Стань Звездой!

Глава 37

"Ничего не покупай, у холодильника вот-вот начнется несварение", — сообщение от Курта в общем на троих чате заканчивалось целой толпой грустных смайликов. Среди них Эрик насчитал не меньше дюжины радужных единорогов, извергающих свой внутренний мир.

"И даже мороженое?" — написал Эрик.

Ответа не было долго: он успел снять противоожоговый костюм и принять душ, чтобы убрать защитный гель с открытых участков кожи и волос. Трюки с огнем всегда были рискованными, несмотря на подготовку и тщательное соблюдение правил безопасности. Но и самыми любимыми лично для Эрика.

Сегодняшние съемки потребовали нескольких недель подготовки и обошлись студии в баснословную сумму, но получилось отснять превосходный материал с первого дубля. Режиссер пошел на риск, снимая трюк непрерывно, с одного ракурса, и, насколько мог судить Эрик, оказался абсолютно прав. Огонь на пленке казался живым, непосредственным участником событий.

Телефон булькнул, оповещая о новом сообщении, когда Эрик уже переоделся в свои джинсы и футболку.

"Так и быть, мороженое впихну", — снова ответил Курт. — "Мне клубничное".

Зак не отвечал. Эрик решил, что наверное опять заперся в спортзале, и решил, что купит ему несколько брикетов сорбета. В последние дни диета Камерона стала жестче, и даже чай он теперь пил несладкий.

Дом встретил его уютным мягким светом фонарей в саду и негромкими звуками скрипки. Курт лежал прямо на траве, и музыка лилась из телефона на его животе. Это было довольно странно — Зак часто включал музыку, особенно в спортзале, и чаще всего это был рок разной степени тяжести. Эрику всегда казалось, что Курт разделяет его увлечения.

— Мороженое тает, — вытянувшись на траве рядом с Куртом, прошептал Эрик.

Курт, не открывая глаз, улыбнулся, наощупь обнял Эрика за плечи, притянул к себе.

И было что-то бесконечно-правильное в том, чтобы обнять в ответ, прижаться губами к скуле и закрыть глаза, вслушиваясь в музыку.

— Надолго мы одни? — дождавшись окончания трека, спросил Эрик. Машины Зака в гараже не было, а на втором этаже не горел свет. Дебора не переносила темноту, даже спала с ночником.

— У них запись на семь, сеанс не меньше часа, потом обратно возвращаться из пригорода… — снова заиграла скрипка, и Курт уменьшил звук. — Адам Лесли, знаешь его? Очень известный нарколог. Он сегодня неожиданно заимел окно в своем на два месяца расписанном графике, вот Зак и сорвался. Полдня потратил на уговоры, еще полдня — на истерики.

— А потом еще полночи — на истерики и до утра — на уговоры, — вздохнул Эрик. — Странная позиция у Деборы: и не бросайте меня, и делать я ничего не буду.

За те несколько дней, что они вынужденно жили вчетвером, Эрик успел стать свидетелем пары склок Деборы с Куртом, одного грандиозного скандала с Заком и поучаствовал в бесчисленном множестве с виду беззлобных, но на самом деле крайне болезненных перепалок. Деборе не нравилась еда, раздражал птичий гомон и звук пролетаюших самолетов. Она находила одеяло душным, а матрас мягким, а когда Зак говорил, что купит пожестче и полегче, кричала, что просила одеяло потолще а матрас повыше.

— Мой милый друг, она была странной с момента нашего с ней знакомства, — невесело усмехнулся Курт. — На тот момент ей было лет пять. Она сказала, что я буду ее принцем и должен везде носить за ней ее туфли. Пару минут я и правда носил туфли за ней по саду, а потом выкинул их в бассейн и побежал с Заком мастерить шалаш.

— И с тех пор ты впал в немилость у прекрасной дамы, — рассмеялся Эрик. — Ну сам посуди, что ты за принц: туфли в бассейн бросаешь, вместо принцессы влюбляешься в принца... как еще не приказала бросить львам на съедение.

— В немилость я впал когда отказался с ней трахаться, — довольно жестко ответил Курт. — Выставил из постели и сдал с рук на руки Заку. Ей было тринадцать, мне четырнадцать. Еще пару лет она не оставляла попыток, а потом наконец поняла, что единственный человек, которого я хочу видеть в постели — ее брат.

— А как же тот мальчик, по неудавшемуся сексу с которым ты так сокрушался, явившись в мой дом? — снова играла скрипка, но Эрик почти не слышал музыки. Он с оглушающей ясностью понял, что его ревность по отношению к Курту была ничем в сравнении с чувствами, что испытывал сам Льюис. Только до сих пор было неясно, как так вышло, что вместо того, чтобы ждать, пока очередной фаворит не попадет в опалу, Курт сам потянулся к нему.

— Ну ты о чем вообще, — рассмеялся Курт неожиданно. — Я тебе про свою нежную юность рассказываю. Потом-то, конечно, и мальчики были, и девочки. И даже датские медведи, — он развернулся и обнял его обеими руками. — Не думай слишком много, — шепнул затем. — Нас с Заком все устраивало. Просто пришло время что-то менять.

— Меня не отпускает ощущение, что я не оставил тебе выбора, — Эрик провел пальцами по губам Курта. По-мужски тонкие и твердые, они дарили незабываемые ощущения, от почти невесомых прикосновений до жадных, голодных ласк. — Но иногда так даже лучше. Для меня, так совершенно точно.

Никто не знает, как сложилось бы, не останься мама Курта на улице из-за пожара, и не обладай она таким характером, что сын не смог ужиться с ней даже в огромном особняке.

— Ну почему же, выбор есть всегда, мой слишком честный друг, — улыбнулся Курт и быстро его поцеловал. — Я мог просто забрать его себе, оставив одного грустного мишку с большим медвежьим носом.

— Почему не забрал? — Эрик просунул бедро между ног Курта, притискиваясь еще ближе. Телефон Курта провалился между их телами на траву, и музыку было почти не слышно. — Стало жалко мишку? Или самому захотелось поиграть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он подумал, что в его случае выбора-то как раз и не было. Вернее, тоже был, но Эрику отчаянно не хотелось возвращаться к одиноким вечерам, посвященным медитации, отварному безвкусному мясу и работе во имя работы.

Прежде чем ответить, Курт долго молчал и рассеянно гладил его по волосам.

— Думал, что с тобой ему будет лучше, — признался наконец. — Ну знаешь… Когда это любовь-любовь, а не любовь-дружба.

— А он не умеет просто любить или просто дружить, — Эрик потянулся за поцелуем. — Как и ты, мой мастер прятаться за присказками, — погладил Курта по спине, притерся пахом. — И что, мы проведем этот час как два приличных медведя — в ожидании папы-мишки? — спросил с улыбкой.

— Эй, я в медведи не записывался, мой косолапый друг! — притворно возмутился Курт. Он перекатился на него сверху и заглянул в глаза. — И кстати, ни за чем я не прячусь. Я всегда прямо говорю. Другой вопрос, что далеко не всегда меня понимают.

— Надеюсь, я сейчас понял тебя правильно, — Эрик развел колени в стороны, давая ему устроиться удобнее, обнял за шею и поцеловал.

— Ты вообще очень понятливый, — прошептал Курт ему в губы, неспешно расстегивая рубашку. — А еще чувствительный, сильный и сексуальный настолько, что даже дыхание порой спирает.

Проблемы с дыханием начались у самого Эрика, потому что горло свело спазмом, а вся кровь, казалось, прилила к лицу. В последние годы он слышал множество комплиментов в свой адрес, но все они касались работы. А вот так открыто восхищаться его телом и озвучивать свой восторг от интимной, заведомо греховной сферы — такого Эрику не говорила ни одна женщина, оказавшаяся с ним в постели. Зак, конечно, не раз озвучивал, что ему хорошо с ним, но вот такое признание — ласковое, искреннее и откровенное — Эрик услышал впервые.

Так и не придумав, что ответить, он просто поцеловал Курта, забрался ладонями под его рубашку и погладил теплую спину.

Впервые они не спешили. Впервые не отвлекались друг от друга ни на секунду. Как и тогда, в самый первый их поцелуй, Курт задавал свой собственный, мягкий неторопливый тон, и Эрик с радостью позволял ему вести. Курт ласкал его так, будто не хотел секса вовсе — лишь доставить ему наслаждение. Пальцами, губами, да просто всем телом он умудрялся доставлять удовольствие. В какой-то момент пришло на ум забавное сравнение: наверное, будь Эрик женщиной, под ним бы уже было мокро — такими возбуждающими и сладкими были эти прикосновения.

И не хотелось ни спешить, ни пытаться перехватить инициативу. Эрик просто плыл по течению, отдав в руки Курта и самого себя, и их общее удовольствие. Тянулся за прикосновениями, отвечал даже на мимолетные ласки, и так же щедро делился удовольствием. Трогал горячую, гладкую кожу, целовал, ласкал, играл и дразнил.

Курт, обычно молчаливый, шумно выдыхал, низко рычал сквозь сжатые зубы, говорил почти бессмысленные, но очень возбуждающие глупости. И Эрик, сам не заметил, как втянулся в эту игру, придумывая ему ласковые прозвища.

— Давай уже, — взмолился Эрик, когда возбуждение уже туманило разум. — Хочу твой член, прямо сейчас.

— Какой же ты все-таки нетерпеливый друг, — улыбнулся Курт и сплюнул на ладонь, смачивая головку. — Или может… — он очень осторожно и медленно вошел в него и выдохнул: — Может, хочешь другое звание?

— Фаворитом меня уже назвали, — Эрик медленно выдохнул, привыкая к ощущению наполненности, а потом плавно качнул бедрами навстречу. — Мне нравится это “друг”: в твоих устах оно имеет особый смысл.

— Будь уверен, имеет, — улыбнулся Курт и сделал первый медленный толчок.

Это был очень ласковый секс. Наверное, именно такое ощущение он искал, проводя свои эксперименты с тантрическими техниками. И, возможно, именно этого ему не хватало всю жизнь. Двигаясь Курту навстречу, целуясь с ним и обмениваясь нежными — такими глупыми, но такими нужными — словечками, он чувствовал только одно. Что здесь и сейчас его действительно любят.

Они кончили почти одновременно, все с теми же тихими стонами и застывшими на губах словами, хотя не было никакой необходимости следить за уровнем шума. Потом еще долго лежали обнявшись на нагретой за день земле, целуясь и крепко обнимая друг друга. Высоко в небе летел самолет, где-то далеко шумела автострада. Телефон Курта все еще воспроизводил скрипичные концерты. Эрик наслаждался ощущением покоя и легкости во всем теле, и не сразу обратил внимания на то, что тональность музыки изменилась. Только когда Курт встал на колени, разыскивая отброшенный в траву и упавший экраном вниз телефон, он сообразил, что это входящий вызов.

— Привет! — Курт упал обратно на землю рядом с Эриком и включил видеосвязь.

— Привет, — Зак улыбнулся им обоим. — Вы чего это загорать ночью решили? — он усмехнулся.

— Чтобы наверняка не обгореть, — хмыкнул Эрик и внимательно посмотрел на экран, пытаясь высмотреть Дебору. Но за спиной Зака были только шланги заправочных пистолетов и ярко светилось табло бензоколонки. — Как прошло? — спросил осторожно.

— Не спрашивай, — Зак тяжело вздохнул. — Я просто не знаю, что делать. Врач отвел меня в сторону и сказал, что не готов браться за такой сложный случай. Лучший, блядь, врач в Лос-Анжелесе!

— Ясно… — Курт деловито кивнул. — Тогда я ищу спецклинику. Прости, но боюсь, у нас нет вариантов.

Зак стиснул зубы и отвел глаза.

— Ищи, — сказал он наконец. — Другого выбора, похоже, нет.

— Не пробовал уговорить ее на иглоукалывание? — спросил Эрик, хотя понимал, что Зак готов отправить Дебору даже на Луну, если это поможет. — Возвращайтесь, вместе что-нибудь придумаем, — сказал мягко, не став дожидаться ответа: Зак выглядел смертельно уставшим. [3]