Стань Звездой!

Глава 54

— Привет, — Эрик удобнее расположил телефон и вытянулся на траве, удобно подложив руки под голову. Майка, в последние дни ставшая совсем ручной, уселась ему на плечо и запрыгала, деловито посматривая на экран. — У тебя еще остались силы отмахиваться от местных вампиров?

Курт улыбнулся. Окно видеозвонка на телефоне было слишком маленьким, чтобы как следует рассмотреть его лицо, но Эрик заметил залегшие под глазами тени. Несмотря на выигранный первый бой, война Льюиса не обещала быть быстрой.

— Из всех способов борьбы я способен только на пассивный: есть чеснок и надеяться на лучшее, — Курт невесело улыбнулся, положил телефон на стол и, наклонившись над ним, прикурил сигарету. — Как же я чертовски рад тебя видеть, — выдохнул вместе с дымом.

— Я тоже, — искренне ответил Эрик, удивляясь, как они раньше не дошли до видеозвонков. — Чеснок — крайне полезный овощ, вот прямо целый трактат о нем можно написать. Но я безумно хочу чего-то вредного. Вот уж не думал, что буду скучать по бекону и жирным соусам.

За последние дни он довел рацион Зака почти до совершенства. Чай тот все еще пил литрами, но больше не вставал ночью, чтобы в очередной раз разорить холодильник. Приступы раздражения случались, но Камерон все же был похож сам на себя, а не на социально опасного психа.

Курт изумленно округлил глаза и усмехнулся.

— Ну если даже ты по ним соскучился, то Зака мы, уже видимо, потеряли, — протянул он.

— Пока нет, но вчера я думал, что из спортзала его придется нести на руках, — Эрик потер подбородок, размышляя, стоит ли продолжать эту тему. У Курта и без них проблем хватает, находясь в Румынии он точно не сможет ничем помочь. Но потом понял, что ему отчаянно хочется высказаться. — Сегодня я съездил к его тренеру. Хотел посоветоваться с ним насчет сушки перед съемками определенных сцен.

— Стивен — мировой чувак, — Курт уверенно кивнул и снова затянулся. — Но даже он бессилен повлиять на нашего упрямца.

— Я тебе больше скажу, он понятия не имел, что Зак торчит в зале по шесть часов в день! — Эрик заставил себя не сосредотачиваться на пальцах Курта, сжимавших сигарету.

Курт замер на несколько секунд, а потом сгреб со стола телефон и заглянул прямо в экран.

— Что ты сказал? — переспросил он неверяще. — В смысле, не знал?..

— А ты не понял, что Зак весьма условно следовал его советам? — Эрик мягко отогнал от лица назойливую Майку. — Я начал подозревать после истории с протеиновыми коктейлями, но не мог вывести Зака на чистую воду. Тренируется он грамотно, и изначальный план составлял Стивен. Вот только это было пару лет назад. С тех пор Зак иногда заезжает к нему в зал, уверяет, что тренировка ему идеально подходит, с радостью раздает автографы всем, кто в это время тягает там железо и исчезает на несколько месяцев.

Лицо Курта вдруг исчезло с экрана и раздался поток отборной брани. До сих пор Эрик не слышал от него таких выражений, да еще в таком количестве.

— Резюмирую, — Курт появился снова, с самым мрачным выражением мусоля очередную сигарету. — Очень хорошо, что это выяснилось сейчас. А не в больнице после сердечного приступа. И где-нибудь, где все носят черное и рыдают над камнями.

— Да, особенно на фоне его увлечения коктейлями и того, что через раз они не удерживались у него в желудке, — Эрик отчаянно жалел, что не может обнять Курта прямо сейчас. Стоило его увидеть, чтобы понять, насколько он соскучился. — Стивен обещал позвонить Заку, заманить его на функциональную диагностику и предложить новый комплекс. В случае с питанием лед пришлось крошить по кусочку, но сейчас почва готова, думаю, Зак прислушается.

— Да в жопу Стивена, — буркнул Курт и с ожесточением взлохматил волосы. — Ты в этом понимаешь ведь? — он с надеждой посмотрел на Эрика. — Стива Зак в два счета вокруг пальца обведет. Ты бы видел, как он врачей прокатывал из раза в раз. Умудрялся сыграть совершенно нормального, а у самого в крови такое бурлило…

— Похоже, это у них семейное — играть, — вздохнул Эрик. — Мне не приходилось никого тренировать, но я слепил свое тело из шестидесяти килограммов костей и дряблых мускулов, так что придумаю что-нибудь. Ему ведь не просто надо согнать жир, он не должен накачать мышцы… — он проследил взглядом, как Курт в очередной раз подносит сигарету ко рту. — Знаешь, ему бы вообще спортзал забросить, не считая часа в день кардионагрузок, но об этом я не буду даже заикаться.

— Он свихнется, если забросит, — Курт оглянулся и улегся на стоящий позади него диван. — Я не знаю, что делать, Эрик, — признался с нескрываемой тоской, и еще — страхом. — Никогда не знал. Из одной ямы кое-как вытащил, а дальше…

Он умолк, а Эрик вдруг со всей ясностью увидел всю их историю целиком. Понял, почему два несомненно любящих человека так и не пошли по жизни вместе. Тогда как один оберегал и защищал другого, второй… делал тоже самое. Но если Курт оберегал Зака от всего этого мира, то Зак защищал Курта от себя самого.

— Кажется, я знаю, — осторожно начал Эрик, ловя мелькнувшую мысль. — С питанием, возможно, все будет не так плохо, потому что Зак перестанет жить в ожидании дня, когда ему опять придется морить себя голодом. Со временем у него исчезнет потребность есть “в запас”. А с нагрузками… — он помолчал. — Плавание было бы идеальным вариантом, но у меня есть кое-что получше. То, на что он должен клюнуть.

— Давай, мой гениальный друг, порази меня, — Курт жадно всмотрелся в камеру.

— Лошади, — Эрик не спускал с него глаз. — Верховая езда будет и отличной кардионагрузкой, и общей тренировкой. И не забывай о целебной силе общения с прекрасным животным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Курт широко улыбнулся и простонал, откинув голову:

— Да-а-а… С меня минет! — в его глазах снова появился задорный блеск, который успел почти исчезнуть за эти дни вдали от дома. — Самый яростный, вкусный и глубокий, который только может представить твой член!

— После того, как я разложу тебя на своем столе и лично удостоверюсь, что ни в одной части твоего тела нет застоя или зажима, — Эрик понизил голос, зная, что Курт его все равно прекрасно слышит. — Я раздобыл прекрасный рецепт для восстановления голоса, так что я заставлю тебя кричать. Громко, так чтобы мой член натягивал штаны и на них осталось бы большое влажное пятно от смазки. А потом я опущу подголовник у стола, обхвачу твою голову ладонями и натяну твой рот на свой член.

— Ого, разлука пошла тебе на пользу, мой внезапно разговорчивый друг, — протянул Курт чуть хрипло. — И прежде чем мы продолжим, маленькое уточнение: где сейчас Зак?

— В младшей школе, — Эрик посмотрел на часы, — и пробудет там еще как минимум час. Случилась техническая накладка, пришлось переснимать материал к завтрашнему шоу.

— О, так ты тоскуешь в одиночестве, и потому вспомнил про бедного брошенного меня? — Курт насмешливо вздернул бровь и убрал наконец сигарету.

— Я решил, что ты достаточно смело отбиваешься от потомков графа Дракулы и заслужил небольшую награду, — Эрик лег удобнее, чтобы не придавливать стремительно твердеющий член. — Когда ты вернешься, отменю все дела на двое суток. Заберу у вас телефоны и можете считать, что выход заблокирован тушей белого медведя, объевшегося рыбы.

— Так-так, и что же мы будет делать в заточении? Исполнять твои сексуальные фантазии? — Курт сполз пониже и закинул руку за голову. — Огласи хоть часть, надо знать, к чему готовиться.

— Во-первых, распаковать тот пакет из секс-шопа, — начал Эрик. — Зак куда-то спрятал его, сказал, что без тебя не покажет, что в нем. Потом... — он представил себе только что возникшую фантазию, и подумал, что ему снова потребуются наручники. — Я хочу посмотреть на вас. Почувствовать ваше удовольствие.

— И что ты будешь делать? — протянул Курт лукаво. — Просто смотреть? Сидеть у стены и смотреть, как я трахаю Зака? Или он меня? М-м, Эрик? — он прокатил его имя на языке, и это немедленно вдарило по мозгам с силой хорошего алкоголя — так редко из уст Льюиса можно было услышать что-то помимо извечного “друга”.

— Насколько хватит моей выдержки, — пообещал Эрик. — А потом я присоединюсь и трахну вас обоих. И буду делать это следующие два дня, и плевать, что на коленях будут красные ссадины. Я скучаю, — выдохнул тихо. — Хочу уже проснуться в твоих объятиях, и чтобы Зак не перетягивал одеяло на себя, тщетно пытаясь согреться, а спал голышом, раскинувшись на спине поверх одеяла.

— Я тоже скучаю, — вздохнул Курт и даже не добавил своих смешных эпитетов. — И кстати, спасибо, что спросил: сегодняшнее заседание прошло из рук вон плохо. Так что еще неделю, а то и две, играть и спать вам без меня. Вот почему так? — спросил он неожиданно серьезно. — Как только у меня появляется шанс наладить личную жизнь, все снова катится в тартарары, — он глубоко вздохнул, помолчал, а потом признался: — Я пару раз пробовал завести другие отношения. Один раз даже чуть не женился. Но вовремя понял, что лишь измучаю всех.

— Уверен, Зак всегда это понимал. Кто вы друг другу. Может, не всегда осознавал, но сердцем знал всегда, — ответил Эрик, проклиная разделявшие их мили. Невозможность обнять Курта причиняла почти физическую боль. Конечно, Зак прекрасно понимал и другое. То, насколько трудно Курту было пережить его зависимость. Не вытащить Зака, а пройти через это вместе с ним, раз за разом ощущать свою беспомощность, когда тот срывался. И кажется, когда-то твердо решил раз и навсегда обезопасить Курта от новых переживаний. Но заходить в такие дебри чужой жизни вот так, по телефону, казалось неправильным, и вслух Эрик сказал другое: — Актеру его статуса в Голливуде можно избежать слухов о личной жизни только одним способом: не иметь ее вовсе. Секс со случайными партнерами не в счет.

— И что теперь? — Курт криво усмехнулся. — Разъедемся? Забудем все? Или бросим его и укатим вдвоем в закат?

— А сможем бросить-то? — усмехнулся в ответ Эрик. — Голливуд пережил сотни каминг-аутов, еще один уж точно выдержит. А мы сможем нормально трахнуться на конюшне, если верховая езда раззадорит Зака.

— И с кем он будет каминг-аутиться? С тобой или со мной? — Курт невесело усмехнулся. — Не обольщайся, мой беспечный друг. Нравы пали не настолько низко.

— С тем, с кем его застанут на конюшне, — Эрик вздохнул. Курт озвучил то, что он сам знал: их отношения втроем никогда не примут. Но никому из них и не нужны обручальные кольца и тройная фамилия. Жизненные правила Эрика за последние недели изменились, но никуда не делась убежденность, что личная жизнь называется так потому, что скрыта от посторонних.

На этот раз Курт молчал долго. А когда наконец заговорил, голос его звучал хрипло, но вовсе не от возбуждения.

— Я могу пожить здесь пару месяцев. А потом уехать куда-нибудь, когда тут закончу, — он улыбнулся Эрику, но глаза при этом совсем не улыбались. — Ты вытащишь его. Я в тебя верю.

Эрик не моргая смотрел на экран.

Он понял мотивы Курта. И мог только поразиться его силе воли — редко кто сможет добровольно отказаться от самого дорогого, что есть в жизни.

— Нет, Курт, — ответил он. — Я слишком жадный, чтобы упустить хоть толику перепавшего мне счастья. Я уже привык спать, чувствуя, что меня обнимают с двух сторон, и чайник у Зака идеален для трех чашек чая. Чайник можно купить другой, но как избавиться от привычки доставать из шкафа именно три чашки?

— Особенно, учитывая, что я эту вашу траву не пью, — Курт рассмеялся, даже не пытаясь скрыть облегчение. — Черт. Одиночество крайне хреново на меня влияет, начинаю нести всякую чушь. Нужно подрочить и спатеньки, — он усмехнулся, но светлые, такие переменчивые глаза смотрели с теплотой.

— Отдыхай и забей уже осиновые колы в грудь всем вампирам, — Эрик не выдержал, протянул руку, касаясь экрана. Пальцы наткнулись на теплое стекло. — Возвращайся. Люблю тебя.

Много лет ему казалось, что эти слова просто физически невозможно произнести. Но сначала Зак, а потом Курт доказали, что это не так. И что это очень важно — не просто знать, что тебя любят, но и слышать об этом. А говорить о чувствах, оказывается, просто. Нужно только начать, сказать это первый раз.

Он видел, как у Курта дернулась щека, как непроизвольно дрогнули уголки губ. И главное — как засветились ответным чувством глаза.

— Повторишь через пару лет — тогда поверю, — произнес Курт едва ли не шепотом когда-то уже сказанные слова. — А я тебе отвечу: я тебя тоже, мой… — он осекся и покачал головой, будто отказываясь добавлять к признанию очередную шутку. — И я тебя тоже, — закончил твердо.

Нужно было что-то ответить. Попрощаться, повесить трубку. Но они оба лежали в тишине, глядя друг на друга через маленькие экраны телефонов, не зная, что еще сказать и не желая разрывать связь.