Стань Звездой!

Глава 47

Не стоило бить тарелку. Свернувшись на постели, Зак больше не мог думать ни о чем другом. Только о гребаной тарелке и безнадежно испорченной еде, которую Эрик любовно приготовил для него.

Не стоило бить тарелку — и нужно было давно все рассказать. Объяснить, подготовить. И не надеяться, что в этот раз каким-то волшебным образом все пройдет иначе, не так разрушительно как обычно.

Но в том-то и загвоздка, что Зак не понимал до конца, как оно будет в этот раз. Одно дело — знать, что все это временно и по окончании съемок он вернет себе свою жизнь, сытую и вкусную. А пока раз в пару дней звонить Курту, настраивая себя на звонок несколько часов кряду. Убеждать, что все отлично, заверять, что успеет войти в нужную форму, а потом отключать телефон и идти в зал. Тренироваться, пока сердце не начнет бухать в ушах, потом без сил падать на диван. Давиться коктейлями, закидываться лекарствами от тошноты, проваливаться в душный тяжелый сон, чтобы завтра начать все сначала.

А теперь нужно пройти через все это на их глазах. Сносить их сочувствие, пытаться не сорваться, потому что они не вынуждены считать каждую калорию, попадающую в их организм.

Со стороны гаража послышалось мерное гудение электропривода двери, а следом — рев мощного движка ласардовского джипа.

Нужно было взять телефон, позвонить Эрику и извиниться. Попросить вернуться. Рассказать о том, что все это в последний раз, только на эти съемки. Умолять потерпеть. А может быть даже съесть гребанную курицу, чтобы ночью, не справившись с ломкой, опустошить холодильник, обожравшить до новой рвоты.

Но у Зака просто не хватило на это моральных сил.

Не надо было уезжать. Можно было просто посидеть в саду, сделать комплекс упражнений. Вместо этого он сбежал, оставив бардак на кухне.

Эрик свернул с шоссе на дорогу, ведущую к кварталу, где жил Зак. Сбросил скорость, убавил громкость стереосистемы. Часы на панели приборов показывали два часа ночи.

Ему потребовалось проплыть почти две мили, чтобы мысли потекли более размеренно, а ярость улеглась. Но Эрик не чувствовал ни облегчения, ни спокойствия.

Не надо было уезжать. Курт в этой ситуации ни за что так не сделал бы, даже если Зак велел бы ему убираться. Он подождал бы, пока эмоции чуть улягутся, смягчил бы острые углы.

А Эрик все сделал наоборот. Не отступил, когда было понятно, что его идея не вызывает у Камерона восторга, продолжил давить, когда тот из последних сил пытался не сорваться… Эрик невесело усмехнулся. Да тут Курту и не надо ничего делать, чтобы забрать Зака себе, сам Эрик отталкивает его от себя.

Мысли снова вернулись к словам Деб. Жестоким и таким… несправедливым? Курт мог забрать Зака в любой момент. Или нет? Зак казался легким человеком, не заморачивающимся и, может быть, даже не слишком глубоко чувствующим. Но что-то же будило его утром, когда Эрика не оказывалось рядом, вело сонного, заспанного на поиски. И чем больше Эрик его узнавал, тем больше понимал — то, что Зак вообще подпустил к себе так близко кого-то, кроме Курта, было продиктовано чем-то куда большим, чем просто тяга к приключениям. Симпатией? Страстью? А может быть, Эрик все-таки мог дать ему что-то, чего не было даже у чуткого заботливого Курта? Порядок. Надежность. Опору.

Которую он только что собственными руками вышиб у Камерона из-под ног.

Эрик заехал в гараж, заглушил мотор и не спешил выходить. Прислушался, пытаясь понять, где Зак. Но в доме стояла неуютная, пустая тишина.

Сначала Эрик навел порядок на кухне. Собрал осколки тарелки, вытер пол салфетками. Посмотрел на свою порцию рагу и курицы, оставленную на плите и, поморщившись, выкинул холодную еду в мусорку. Выпив чашку чая, Эрик пообещал себе, что в больше не сбежит, в каком бы настроении ни был Зак, и пошел в спальню.

Камерон спал, свернувшись сиротливым клубком. Скомканное одеяло валялось в ногах, подушки Зак разметал по сторонам. Эрик разделся и лег рядом, тщательно укрыв Зака и осторожно обняв со спины. Люди, вынужденные ограничивать количество потребляемых калорий, зачастую очень мерзнут.

И все-таки что-то в Заке сидело — то, что тянулось к нему даже сквозь сон. Так и не проснувшись, тот развернулся, обнял Эрика за шею и сладко засопел в плечо. Эрик нисколько не сомневался, что он обнял бы так и Курта, но эта мысль не доставила ровным счетом никакого дискомфорта. Пусть обнимает их обоих — каждую ночь. Лишь бы только у них самих осталась возможность обнять его и друг друга.

Мышцы ныли от нагрузки, тело ощущалось тяжелым. Эрик быстро пригрелся в объятиях Зака, но сон все не шел. Стоило сознанию начать соскальзывать в забытье, как снова и снова в ушах звучали слова Деб, а перед внутренним взором вставало ее лицо без тени издевки.

Под утро Эрику удалось немного задремать, но он был почти сразу разбужен почти неслышным гудением телефона — кто-то прислал ему сообщение. Несколько минут Эрик лежал, пытаясь отмахнуться от сообщения и уговорить себя, что информация, какая бы она ни была, подождет пару часов. Но потом сдался и протянул руку за телефоном.

“Привет, мой возлюбленный друг! — писал Курт, как всегда перемежая слова кучей смайлов. — Я долетел прекрасно, спасибо, что спросили. Судя по полнейшему штилю в эфире, время вы проводите плодотворно. Скажи, что я прав, или я начинаю волноваться”.

Эрик ощутив запоздалый укол совести. Они с Заком действительно даже не поинтересовались, как он там. Эрик так и вовсе простился с ним, когда еще было непонятно, во сколько взлет, и не написал больше ни строчки.

Страх, что своими сообщениями он помешает Курту отдохнуть в полете или сосредоточиться на решении проблемы, совсем не тянул на оправдание.

“Привет, Курт!! — поспешил он набрать ответное сообщение. Поддался порыву, снял спящего Зака и отправил Курту. Без вспышки фото вышло неважно — больше было похоже на сугроб снега — ну да и ладно. — С плодотворностью возникли проблемы, но мы на пути достижения дзена. Как у тебя дела? Шею чесноком не забываешь мазать?”

Курт прислал россыпь смеющихся смайлов, а затем осторожно поинтересовался:

“Тебе можно позвонить?”

Эрику показалось, что ему снова пять и он пришел к деду жаловаться, что у него опять не получается завязать шнурки. Но желание услышать Курта, разрешить себе поверить, что он совсем рядом, перевесило опасность прослыть слабаком.

“Через пару минут, я выйду в сад”, — набрал он сообщение и очень аккуратно выбрался из объятий Зака. Утомленный изнуряющими тренировками, тот спал глубоко и не проснулся, когда Эрик подоткнул ему под ноги одеяло и тихонько вышел из спальни.

Курт позвонил не сразу. Некоторое время Эрик ходил по саду с телефоном в руках, а когда наконец тот завибрировал, упал в кресло, проигнорировав диван.

— Привет! — голов Курта звучал совсем близко, будто он отъехал в магазин, а не улетел за океан. — Ну все-таки это свинство — совсем меня забыть!

— Мы не хотели мешать, — вздохнул Эрик. Закрыл глаза и попытался представить, что голос Курта не звучит в динамике, а доносится неподалеку. Будто Льюис растянулся на диване. — Как Румыния?

— Прекрасна и очаровательна как старый куст розы. Уже наполовину высох, но все еще цветет, — в трубке послышался щелчок зажигалки. — Кстати, о розах. Уже подумываю купить чемодан побольше и ограбить гостиницу на пару саженцев.

— Боюсь, Майка не будет в восторге, — улыбнулся Эрик. — Придется двигать лимоны, и потревожить ее личные апартаменты в том бурьяне в углу сада.

— Ты как всегда прав, мой самый неавантюрный друг, — хмыкнул Курт и, понизив голос, тепло спросил: — Как ты? Надеюсь, валяешься сейчас голышом на диване?

— Хочешь поиграть в “я снимаю с себя…”? — спросил Эрик, и внизу живота потеплело. Он был слишком стар для секса по телефону и у них были проблемы посложнее двухсуточного недотраха, но черт возьми, если сейчас не потратить сотни долларов за междугородний звонок на “грязный разговор”, то когда? В шестьдесят лет или в восемьдесят? — Ну, пока я в шортах и сижу в кресле. Но моя спина настойчиво требует немедленно прилечь, а кожа жаждет освобождения и свободного дыхания.

— В кресле, значит… — протянул Курт многозначительно, и Эрику вдруг стало совершенно ясно: он уже все понял. По их молчанию, по его голосу, по чертовому креслу вместо любимого всеми дивана. — Тогда ложись на траву, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Давай, Эрик, голой задницей на самый неопрятный газон Лос-Анджелеса!

— Прости, мой помышляющий о краже роз друг, газон вчера выбрили, как лобок стриптизерши, — Эрик перебрался на диван и довольно выдохнул, устроившись. Диван был коротковат, чтобы вытянуться на нем во весь рост, но его достоинств это не умаляло. — А где ты? — спросил у Курта. — Снял номер в одном из этих темных замков с необитаемыми башнями и многомильными подземельями?

— Нет, мой кровожадный друг, у меня представительский номер в “Эпок”. Здесь современно, зелено и просто потрясающе готовят пашот на завтрак, — Курт глубоко затянулся и, понизив голос, поинтересовался: — Ты тоже считаешь, что пашот — самая сексуальная вещь, которую можно сделать с яйцами?

— Смотря какие яйца иметь в виду, — Эрик пришлось развести колени, чтобы на его собственные ничего не давило. — Для твоих у меня есть пара идей, и ни лед, ни кипяток там не участвуют. Тебя уже кормили обедом, или ты предпочитаешь обходиться только пашотом на завтрак и кровью твоих врагов в течении дня?

— У меня уже скоро ужин, — хмыкнул Курт. — А до врагов я еще не добрался. Показательная казнь назначена на завтра на десять утра.

— Я хочу, чтобы ты был отвратительно-жестоким и бессовестно-безжалостным, — Эрик прикинул, а не слишком ли аморально подрочить на образ Курта завтра. В сером костюме с иголочки, почти незаметный со своими светлыми волосами и неприметной фигурой. И ощущение неимоверной силы, волнами исходящее от него, сметающей все на своем пути, как цунами после землетрясения в десять баллов по Рихтеру. — Даже жалко, что не могу увидеть тебя воочию.

— Так прилетай, — быстро сказал Курт. — Бери Зака и прилетай. Город и правда очень красивый, кстати, — он усмехнулся. — Хотя, про розы я наврал.

— Прилетим, — пообещал Эрик, даже не пытаясь, чтобы прозвучало правдоподобно. Это был один из тех разговоров, обещаниям во время которого можно и не верить. — Но не раньше, чем ты найдешь розы, достойные для контрабанды в чемодане.

— Уже снаряжаю экспедицию! — рассмеялся Курт потом умолк и тихо спросил после паузы: — Так как Зак?

— Голодный, — вздохнул Эрик и бросил взгляд на дверь в сад. — И я бы содрал шкуру с коновала-нарколога, подменившего ему одну зависимость другой, — он потер лоб. — Первая попытка провалилась, но за ночь я продумал парочку стратегий. Я не отступлю, — пообещал шепотом. — И не оставлю его одного в этой мясорубке.

— Я иногда думаю, что это такое семейное проклятие, — шепотом сказал Курт. — Вся их семья… Они хорошие люди, все — даже Деб. Но миссис Камерон зависима от своих страхов, мистер Камерон был игроком, а про Дебору ты и сам знаешь. Хоть как-то справиться с со своими зависимостями может только Зак, и ты просто не представляешь, как тяжело ему это дается.

— Теперь уже представляю, — вздохнул Эрик. — Страхи и лудоманию я лечить не умею, а Заку помочь могу. Кстати, мой дом еще стоит целый и невредимый, а меня вчера не только не съели, но и взяли еду из рук, — добавил он с усмешкой. Какими бы ни были отношения Деб и Курта и что бы ни случилось много лет назад, Льюис все равно переживал за нее. Эрику не обязательно было спрашивать, он это чувствовал.

— Выдыхать с облегчением еще рано, но прогрессу я чертовски рад, — отозвался Курт с явной улыбкой. — Но учти, с нее станется усыпить твою бдительность и ударить исподтишка.

— Ты даже не представляешь, насколько прав, мой предусмотрительный друг, — ответил Эрик, снова вспомнив злые слова Деб. — Но я обрастаю толстой шкурой, как броненосец панцирем. Отдыхай, Курт, и удачи тебе завтра, — Эрик попытался вложить в слова всю свою тоску по Курту и желание обнять его. — Я напишу, как у нас дела.

— Я поставлю телефон на беззвучный и буду периодически проверять. Так что пишите мне, — в голос Курта прорвалась точно такая же тоска. — Чем больше — тем лучше.

— Непременно, — пообещал Эрик. — Порви там всех и возвращайся. Не потому что… — Эрик запнулся. — Мы скучаем. Оба.

Слова были глупыми и банальными, и Курт мог бы обойтись и без них, с его-то умением чувствовать людей. Но Эрику было важно их произнести… Нет, не так.

Он хотел сказать это. Знать, что может это сделать, что в мире есть человек, кому хочется это сказать.

Эрику повезло. У него таких людей целых двое.

Некоторое время Курт молчал, а потом просто ответил:

— Люблю вас. Пока.

И отключился раньше, чем Эрик успел ответить, будто не спрятанная за привычным шутками правда могла вдруг как-то обернуться против него.

Эрик еще какое-то время смотрел на потухший экран телефона, ощущая, как губы сами собой расплываются в улыбке, а потом положил его на стол. Надо было сходить за кормом для Майки, а потом начать готовить завтрак. У него было несколько новых идей.