Стань Звездой!

Глава 23

— Я купил этот дом десять лет назад, — рассказывал Эрик, мягко поворачивая руль. Джип легко пробирался по узким улочкам пригорода. — Квартира, конечно, обошлась бы мне дешевле, да и содержания требовала бы меньше, но мне хотелось свой дом.

Сегодняшние съемки завершились их очередной победой. Эрику было искренне жаль пару художницы-портретистки и парня, рисующего граффити, ушедших с проекта, но таковы правила.

— Я тебя понимаю, — с улыбкой кивнул Зак. — И что у тебя там есть? Сад? Бассейн?

— Фурако! — Эрик даже не пытался скрыть предвкушение в голосе. — И сад камней. Небольшой, но я его люблю. А так — газон, правилами сообщества домовладельцев запрещены даже кусты. Но до того, как я попал в твой сад, даже и не задумывался, как это неправильно.

— Сад камней! — Зак рассмеялся. — И как я не догадался… А какой? Контактный или созерцательный?

— Созерцательный, — Эрик мягко сбросил скорость. — У меня там место для медитаций обустроено.

Луч света от фары выхватил из темноты глухие ворота. Эрик нажал кнопку на пульте, заставляя прийти их в движение и пустил машину накатом, собираясь въехать домой.

Капот джипа уже проехал створку ворот, когда из темноты к машине метнулась фигура. Мужчина принялся стучать костяшками пальцев в стекло водительской двери, что-то выкрикивая.

— Твой первый папарацци? — с улыбкой спросил Зак.

— Не думаю, — ледяным тоном ответил Эрик и нажал кнопку опускания стекла.

— Ну ты и забрался! — в салон ворвался тяжелый запах давно немытого тела и алгокольных паров. — Я его ищу-ищу, а он вон он!

— Простите, вы ошиблись, — процедил Эрик. Мужчина сунул голову в окно.

— С чего это вдруг? — спросил, сверля Эрика тяжелым взглядом. — А ну вылезай, сукин сын! Или давно не получал, раз так со старшими разговариваешь? Дело есть.

— У меня с вами нет никаких дел, — отчеканил Эрик, с облегчением заметив, как к незнакомцу подбежали два охранника.

— Простите, мистер Ласард, неувязка, — прокричал один из охранников и грубо схватил мужчину за плечо. — А ну-ка, приятель, задний ход.

— Да ты кто есть такой? — заорал незнакомец и попытался снова схватиться за машину. Но силы были неравны — охранники уже оттащили его на добрых полметра.

Эрик не стал дожидаться развязки. Он закрыл окно, отсекая их с Заком от криков, и нажал на педаль газа, въезжая в ворота.

— Побочный эффект популярности, — по-своему воспринял произошедшее Зак. — Поздравляю, твой первый сталкер.

— Как он меня нашел?.. — Эрик и не подозревал, что спросил это вслух, пока Зак не переспросил:

— Ты его знаешь?

— Нет, — поспешил откреститься Эрик. — Нет, я просто думал, до меня никому нет дела.

Ну да, двадцать лет так и было. Сразу после похорон матери отец привел в дом женщину. Старше самого Эрика едва на пять лет, она тут же начала играть в строгую мачеху, без конца ябедничала отцу на то, как плохо воспитан пасынок и как ей с ним трудно. Несколько месяцев, остававшиеся до конца учебного года, Эрик жил как в тумане, больше всего на свете боясь, что колледж, куда он отослал документы, вернет их с резолюцией: “Нам такие ученики не нужны”. Он дважды в день проверял почтовый ящик, но все равно не успел вынуть письмо, когда оно наконец пришло.

— Это что еще за богадельня? — мачеха, брезгливо держа конверт двумя пальцами, рассматривала обратный адрес. — Милый, ты только глянь! Этот мерзкий мальчишка собрался учиться! Да еще на кого, ты глянь!

— Отдай письмо! — сказал Эрик, чувствуя, как все внутри мелко дрожит от поднимающейся ярости.

— Поговори мне, щенок, — рявкнул отец. — Дай! — брякнул он своей жене. Забрал письмо, пробежал глазами. — Это мамаша что ли твоя ненормальная учудила? — спросил, подняв на Эрика взгляд красных, воспаленных глаз. — Чтобы я спину гнул, пока ты будешь пидарасню изображать? Нечего! Я договорился, тебя в понедельник на вышке ждут.

— Отдай письмо, — сквозь зубы процедил Эрик. — И не смей говорить о матери!

— Ой, и кто ж мне запретит, ты что ли, подьюбник бабский? — хохотнул отец. Порвал письмо и конверт в мелкие клочки и бросил их Эрику в лицо. — Или в понедельник на буровую, или вон из моего дома! Подыхать будешь — я цента не подам!

— И не надо! — выкрикнул Эрик и, пошатываясь от бурлящего в крови адреналина, бросился в свою комнату.

Пятью минутами позже он навсегда покинул родительский дом. В небольшой сумке лежали пара джинсов, спортивный костюм и несколько смен белья. Еще его скарб составляла опасная бритва, купленная в прошлом году на деньги от летней подработки, пара книг и тетрадь, куда он скрупулезно записывал все виденные в фильмах трюки и свои размышления о том, как они были исполнены и что можно улучшить. На банковском счету Эрика было пятьсот восемьдесят долларов, и в его активе был двадцатилетний, но еще крепкий форд.

А теперь отец вдруг решил восстановить родственные связи.

Дом Заку понравился. Он даже повалялся на футоне, но явно был не в восторге от твердого валика, заменявшего Эрику подушку.

Эрику вдруг захотелось пожить здесь с Заком пару дней. Проснуться от того, что утреннее солнце заглядывает в панорамное окно, лишенное занавесок, посмотреть, умудрится ли Камерон и тут создавать бардак, посидеть на кухне за чаем, наблюдая, как догорает закат. А потом погреться в фурако, чувствуя, как в горячую воду уходят все печали и тревоги.

На панели управления умного дома зажглась индикация, потом раздался негромкий звуковой сигнал.

— Наша бочка готова, — сказал Эрик Камерону, по-турецки сидевшему в его зоне медитаций. Правда, сигарета в руке выбивалась из правильного порядка вещей. — Кстати, ты проиграл! Ты первый бросил меч!

— А ты первый меня поцеловал, — фыркнул Зак. — Но так и быть, согласен на ничью. Оставляем все по-прежнему или согласен на вечеринку у бассейна в обмен на… — тут он посмотрел на сигарету и покачал головой. — Нет, я передумал. Оставляем все как есть!

— Ну нет, я требую вечеринку, — Эрик присел, обнял его со спины, уткнулся губами в шею. Очень хотелось поскорее забыть о недавней встрече, и не дать себе свалиться в омут воспоминаний о прошлом. — Курт каждый день поет дифирамбы своему бассейну и своему умению плавать. Хочу наконец показать ему, что такое действительно хорошо плавать.

— Даже так? — Зак выгнул бровь и с улыбкой покосился на него. — Ты что же, потихоньку социализируешься?

— У меня вообще-то нет проблем с общением, — усмехнулся Эрик. — Я просто не привык подпускать людей слишком близко...

“...чтобы не получать удар в спину, когда меньше всего этого ждешь”, — вертелось на языке, но Эрик промолчал.

— Не волнуйся, — Зак как обычно прочитал все между строк, — Курту можно доверять. Возможно, даже больше, чем мне… — он виновато улыбнулся и кивнул в сторону ванной. — Ну что, пошли? Покажешь свою чудо-бочку.

— фурако, — поправил его Эрик. — Пошли, я даже знаю, как именно буду тебя расслаблять, — легко поднялся и протянул Заку руку.

— Отлично! — тот предвкушающе сверкнул глазами и схватился за его ладонь.

Бой с валиком Зак проиграл. Честно промучившись весь вечер, он в итоге нашел в гостиной сиротливо сидящего на полке плюшевого медведя и использовал его вместо подушки. В остальном же дом Эрика был почти таким, как он и представлял. Просторный, аскетично обставленный. По-своему уютный, но уж больно строгий. А вот сад камней Заку понравился. Крупные камни, затянутые мхом и плющом — сразу захотелось сделать что-то подобное под кустами Майки.

Бочка, или фурако, оказалась прекрасной идеей. Поначалу Зак не очень понимал, как можно расслабиться, сидя посреди двора, но потом мягкое тепло, идущее от печки в специальном отделении, сделало свое дело, и он почти задремал.

Ласард, явно знавший о свойствах фурако, плеснул на камни в топке какой-то отвар, и в воздухе расплылся пряный аромат, будоражащий мысли и чувства.

— Иланг-иланг, можжевельник и настой из кожуры твоих лимонов, — сказал он и мягко притянул Зака к себе. Провел горячими от воды пальцами по губам, втянул в неторопливый, мягкий поцелуй.

Ароматы и сухое тепло бочки расслабляли прекрасно, но еще лучше с этим справился твердый ласардовский член, на который тот его усадил и заставил сидеть смирно положенное время. Зато потом Зак от души отыгрался за подобные варварские методы на упругом матрасе, заменявшем Эрику нормальную кровать.

Поначалу Зак не мог понять, как обожающий тепло Ласард может спать в десяти сантиметрах от пола. Но едва войдя в спальню, понял в чем дело: комната была оборудована теплыми полами. Засыпая, Эрик укутался в тонкое одеяло, а Зак раскинулся на матрасе голышом, только подсунув под голову медведя. Создавалось впечатление, что ты находишься в утробе — тепло окружало повсюду, но большое, во всю стену, ничем не занавешенное окно резко контрастировало с интимностью тепла, не позволяло почувствовать себя запертым.

— Здесь настроено потолочное проветривание, — сонно пробурчал Ласард, подгребая Зака к себе и крепко обнимая. — Особая система нагнетания и удаления воздуха, никаких сквозняков по полу, но зато всю ночь свежий воздух.

— Ага, — только и ответил Зак, понимая, что рискует свариться заживо этой ночью.

Но, к счастью, так казалось только сперва, пока тело еще хранило жар бочки. А вот ночью Зак даже залез под одеяло к Эрику, и было очень уютно спать, используя его плечо вместо подушки.

Эрик настолько не привык, что к нему в дом приходят посторонние, что первые пару трелей дверного звонка просто не услышал. Потом спросонок решил, что это звонит телефон. Протянул руку, взял его с татами и уставился в экран, пытаясь сообразить, что к чему. И только потом, немного проснувшись, увидел, что на расположенном на стене пульте умного дома горит зуммер.

Неужели ему хватило наглости вернуться снова? Зак заворочался во сне, поднял голову, но раскрыть глаза сил у него еще не хватало.

— Спи, — Эрик с телефона отключил звук, заставляя звонок умолкнуть, плотнее завернул Камерона в одеяло и принялся натягивать штаны.

На главный экран умного дома отображалось изображение с камеры перед воротами. Эрик испытал огромное облегчение, когда вместо неопрятного мужчины увидел перед своим домом уже хорошо знакомую машину Курта.

Глянув на часы — половина девятого утра, чего это Льюис примчался в такую рань? — Эрик пошел открывать.

— Привет, — сказал он, когда Льюис заехал во двор и ворота за ним закрылись. — Зак наверное телефон в гостиной оставил.

— А мозги он нигде не оставил? — холодно прищурившись, осведомился Курт и вышел из машины, громко хлопнув дверью. — Ну ладно он, у него всегда голова была слабым местом, но ты-то чем думал, мистер Рассудительность и Главная Зануда Голливуда?

Кажется, это было именно то, о чем вчера говорил Зак, обещая, что Курт будет их дрючить. И не надо было обладать даром предвидения, чтобы понять, за что.

— Все настолько плохо? — Эрик прислонился задницей к передней двери своего джипа. — Пошли на кухню.

— Да все зашибись! — взорвался Курт. — Я бы вас еще вчера отлюбил бы до кровавых мозолей, да компания была хороша, и ваш кордебалет я не видел, — не спрашивая разрешения, он вынул из кармана пачку сигарет и закурил. Сделал несколько жадных затяжек, вернулся в машину, достал пепельницу. — Блять, я в кои-то веки спал не один, нормально потрахавшись, когда меня достала второй режиссер твоего гребаного шоу! С интересным, мать его, предложением, заливаясь про неслыханные рейтинги.

— Каким предложением? — раздался сонный голос.

Зак прошлепал на кухню и попытался отобрать у Курта сигарету, но тот скрутил фигу и сунул ее Камерону под нос.

— Видел? — спросил грозно. — А ну марш готовить задницу, сейчас ебать буду!

— Ага… — Зак зевнул и невозмутимо уселся на стул. — Так чего они хотят?

— Ваших задниц, — Курт докурил, с особой жестокостью затушил сигарету в блюдце вместо отсутствующей пепельницы и тут же потянулся за следующей. Но пачка оказалась пустой. Он с силой смял картонку и навис над сидевшим за столом Заком. — Скажи, мой давний друг, ты ведь прилежно слушал лекции в КАДИ? И помнишь о законах жанров?.. — спросил обманчиво-мягко. — Веди повествование по нарастающей, оставляй самое вкусное на финал. А какой, к черту, финал, если вы вчера уже накормили всех черной икрой с большой такой деревянной ложки? Да еще и холодной русской водки впридачу налили?

— Давай я сделаю чай, и ты скажешь, как нам выйти из сложившейся ситуации? — спросил Эрик, откровенно сбитый с толку.

— Сидеть! — прикрикнул Курт и грозно ткнул в него пальцем. — Ты во всем виноват! Какого хрена, Эрик? Я думал, уж у тебя-то мозги повыше задницы, но нет! Какого черта ты не предупредил, что тебя на сцену можно только в наморднике выпускать, чтобы не лез целоваться, когда ни попадя?!

— Ну знаешь, любовь без поцелуев — удел проституток, — Эрик присел на стул и потер ладонями лицо. Он по-прежнему не чувствовал, что сделал вчера что-то неправильное. Но понимал, почему Зак до сих пор не осадил Курта. Злой — не наигранно, а совершенно искренне — Курт представлял собой впечатляющее зрелище. А еще на такого Курта хотелось смотреть, чтобы разглядеть, как хищно раздуваются ноздри, и как тяжелый взгляд буквально пронизывает насквозь. Курт ощущался сейчас куда старше и сильнее, а еще от него волнами расходилась властная энергия.

— Ты скажешь наконец, что они хотят, или я дальше спать пошел? — лениво протянул Зак и показательно зевнул, кажется, совершенно намеренно дразня Льюиса.

— Хотят насадить тебя на член перед камерами, — Курт опустил руку и сделал вид, что трахает чей-то рот. — А по мне — так надо было бы тебя по кругу пустить за такие выходки! На пару с твоим дружком! — он подошел к Заку и склонился на ним. — Для кого я выбиваю серьезные роли, а? — прорычал в лицо. — Для кого вот уже несколько лет удобряю почву, чтобы представить к Оскару? Хрен ты туда попадешь с такими выходками! Через постель если только!

Зак усмехнулся и тоже подался чуть вперед — теперь они едва не соприкасались носами.

— И кому мне нужно отсосать? — спросил очень спокойно.

— Никому, — вместо Льюиса ответил Эрик. — Контрактом предусмотрены строгие рамки того, какого рода задания будут даваться. Я просто разорву его на основании нарушения пункта восемь-пятнадцать и оговоренного в пункте сто двадцать три-один требования соблюдения чести и достоинства участников и зрителей.

— И где же этот мозг был вчера, а? — Курт всплеснул руками. — Это ваше счастье, что оператор на шоу полный отстой, такой говенный ракурс взял, что и не понять, целуетесь вы там или просто губами друг в друга тычете. Нет, милый, — он подался вперед, буквально ложась грудью на стол, и уставился на Эрика в упор. — В день съемок ты скоблишь свои чресла, чтоб яйца как у кота блестели, и вы играете эту долбанную сцену так, чтобы не то что Макгрегор и Керри, а сами Рассел и Моррис вспотели! Иначе я предложу продюсерам шоу дать вам задание из “Вельвета”. И в платье будешь совсем не ты! — он ткнул в Эрика пальцем.

— Что еще за Моррис Вельвет? — спросил Эрик, не понимая толком, о чем речь. Он редко смотрел фильмы ради самих фильмов, и никогда не запоминал героев, только увиденные трюки.

— Филип Моррис, любовник одного из самых наглых пройдох этого мира, и фильм “Вельвет” — рявкнул Льюис. Уперся обеими руками в стол, и с силой толкнул его бедрами, будто трахая.

Эрик внезапно вспомнил подслушанный разговор. Стол в саду Камерона, полную смазки задницу Курта. То, как жадно он смотрел на них, и как мерно двигалась его рука между ног.

— Да ты же первый изойдешься на все жидкости, если я это сделаю, — невозмутимо усмехнулся Зак и, к полной неожиданности Эрика — да и Курта тоже — потрепал того по голове. — Все, остынь. Сыграем так, что дрочить устанешь.

— Смотри сам не перевозбудись, а то опять мне твои застои разгонять, — фыркнул Курт. — Черти, вы мне такой уикэнд испортили! — протянул, плюхаясь на стул. Кажется, его запал сходил на нет. — Мальчик, гибкий, послушный, голодный! Трахай не хочу, хоть всю ночь не вынимай! Знал бы, что вы такую подлянку подстроите, и правда бы трахнул от души, нет, я, блять, удовольствие растягивал! Весь вечер вчера его баловал, то пальцами, то ртом, готовил к главному блюду, так сказать! А утром свалил, даже записки не оставил!

Наверное, нужно было извиниться за испорченное свидание и наконец почувствовать себя виноватым. Но Эрик никак не мог избавиться от видения того, что Курт делал с Заком у бассейна в тот самый день. Как наверняка осторожно и бережно насаживал на свои пальцы, а Зак морщился болезненно, и тут же сладко стонал, прогибаясь в спине и выставляя напоказ натертую задницу.

Наверное, он смотрел слишком пристально. И, конечно, не успел отвести глаза, когда Курт глянул на него на него сначала мельком, а потом более внимательно.

— Тебя послушать — это тебе уже нужен массаж, — тем временем усмехнулся Зак. — Как того мальчика звали-то?

— Не помню, — пожал плечами Курт. — Я и лица-то его не помню. Зато помню член. Похож на твой, кстати. Очень, знаешь, отзывчивый, — на этих словах он посмотрел Эрику в глаза и продолжил как ни в чем не бывало: — Думал, если и задница хорошо себя покажет, оставлю мальчика себе.

— Так, может, не поздно к нему вернуться? Парнишка небось спит еще, скажешь что за завтраком ездил. — сказал Эрик, чувствуя, как его собственный член предательски дергается в штанах. О да, у Зака член был очень чувствительный. Не то чтобы у Эрика была обширная база для сравнения, но даже с чисто медицинской точки зрения, возбудимость у Камерона была на верхней границе нормы. Стоило чуть приласкать, и вот уже налитая горячая головка утыкается в ладонь, прося о большем. А уж если прикоснуться губами…

В этом было стыдно, страшно и даже больно признаваться, но где-то в глубине души Эрику было бы интересно посмотреть, как Курт сосет Заку. И как тот жмурится от удовольствия, поддает бедрами, заталкивая член глубже в глотку, а потом жадно хватает ртом воздух, кончая.

А если еще подойти, положить ладонь на горло Курту, ощутить, как ходит туда-сюда кадык и как натягивается кожа. А потом…

— Все-таки сделаю чай, — сказал Эрик, отмахиваясь от разыгравшегося воображения, пока член окончателно не окреп и его состояние не стало очевидно и для Камерона тоже.

— А я пошел за сигаретами, — ничего не подозревающий Зак встал и вышел из кухни, оставляя Эрика наедине с Куртом.

— Попробуй сосать с кубиком льда во рту, — посоветовал тот неожиданно, и Эрик едва не выронил из рук чайник. — Он от холода с ума сходит. Только держи покрепче.

— И как ты это выяснил? — кое-как совладав с собой, спросил Эрик, все еще стоя к Курту спиной. — Так приспичило, что не успел коктейль толком допить?

Унявшееся было возбуждение обрушилось с новой силой. Эрик трясущимися руками насыпал чай в чайник и поймал себя на мысли, что нестерпимо хочется залезть в морозилку и проверить, остался ли еще лед.

Курт фыркнул.

— А ты трахаешься только когда приспичит? — поддел его Курт. — Нет, мой нелюдимый друг, я взял кубик льда и долго водил им по коже, а когда Зак устал ругаться, а его член — плакать и умолять сжалиться, я положил лед себе на язык и стал слизывать натекшую смазку.

— Его можно довести не только холодом, — Эрик залил в чайник горячую воду и обернулся к Курту, уже не заботясь о том, что тот увидит его эрекцию: смысла скрывать очевидное просто не было. — Не пробовал практики отложенного оргазма? Таких ругательств я сроду не слышал, а уж смазки и спермы с него натекло целое море.

У Курта сделался вид, будто внезапно настало Рождество. Широко улыбнувшись, он сел на стул, раздвинув ноги, скользнул по Эрику долгим взглядом, задержавшись в паху, и покачал головой.

— Ты посильнее меня будешь. Я с ним справиться не смог, чтобы попытаться что-то там отложить. Если только к кровати привязывать, но до такого мы как-то не дошли. А как ты, кстати, умудряешься так долго трахаться, не кончая?

В ванной зашумела вода — видимо, Зак решил, что завтракать все же стоит в приличном виде.

Эрик накрыл чайник полотенцем и пошел к холодильнику. Хорошо, что вчера они купили по дороге домой дюжину яиц, бекон, хлеб и сыр — завтрак сегодня всем понадобится основательный.

— Духовные практики, — пояснил он терпеливо ожидавшему ответа Курту. — О тантрическом сексе слышал когда-нибудь? Самое важное — большую часть времени держать его на очень высоком уровне возбуждения, когда желание получить оргазм почти нестерпимо. Тогда он и не подумает перехватить инициативу.

— Нет уж, мне эти ваши тантрические практики не уперлись, — поморщился Курт и еще шире раздвинул ноги. — После такого болит все. Видел бы ты как я после твоего демарша простату ему расцеживал.

— И хорошо что не видел, а то руки бы тебе по кусочкам собирали, — фыркнул Эрик, впрочем не ощущая настоящей злости. — А болело именно из-за демарша… Я его не разогрел, плюс плато чувствительности между оргазмами. Не болтал бы ты про свою смазанную задницу — все было бы прекрасно, Зак через пару часов хотел бы еще.

Интересно, а как долго продержался бы сам Курт? Три, четыре волны?.. Или больше? И вырубился бы, когда Эрик наконец дал бы ему кончить?

Надо все-таки заняться яичницей, иначе Зак, вернувшись в кухню, увидит их обоих с членами наперевес.

Тут вода шуметь перестала, и раздался громкий голос Зака:

— Эрик, а что из этого зубная паста?

— Сейчас покажу, — ответил Эрик и бросил Курту упаковку с беконом. — Начнешь обжаривать? Я с пастой разберусь и съезжу в пекарню, тут рядом.

— Доверь это дело профессионалу, — кивнул Курт с довольным видом и вдруг схватил его за руку, останавливая на полпути. Подтянул к себе и хрипло прошептал на ухо: — Лед возьми.

— Тебя не спросил, — фыркнул Эрик, но улыбнулся и дернул на себя дверцу морозилки.

Его руки почти не тряслись, когда он вынул большой ледяной кубик из силиконовой формы. Зажал его в кулаке и быстрым шагом направился в ванную.

Зак в растерянности стоял у раковины, разглядывая ряд одинаковых баночек с порошками. Свежевыбритый, с влажными растрепанными волосами и обернутым вокруг бедер полотенцем, он вызывал весьма однозначное желание.

— У меня нет пасты, я пользуюсь зубным порошком, — Эрик свободной рукой подтолкнул к Заку одну из баночек. — Смочи щетку, окуни щетину в порошок, и дальше как обычно.

— Ммм, интересно… — протянул было Зак, но удивленно посмотрел на него в зеркало, когда Эрик решительно размотал на нем полотенце. — Ты чего это?.. — поинтересовался, подозрительно прищурившись.

— Осуществляю свои планы, так гнусно испорченные твоим агентом, — Эрик опустился перед Заком на колени и положил руку на бедро. — Так хотелось разбудить тебя минетом, — прошептал, глядя ему в глаза, и мягко коснулся губами теплой головки.

— И правда, какая жа… — Зак резко умолк, почувствовав обжигающее холодом прикосновение и сдавленно выругался. — Какого черта? — выдавил неверяще. — Да я вас обоих… Ай, твою мать!

— И что же ты с нами сделаешь? — Эрик толкнул Зака, прижимая спиной к стене, заставил свести ноги вместе и крепко обхватил их коленями, лишая свободы. Взял член в рот, пососал, а потом провел льдом по венцу головки и прижал кубик к уздечке, одновременно ввинчиваясь языком в щель уретры.

Вместо ответа Зак застонал — так громко, что на кухне что-то упало.

— Боже, убери это! — взмолился он.

— Тш-шш, — Эрик снова взял в рот, согревая член своим теплом. Пропустил глубоко в горло и сгреб в пригоршню мошонку.

Той рукой, в которой по-прежнему держал лед.

Зак вскрикнул, вцепился пальцами ему в волосы и привстал на цыпочки.

— Эрик, пожалуйста, — простонал он и начал размеренно двигаться, осторожно толкаясь в горло.

Эрик позволил ему это. Разжал ладонь, убрал холод от поджавшихся яичек. А потом начал выводить тающим ледяным кубиком узоры на его животе и бедрах. Поднял руку вверх, подразнил холодом мгновенно напрягшиеся соски. А потом, когда льда осталось совсем немного, резко отстранился, снимаясь с члена, взял кубик в рот и насадился снова.

Вот теперь крик Зака точно был услышан. Эрику показалось даже, что он слышал сдавленные ругательства за стенкой, но в ушах так шумело, что он не мог поручиться. А потом в горло полилась сперма.

Эрик крепко держал Зака за бедра, не давая упасть, и позволял трахать себя в горло так глубоко и в том темпе, в каком сейчас хотелось Камерону. Потом, когда Зака перестало выкручивать, а крики перешли в сорванное, со свистящими хрипами, дыхание, он выпустил изо рта обмякший член и, поднявшись, поцеловал пересохшие губы.

— Вот теперь я могу пожелать тебе доброго утра, — прошептал Заку на ухо. Член натягивал штаны, но Эрик не ощущал желания немедленно кончить. — Заканчивай с умыванием, я съезжу за выпечкой. Курт жарит яйца.

— Да конечно, сто раз, — усмехнулся Зак. — Дрочит Курт. В твою раковину. Не будем дважды за одно утро ломать кайф человеку, — и с этими словами запустил руку ему в штаны.

Эрик не нашел ни одного повода, чтобы возразить. Он громко застонал и поцеловал Зака, отдаваясь удовольствию.