Стань Звездой!

Глава 33

День выдался ужасным. Эрику пришлось отменить все дела, включая съемку ролика с Заком, потому что убежавшая лошадь умудрилась покалечиться. До самого вечера он улаживал дела со страховыми, общался с ветеринарами, советовался с Олив, параллельно пытаясь дозвониться до агента Ассоциации.

Последний прибыл только к шести часам вечера, и Эрик уже знал причину: предварительно агент побывал в ветеринарной клинике и не поленился заехать на студию и просмотреть списки участвующих в съемках животных.

Разговор с агентом затянулся. Травмированное животное Бивудс приобрела только на прошлой неделе и его только перевели из карантина. С ним еще не работали тренеры, не говоря об участии в съемках.

Но Ассоциация могла начать выяснять, для каких именно съемок была приобретена лошадь, и лишить титра «При съемках ни одно животное не пострадало» все планирующиеся картины. И как знать, не решат ли продюсеры этих картин, что проще вовсе отказаться от участия животных в кадре и заплатить студиям компьютерной графики, чем выпускать фильм без титра Ассоциации.

Спасло ситуацию то, что эту лошадь подарил Бивудсу один бизнесмен, желавший таким образом сделать себе хороший пиар. Промучив Эрика почти два часа, агент наконец подписал соглашение, что Ассоциация не имеет претензий ни к Бивудсу, ни к сотрудничающим с ним студиям по поводу животного.

Проводив агента, Эрик вернулся к Олив и получил от нее заключения ветеринаров и юристов: полученные лошадью повреждения слишком обширны, чтобы животное могло вести полноценную жизнь даже при благоприятном исходе лечения. Ответственность за решение возлагалась на Эрика.

Подписывать разрешение на эвтаназию было очень тяжело, но для несчастного животного, непоправимо повредившего ногу, это был гуманный шаг.

Эрик уехал из ветеринарной клиники только когда все было кончено. Абсолютно не чувствуя голода, заехал в магазин, купил рыбы и овощей, бездумно положил в корзину упаковку низкокалорийных корзиночек с фруктами и поехал к Камерону.

Машины Зака и Курта были на месте, дверь в сад открыта. Сгрузив сумки с продуктами на стол, Эрик вышел к ним.

— Привет, — сказал, старательно улыбаясь. Поскольку Зак снова лежал на диване, устроив голову и плечи на коленях Курта, Эрик уселся в кресло. — Как дела?

Курту хватило всего одного взгляда на него, чтобы нахмуриться и похлопать Зака по бедру. Тот понял без слов и сел.

— Иди к нам, — Камерон протянул ему руку.

Даже не думая сопротивляться, Эрик схватил Зака за руку и уселся рядом с Куртом. Камерон тут же устроился головой на его коленях, заглянул в глаза.

— Все люди живы и здоровы, — на одном дыхании сказал Эрик, молясь, чтобы они не спросили ни о чем больше.

Курт явно понял все, что он не сказал. Зак… Скорее всего тоже, но он отвел глаза, и Эрик был не уверен. Но как бы то ни было, Курт обнял его за плечи, прижимая к себе, а Зак взял за руку, обнимая ее у себя на груди.

Это молчаливое сопереживание было куда нужнее слов. Эрик обнял Курта за талию, опуская голову ему на плечо, раскрыл ладонь на груди Зака, будто собирался щитом накрыть его сердце.

Сколько они так просидели, он не знал. Но постепенно с груди свалился сдавливающий ребра обруч. Без изнурительных медитаций и многочасовых тренировок, просто от осознания, что в мире есть люди, кому небезразличны твои горести.

— Я купил рыбу, — наконец Эрик нашел в себе силы нарушить тишину. И одновременно с этим осознал, что не только не обедал, а и не завтракал. И теперь желудок отчаянно требовал еды.

— Сидите, — Курт улыбнулся такому откровенному намеку. — Я принесу, — и осторожно снял с себя ноги Зака.

Всего за несколько ходок с подносами он накрыл стол и выдал им с Заком по большому бокалу с коктейлем.

— Настаиваю, — сказал Эрику, едва тот понял, что в безобидном на вид лимонаде содержалась изрядная доля алкоголя.

— Как скажешь, док, — натянуто улыбнулся Эрик, но послушно отпил глоток.

Спиртное горячей волной прокатилось по пустому желудку и почти мгновенно ударило в голову. Сегодня Эрику не хотелось думать ни о рецепторах, ни о метаболитах. Он глотнул еще коктейля, чувствуя, как наконец отпускает напряжение дня.

Зак встал, чтобы не мешать Эрику есть, зашел за диван и опустил руки ему на плечи. Настоящий массаж он, конечно, делать не умел, но методичное расслабляющее поглаживание и осторожные нажатия тоже были приятны — а главное, очень нужны. Курт же взял себе сэндвич и негромко сказал:

— С телевизионщиками я все уладил, отснимитесь в пятницу, они сказали, что успеют смонтировать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его Эрик. Запрокинул голову, глянул на Зака. — У тебя завтра будет время порепетировать? Я освободил весь день, съемок нет, а тренироваться пока бесполезно. Все лошади в сильнейшем стрессе, даже Мефисто сам не свой.

— У меня будет время на все, что захочешь, — пообещал Зак, улыбнувшись, и наклонился, быстро его целуя. А потом посмотрел на Курта. — А как насчет тебя?.. — протянул с выражением, явно не терпящим ответа “извините, парни, меня завтра не будет весь день”.

— Так, я сейчас, — Курт решительно вернул сэндвич на блюдо и ушел в дом, на ходу доставая телефон.

— Иди сюда, — позвал Эрик, отставляя бокал на стол. — Хочу тебя обнять.

Оказалось, это так важно — знать, что в этом мире есть те, кто примут не только в успешные дни. Что можно ничего не объяснять и не пытаться держаться американской модели поведения: “Все окей!”. А быть просто человеком, уставшим и расстроенным.

Зак с готовностью подсел к нему, но не позволил себя обнять, а обнял сам.

— Что бы ни случилось — все будет хорошо, — сказал он тихо. — Хочешь чего-нибудь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Надо поесть, — Эрик повернул голову, коснулся губами его скулы. В голове шумело, в желудке плескалась приятная тяжесть алкогольного коктейля, но он понимал: если позволит себе еще глоток спиртного и ничего не съест, завтра утром получит мощнейшее обострение. — А потом хочу в постель, — добавил почти шепотом. — С вами обоими, — шумно выдохнул и улыбнулся, покачав головой. — Наверное, это чересчур грешно даже для Голливуда, но я ничего не могу с собой поделать.

— Чересчур грешно — это когда кому-то что-то не нравится, — усмехнулся Зак в ответ и положил подбородок ему на плечо. — И как же ты нас хочешь?.. — протянул провокационно.

— На члене, — губы вдруг сделались непослушными и сухими, и Эрик с трудом выталкивал слова. Но стоило их произнести, как они оседали на коже, впитывались в кровь и устремлялись в пах, отдаваясь сладкой тяжестью. — На языке… и в заднице.

У Зака сделался такой вид, будто он снова собрался красть лимоны и везти их в чемоданах на другой конец света. Загадочно улыбнувшись, он дотянулся до тарелки с сэндвичами и сунул ее Эрику в руки.

— Ешь! — приказал нетерпеливо.

Эрик успел осилить целых два, когда вернулся Курт. Бесцеремонно ввинтился между ними, обнял обоих и запрокинул голову.

— Свобода! — заявил довольно. — С вас обоих, правда, автографы племяннику милашки Кэтрин, но завтра до меня не дозвонится и мама, даже если ей будет необходимо сообщить, что мой дом сравнял с землей локальный конец света.

Он потянулся вперед, взял со стола недопитый бокал Эрика, сунул его ему в руки, попутно стащив с тарелки сэндвич.

— Надо что-то делать с бассейном, — задумчиво сказал Зак. — Сюда его ну никак не впихнешь. Хотя, если тебе все-таки удастся избавиться от мамочки, можем переехать к тебе.

— И ты решишься стронуть с места свои лимоны? — от Эрика не укрылось изумление Курта. — Мне казалось, они у тебя тут уже корни пустили.

— Не пустили, я не так давно их двигал, — улыбнулся Зак. — И я точно знаю, что такую водоплавающую зверушку, как ты, нельзя оставлять без воды. Да и Эрику, как мне показалось, вода по душе пришлась.

— Ну, я в случае внезапной засухи начну диверсионную работу на предмет покупки соседнего дома, — ответил Курт таким тоном, что Эрику стало понятно: он сейчас не шутит, а просчитывает варианты. — Снести его и устроить там спа-зону с фурако и бассейном. Но я все-таки рассчитываю получить денег по судебному решению. Если страховая не раскошелится добровольно, на новый дом маме хватит с лихвой.

— Да, если она из вредности не потребует оставить ей твой, — вздохнул Зак. — А на соседний дом можешь даже не смотреть. Я уже лет десять пытаюсь его купить, но добился пока лишь только соглашения ни при каких обстоятельствах не допускать на их территорию папарацци.

— Эрик, а что твои соседи? — Курт явно был из тех, кто не упирается лбом в тупик, а идет искать другой выход. — Или ты хочешь оставить свою маленькую Японию в неприкосновенности?

— Вовсе нет, — Эрик поймал себя на мысли, что уже мысленно расставил кадки с лимонами и мандаринами неподалеку от сада камней. — Насчет соседей не знаю, может и продадут.

Наверное, в том виде, в каком его дом находился сейчас, он вряд ли подошел для жилья Курту и Заку. Но ведь интерьер — дело наживное.

— Ладно, разберемся, — решил Зак и переглянулся с Куртом. — Ну ладно, раз все поели… — протянул как-то очень уж безмятежно и полез рукой в карман.

Эрик как завороженный смотрел, как он достает пачку сигарет, выбивает себе одну и неторопливо прикуривает от пижонской гравированной зажигалки.

— Кайф! — от наслаждения Зак закрыл глаза, будто по венам разливался наркотик куда сильнее никотина.

— Эй, ты не один страдаешь! — Курт выхватил у него сигарету. — Точно, кайф! — протянул, выдохнув дым. Снова затянулся, а потом поднес сигарету к губам Зака.

— А как же минет? — удивленно спросил Эрик, не в силах оторвать взгляда от тонких пальцев Курта, сжимающих сигарету, и губ Зака, обхватывающих фильтр.

— Ну, видимо, кому-то придется обойтись без минета, — пожал Зак плечами, глядя на него с веселым вызовом. — Радуйся, твоя взяла.

— Но вы продержались больше половины времени, — Эрик, как зачарованный, смотрел, как Курт докуривает сигарету почти до самого фильтра. — Я думаю, вам обоим положена награда.

Как хорошо, что сейчас он был почти пьян. Его желания больше не сдерживали правила приличия и прочие глупые предрассудки.

— Например, какая? — Курт выудил из пачки Зака еще одну сигарету. Сунул ее в рот и прикурил, пристально глядя на Эрика.

— А если я разрешу выбрать вам самим? — шалея от собственной смелости, ответил Эрик. Еще никогда он не доверялся настолько другим. — Ночь длинная, можно успеть и не один приз получить, — и потянулся к губам Курта.

Они были горькими от табака, требовательными и горячими. Эрик вцепился в его плечи и отпустил себя, ни о чем не думая и ничего не анализируя.

Он чувствовал на себе взгляд Зака, будто это было физическое прикосновение, но не мог ни на секунду оторваться от Курта или хотя бы открыть глаза. Возбуждение, освобожденный алкоголем азарт и дурманящее голову ощущение вседозволенности заставляли нестись вперед на всех парах, наплевав на последствия. А вот сам Льюис о них, кажется, помнил.

— Идемте-ка в дом, — выдохнул он, отстранившись. — Двоих на этом диване все, конечно, уже видели, а вот троих — не стоит показывать никому.

Камерон пошел первым, по пути избавляясь от одежды. В коридоре, ведущем к спальне, Эрик нагнал его, обнял, и жадно поцеловал, прижимая голой спиной к стене.

Впервые он даже не задумался о том, чтобы складывать вещи. Их одежда осталась лежать спутанной кучей у кровати. Матрас натужно скрипнул пружинами, принимая в свои объятия сразу троих.

Сначала все было привычно, правильно. Горячий Зак в его руках, жадные пылкие поцелуи, требовательные прикосновения. Но потом… Спину опалило жаром. Курт обнял его, прижимаясь всем телом, прикоснулся губами к загривку, отчего по коже побежали мурашки, а в животе похолодело от предвкушения и странного иррационального страха. Будто вот-вот должно было произойти что-то непоправимое.

Он схватился за Зака, не в силах больше отвечать на поцелуй, и зажмурился, понимая, что даже если Курт остановится, даже если спросит разрешения или вовсе попытается уйти — по одному ему ведомым благородным причинам — Эрик не позволит ему этого. Вернет в постель, пригвоздит к кровати и сам сядет на его член на глазах у Зака.

Но останавливаться в планы Курта явно не входило. Он целовал его, гладил так неспешно, словно знал: его жертва никуда не денется. Она уже бьется в религиозном экстазе на жертвенном алтаре, и ждет лишь решающего удара обрядного кинжала. От этих медленных ласк Эрика скоро действительно начало колотить. Он попытался оторваться от Зака, чтобы заставить Льюиса наконец действовать, но Камерон вцепился в него, не позволяя отодвинуться. А потом между ног скользнула осторожная ласковая рука.

Курт всего лишь нанес смазку, а у Эрика уже потемнело в глазах. Он жалобно застонал Заку в рот и прогнулся, подставляясь. И зарычал, когда Курт вошел в него плавным осторожным движением.

А потом замер, застыл в объятиях Зака и Курта, прислушиваясь к себе

Член, скользнувший в распаленное тело, привычно надавил на простату, рождая острое яркое удовольствие. Но ощущения все равно были иными, чем с Заком — и хватка рук, и хриплое дыхание, и тяжесть навалившегося ему на спину Курта. И наверное, Эрик еще смог бы затормозить, подумать о том, что он творит, если бы не Зак. Он смотрел на него таким жадным, затянутым страстью взглядом, так явно хотел увидеть его наслаждение, что Эрик качнулся вперед, потянулся за поцелуем и застонал Заку в губы, когда член внутри него сдвинулся.

Колючая, жаркая, искрящаяся волна удовольствия прокатилась по телу — от копчика до затылка, заставила замереть. Курт прижался губами к его плечу, помедлил мгновение и также мягко толкнулся обратно. Зак подался Эрику навстречу и поцеловал Курта через его плечо. Это было даже более греховно, чем просто секс втроем. Видеть, чувствовать так близко, как твой любовник целует другого… Того другого, чей член распирает тебя изнутри.

И одновременно ощущать, как твердый член Зака упирается в живот, слышать его сбитое дыхание и видеть его желание. Оказалось, это очень просто и удивительно комфортно — осознавать, что желание Зака направлено не только на тебя, а еще на Курта.

Очень хотелось перевернуться на спину, заглянуть в глаза Курту, увидеть его лицо. Но Эрик не хотел выпускать из объятий Зака. Когда ему стало мало одного любовника в постели, он не знал, но, наслаждаясь каждым движением члена внутри него, он хотел передать часть ощущений Заку. Через поцелуи, не всегда попадающие в цель, зачастую приходящиеся в скулу и подбородок, и крепкие до боли объятия.

— Подожди, — вдруг шепнул Зак, и Эрик не сразу понял, что обращался он не к нему.

Зато понял Курт: остановился, хмыкнул ему в загривок.

— Ты готов? — прошептал он и передал Заку тюбик со смазкой. — Сейчас будет лучший момент в твоей жизни.

Эрик не успел спросить, что он имеет в виду. Курт обхватил его поперек груди, потянул на себя, давая Заку чуть больше свободы. По животу скользнула рука, члена коснулись влажные пальцы, а потом его обняло упругим влажным теплом.

— Что?.. — выдохнул Эрик. Горло перехватило, а в ушах застучало сердце, когда Зак под ним шально улыбнулся и сладко застонал.

Курт рыкнул, отпустил Эрика, давая ему опуститься обратно. Член до упора протиснулся в Зака, и одновременно с этим Курт снова толкнулся внутрь, плавно и мощно.

Он не знал, что бывает так. Захлебываясь в жарком сладком удовольствии, Эрик извинялся перед своим телом за то, что столько времени считал его неспособным дарить наслаждение. Не заслуживающим его.

Словно пробив все так тщательно очищаемые когда-то чакры, удовольствие лилось в него с двух сторон, смешивалось в животе, текло по позвоночнику непрерывным потоком. Его целовали, гладили — непонятно чьи именно губы и руки. Непонятно, чьи стоны звучали в ушах. И так хотелось разделиться сейчас пополам, чтобы ответить обоим, как они того заслуживали. Так, как хотело парящее в невесомости сердце.

Первую волну почти мгновенно подкатившего оргазма Эрик не заметил, слишком увлеченный ласками. А потом было слишком поздно сопротивляться или пытаться оттянуть его. Его выгнуло в до обидного короткой острой судороге, отбросило к Курту а потом буквально распластало по Заку. Эрик судорожно ловил воздух онемевшими губами, не в силах ни застонать, ни кричать, и рвался, рвался за ускользающим удовольствием.

Курт замедлился только когда у Эрика не осталось сил двигаться. Ласково погладил его по спине и, дотянувшись, поцеловал тяжело дышащего Зака.

— Ты еще нет? — спросил у него, и Зак отрицательно покачал головой.

— Выдохся уже? — спросил у Эрика и усмехнулся. — Не думаю! — возвращая когда-то сказанные слова.

— Кажется, у моего члена другое мнение, — прохрипел Эрик, уткнувшись лбом ему в плечо. Удовольствие еще гуляло в крови, расходилось по телу вслед за размеренными толчками члена Курта, но казалось, стоило самому сдвинуться хоть на миллиметр, собственный член выскользнет из Зака. — Дай пару минут, я все исправлю, — пообещал, пока не слишком уверенный, что сможет выполнить.

— Ну, эту пару минут можно провести с пользой… — протянул Курт и просунул руку между ними, крепко обнимая Эрика поперек груди. — Так что?.. — прошептал в ухо. — Позволишь нам с Заком немного поиграть, пока ты отдыхаешь? Или устроим перекур?

— Никаких перекуров, пока не кончите, — Эрик повернул голову, мазнул губами по его щеке.

В ответ Курт мягко усмехнулся и осторожно выскользнул, давая свободу. Эрик быстро поцеловал Зака, отстранился, вытягиваясь на боку рядом с ним, а когда Курт устроился меж приглашающе разведенных бедер, протиснул руку между ними и придержал горячий, твердый член, сам направляя его в тело Зака.

Курт шумно выдохнул и потянулся к нему, благодарно целуя.

— Я чуть-чуть, — прошептал он, глядя на него какими-то нереальными сейчас глазами — будто источающими мягкий свет. — Просто чтобы было хорошо…

Зак, улыбаясь, погладил его по спине, а потом запрокинул голову, глядя на Эрика. И застонал, выгибаясь, когда Курт сделал плавный длинный толчок. Эрик видел его мутные счастливые глаза, видел, как Курт нежно целует открытую для него шею, и с каждой секундой все больше понимал: в их треугольнике просто не может быть места ревности.

А еще — что он уже не сможет жить без кого-либо из этих двоих. Не после тихого шепота Курта и стонов Зака, не теперь, когда он убедился, что любить — это не грешно. И что любовь не подчиняется законам приличий и гендерных предрассудков.

Эрик целовал Зака, гладил по спине Курта, впитывал их дыхание и сам будто бы толкался членом в распаленное тело и одновременно ощущал мощные движения внутри себя. Он был так близко к чужому удовольствию, что оно стало и его собственным.

Он не понял, что случилось, когда Зак мягко похлопал Курта по плечу, останавливая.

— Смотри, — шепнул он с улыбкой и протянул руку, накрывая член Эрика ладонью.

Снова твердый и отчаянно пульсирующий член.

— Боги, дайте его сюда! — выдохнул Курт с искренним восхищением и тоже обхватил ладонью ствол.

— Поменяемся? — Зак выгнул бровь.

— А ты кончишь без члена? — улыбнулся Курт.

— Если нет — дотрахаете меня руками, — Зак решительно шлепнул его по заднице.

— У меня идея получше, — Эрик поцеловал Зака и вытащил заброшенный под подушку флакон со смазкой. Выдавил на ладонь, смазал член и пристроился позади Курта. — Я сделаю очень хорошо, — пообещал на ухо, мягко касаясь подушечками пальцев дрогнувшего ануса.

Хотелось бесконечно долго ласкать его пальцами, пока Курт не начал бы сам насаживаться на них, но для этого у них еще будет время. Эрик погладил его по спине и приставил влажную головку к чувствительным складкам. Поймав ритм, осторожно толкнулся, когда Курт подался назад, и плавно скользнул в горячую тесноту.

— Готовы? — спросил и Курта, и Зака, и сходу задал быстрый, жесткий темп, чувствуя, зная, что сейчас именно так и надо.

— О мой Бог! — выдохнул Курт с восторгом и обхватил Зака обеими руками. — Держись, малыш! — простонал он в голос. — Сейчас нас будут иметь…

Вместо ответа Зак вскинулся и согнул ноги, подтягивая колени вверх — и было так удобно упереться в них ладонями.

Кровать скрипела, ходила ходуном. Зак вскрикнул, стоило сделать толчок в полную силу, и уже не замолкал, горячо встречая каждое движение. Курт был молчаливее, но его негромкие рыки и сбитое, тяжелое дыхание заводили не хуже криков Зака.

Эрик имел их обоих одновременно. Курта, не жалея и не щадя, зная что именно так слаще всего, Зака через Курта, буквально вминая того в матрас. Он любил их сейчас, как никогда никого не любил, был ближе к ним, чем с любому другому человеческому существу в мире, и готов был раствориться в них, впустить себе под кожу, впитаться в их кровь.

Первым сорвался Зак. Он забился под Куртом, слепо смотря куда-то мимо Эрика, выгнулся, едва не сбрасывая их обоих с себя.

— Да! — вскрикнул тогда Курт. — Боже, да! Давай!

И было невозможно понять, к кому он обращается. А в следующую секунду стало уже и неважно — плоть вокруг члена сжалась. Туго, почти до боли — столь сладкой, что и Эрик не удержался сам.

Они приходили в себя бесконечно долго. Эрик только упал на бок, утягивая Курта за собой, чтобы не придавить Зака, и теперь обнимал его со спины, закинув ногу на бедро. Зак прильнул к Курту спереди и лежал с закрытыми глазами, коротко вздрагивая время от времени.

— Если бы я знал, что будет так, заставил бы и тебя войти в дом, — сказал Эрик и поцеловал Курта в плечо. — А потом перекинул бы через диван обоих.

— Тогда ты был морально не готов, — отозвался Курт лениво и довольно одновременно. — Всему свое время.

— У тебя еще остались силы философствовать? — фыркнул Зак. Он просунул руку им обоим под мышки и обнял Эрика, положив ладонь ему на спину.

— У вас наверняка еще остались силы на перекур, — усмехнулся Эрик и погладил Зака по плечу. На него самого навалилась усталость прошедшего дня, выпитый алкоголь и расслабление после, пожалуй, самого откровенного секса в его жизни, когда духовное слияние было едва ли не более тесным, чем физическое. — Захватите воды на обратном пути, ладно?

— Я не пойду, — неожиданно отказался Курт, и Зак хмыкнул.

— Слабак! — поддел он его и с явной неохотой выбрался из постели. — Черт побери, отлично смотритесь… — протянул с улыбкой, глядя на них сверху вниз.

— Иди, пока наш неутомимый друг на второй раунд не пошел, — усмехнулся Курт. — И захвати полотенце.

— Ага, — Зак кивнул и, чуть пошатываясь, вышел из спальни.

— Не думаю... — начал было Эрик, желая сказать, что на второй заход он сегодня не способен, но внезапно понял, что осилит и третий. Только-только утоленная страсть разгоралась с новой силой, возбуждения как такового пока не было, но хотелось до самого утра ласкать Курта и Зака, вырывая из их глоток все новые стоны и ругательства. — А может, и да, — он притиснулся ближе к Курту, накрыл ладонью расслабленный член.

— Тихо, тихо, ковбой! — негромко рассмеялся Курт. — Мне уже далеко не двадцать, и свои запасы оргазмов я щедро тратил с четырнадцати лет, — он развернулся к нему и закусил губу. — А Зак был прав… — протянул неразборчиво. — Трахаешься ты как боженька.

— Лучше как человек, — поправил его Эрик и потянулся к его рту. Провел языком по белесой отметине на губе, оставшейся от зубов, медленно, ласково скользнул внутрь. — Не знал, что это будет так, — признался шепотом. — К концу уже не мог вас различить. Странно и сумасшествием отдает — я будто оказался в постели с одним человеком, только у него было четыре руки и два члена.

— Ну-ка, ну-ка, очень интересно сейчас, — Курт усмехнулся, облизнув губы. — И чье же лицо было у этого человека? А, Эрик?

— Не знаю, — честно признался Эрик. — Плохо запомнил. Глаза серые, почти бесцветные, чувственные губы и падающая на лоб каштановая челка. Ямочка на подбородке и высокие скулы, — перечислил он то, что запомнил.

Курт усмехнулся и зачесал пальцами его волосы.

— Ничего, — сказал он мягко. — Это первый раз так. Потом научишься нас разделять.

— Как скажешь, — согласился Эрик. — Мне не с чем сравнить.

Но отличия были уже сейчас. Зака всегда хотелось укутать в объятия, спрятать за своей спиной. А с Куртом было очень приятно лежать в кольце его рук. Это не было связано с размерами тела, в конце концов Льюис, хоть и был выше, но уступал в мышечной массе даже Заку, не говоря о самом Эрике.

Камерон вернулся с двумя теплыми мокрыми полотенцами, кувшином чуть кислой от неподслащенного лимонного сока воды и тарелкой сэндвичей.

— Простите, но я обкрошу нам кровать, — усмехнулся он, с удобством устраиваясь на своей половине. — Кстати, я тут подумал… — он откусил сразу половину сэндвича и продолжил неразборчиво: — Если страховая откажет, я куплю твоей матери дом.

— Если мне откажут, я куплю эту страховую, — фыркнул Курт. Он пересел ближе к Заку и взял и себе сэндвич. — Но они лишь потянут время и могут попытаться скостить сумму выплаты.

Эрик отпил несколько глотков холодной воды, ощущая, как быстро отступает начинающаяся головная боль, а потом тоже потянулся за сэндвичем.

— Ну если спать на крошках, то хотя бы с полным желудком, — заявил он, откусывая изрядный кусок.

Его мать хватил бы удар, если бы она увидела, что кто-то принимает пищу в постели и голышом. Но черт возьми, это был самый вкусный сэндвич в жизни Эрика. Чуть подмокший от соуса, сделанный впопыхах — ломти рыбы были толстыми и кривыми, а салатный лист просто оторвали от пучка — он нагрелся, оставленный в теплой кухне, и таял на языке целой палитрой вкусов.

Пили они прямо из кувшина, передавая его друг другу по кругу, и втроем прикончили все, что было на тарелке.

Курт тщательно вытер руки, передал полотенце Заку и развернулся к Эрику.

— Ты как? — спросил, обнимая его за плечи. — Порядок?

И от этого почти привычного уже вопроса член почему-то дернулся.

— Да, вполне, — Эрик смутился, когда до него дошло, что Курт спрашивал вовсе не о сексе. События дня теперь казались далекими и почти ненастоящими. — А ты? Восстановительный массаж не требуется? — он перевел разговор в шутку, напоминая Курту, как тот несколько дней кряду задавал этот вопрос Заку, а Эрик бесился, представляя их у бассейна.

— Конечно, требуется! — ответил за Курта Зак. Он широко улыбнулся, взял отброшенный в сторону пузырек смазки и выдавил немного себе на пальцы. А потом подсел к Курту, бесцеремонно сунул руку между разведенных ног — тот сидел по-турецки — и ввел в растянутый анус два пальца. — Горячая и припухлая, — констатировал с самым озабоченным видом. — Нужно сдоить как можно скорее.

— Всецело полагаюсь на вас, док, — Курт улыбнулся и откинулся на подушки. — Только нежно, она такая чувствительная сейчас!

— Ну точно не чувствительнее, чем была у меня после того, как меня размазали о диван, — заметил Зак и неожиданно подмигнул Эрику.

— То есть, то что меня размазали о тебя — это ерунда? — фыркнул Курт.

Он конечно же заметил предназначенный Эрику жест. И, кажется, совсем не удивился, а будто бы обрадовался.

Эрик улегся удобнее, подперев рукой голову. Зак неуловимо изменился. Вроде был все тот же: бесстыдный, жадный до удовольствия и щедрый на ласки, но стал как-то более мягким и открытым. Он будто вернулся из долгого путешествия домой, снял тесную обувь и с наслаждением ходил по полу босиком.

— Конечно, ерунда, — пальца Зака неспешно двигались внутри него. — Уверен, Эрик трахал тебя вполсилы. Он ведь сегодня на нас не злился.

— Он и тогда не злился, — покачал головой Курт. Эрик не мог понять, как они умудряются вести разговоры, при этом почти занимаясь сексом. Будто сидят на диване под лимонами, а не лежат голые на кровати, и Зак не ласкает пальцами Курта. — Он просто метил территорию. Разозлился бы он, если бы я решил пойти тебя спасать, — он повернулся, ловя взгляд Эрика. — Точно бы подумал, что я отбираю твою добычу, да?

— Скорее всего, — согласился Эрик, вспоминая, как стоял у двери, подслушивая, или правильнее сказать, подсматривая разговор, и до зуда в кулаках хотел дать Курту по зубам. А потом, прижимая к этой самой двери Зака, был рад, что Льюис их видит.

— А ты? — Зак придвинулся еще ближе к Курту — так, что острое колено вжалось ему в живот — и свободной рукой сжал его ладонь. — Что думал ты, когда мною пытались разбить стекло?

— Я ни о чем не думал, — Курт совершенно искренне улыбнулся и притянул его ладонь к губам. — Я любовался и представлял, как тебе хорошо.

Зак хмыкнул и, подавшись вперед, мягко его поцеловал.

Это был первый раз, когда он так открыто и без опаски проявлял чувства к Курту, и Эрик задался вопросом, чего стоило Камерону держать себя в руках эти недели, не прикасаясь к Льюису лишний раз. Вернее, они без конца касались друг друга, но без малейшего сексуального подтекста. Даже Эрик с его неспособностью распознавать чувства видел, сколько в движениях Зака голода и страсти.

А если бы треугольника не сложилось? Зак смог бы отмахнуться от таких чувств ради Эрика? Или в какой-то момент снова начал бы украдкой ездить к Курту?

Эрик решил, что не стоит думать об этом. Ни сейчас, ни потом. К чему терзать себя вопросами без ответов, если на расстоянии вытянутой руки от него целуются Курт и Зак, и он может присоединиться к ним в любой момент.

Между тем член Курта ожил. Медленно-медленно, короткими толчками он поднимался вверх в такт движениям руки Зака. Заметив это, Камерон улыбнулся.

— Привет, — сказал он качнувшейся к животу головке и погладил налитую мошонку большим пальцем.

— Уже соскучился? — притворно изумился Курт. — Он тоже.

Но Зак и не подумал обхватить член свободной ладонью. Снова поцеловав Курта, он добавил смазки на пальцы и продолжил неспешные ласки.

Эрику хотелось обнять Курта, самому обхватить его член ладонью, а лучше губами. Но он не двигался с места, завороженный увиденным: бесконечной открытостью этих двоих, их доверием друг к другу, нежностью и желанием.

Дыхание Курта чуть сбилось, но он старался этого не показывать. Ему, как и Эрику, явно нравилась ситуация и не хотелось торопить события. Зак же, похоже, чувствовал себя совершенно комфортно. Он не пытался угодить обоим сразу, не старался обласкать, чтобы никто не чувствовал себя обиженным. Похоже, именно сейчас он наконец-то делал, что хотел, без оглядки ни на какие обещания.

Не в силах больше лежать неподвижно, Эрик устроился позади Курта, потянул его на себя, прижимая спиной к своей груди. Положил подбородок ему на плечо, придержал дрожащие от напряжения колени, давая устроиться удобнее.

— Доктор, у вас невероятно чуткий медбрат, — выдохнул Курт. Повернул голову, мазнул губами Эрику по щеке. — Но вы, доктор, страшный садист! — и он вздернул бедра, пытаясь глубже насадиться на ласкающие его пальцы.

Его член дернулся, оставляя на животе каплю смазки.

— Кто бы говорил, — парировал Зак. — Вы с Эриком одинаковые экзекуторы: мучаете, мучаете постоянно. Все какие-то изыски вместо того, чтобы трахнуться нормально! — и он согнул пальцы, заставляя Курта резко выдохнуть.

— Неправда… — начал было Эрик, но Зак перебил:

— Ах, неправда?.. — протянул он насмешливо и кивнул на подрагивающий живот Курта. — Тогда давай. Насади его на член.

— У меня есть идея получше, — Эрик поцеловал Курта в шею и перебрался к Заку. — Готов? — спросил, глянув на Льюиса, а потом ливанул себе на руку смазки завел ее под руку Зака и очень медленно, осторожно протиснул два пальца внутрь Курта. — Не шевелись, мы сами, — предупредил, погладив Курта по колену и согнул пальцы, буквально вминая в его простату пальцы Зака.

— Ого… — выдохнул Курт и крепко сжал ладонь Зака. — Какой затейливый у нас друг…

Зак очень довольно усмехнулся, с чувством поцеловал Эрика, повернув голову, а затем прошептал:

— Ну давай тогда я сяду…

Эрик придвинулся ближе. Быстро смазал себя, придержал член, помогая Заку насадиться на него. Потом обнял поперек груди. Зак коротко застонал, повел бедрами, устраиваясь. Эрик поцеловал его между лопаток, по опыту зная, какое чувствительное там место, и снова согнул пальцы внутри Курта.

— Даже не знаю, кто из вас более горячий и тесный, — прошептал, почти не смущаясь такой откровенности.

— Хороший вопрос, — отозвался Зак задумчиво. — Я редко кому-то давал, а ты? — он посмотрел на Льюиса. — Зная твою любовь к крепкому стояку…

Курт втянул носом воздух, потому что в этот момент Зак с Эриком снова с силой согнули пальцы, и закрыл глаза.

— Только тебе, — ответил он шепотом, и пальцы Зака дрогнули.

У Эрика перехватило дыхание. Он посмотрел на Курта, радуясь, что тот так и не открыл глаза, медленно двинул бедрами.

— Почему я? — наконец задал он не дававший покоя вопрос. Зачем этим двоим, так очевидно любящим друг друга, понадобился он? И почему из тысяч покладистых молоденьких мальчиков и Зак, и Курт выбрали его?

— Ты понравился Заку, — Курт все-таки открыл глаза и посмотрел на него с мягкой улыбкой. — Настолько, что он был готов оставить меня за бортом.

— И ты понравился Курту, — продолжил его мысль Зак. — Настолько, что он готов был мне это позволить.

— И да, наш возлюбленный друг, мы тоже очень рады, что понравились тебе настолько, что ты оказался готов сломать для нас все свои Великие Китайские стены, — закончил Курт с улыбкой и свободной рукой дотянулся до руки Эрик, переплетая пальцы.

— Больше никаких стен! — заверил его Эрик и снова согнул пальцы, начиная массировать простату уже всерьез.

Ему понадобится время, чтобы осознать ответ и уложить его в своем разуме, но главное он понял уже сейчас: он нужен этим двоим ничуть не меньше, чем они нужны ему. И Эрик готов был любить их до самого утра, ласкать, трахать, вышибая все более сладкие и громкие вскрики и стоны, выжимать из себя все возможное, не кончая, и впитывать чужое удовольствие, щедро делясь своим собственным.

Курт застонал и подался вперед, обнимая их с Заком.

— Боже, как хорошо… — прошептал он. — Давайте, мои хорошие, посильнее…

Зак обхватил его рукой и стал трахать пальцами, скользя ладонью вдоль руки Эрика.

Эрик двигался внутри него в том же ритме, сгибал пальцы, заставляя Курта вскрикивать и комкать простыню. А потом когда Курт кончил с громким рычанием, заливая собственный живот спермой, осторожно вынул пальцы и мягко толкнул Зака на него, начиная размашисто, с оттяжкой двигаться.

Уже засыпая, крепко зажатый с двух сторон, Эрик отрешенно подумал, что если пожертвовать садом камней и сделать гараж подземным, в его дворе вполне можно устроить бассейн, почти не уступающий по размерам бассейну Курта.