пробить для вас в телешоу?

— Думаю, фантазии режиссеров и без наших подсказок хватит, — Эрик решил не заострять внимание на увиденном и взял себе большой стейк.