Заложница дьявола

Глава 21: Боль

«О том, что ему нравится Шарлин, было известно всем. Даже мне. Я помню тот день, когда она была у нас во дворце, и Эмир был у неё в комнате. Он приставал к ней. В тот день я поняла, что он к ней неравнодушен.»

Я подошла ближе и осторожно опустилась ему на колени. Эмир тут же подхватил меня за бедра, устроив мои ноги на диване так, чтобы нам обоим было удобно.

— Лилу, вечер будет долгим, — прошептал он, убирая с моего лица прядь волос, — Не будем торопиться.

Я крепко сжала ткань его свитера в кулаках, удерживаясь и стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри всё горело от ярости и отвращения.

— Знаешь, есть такая древняя мудрость, — начал он, — что нельзя поднимать руку на женщину. Мол, она слабее, беззащитнее. Но тогда возникает вопрос: как их наказывать? Как причинить боль, если нельзя тронуть, как мужчину?

Его взгляд прожигал меня, но я выдерживала его.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я.

— Ответ прост, — усмехнулся он. Его рука скользнула от моего живота вверх, к груди, и сильно сжала её. Боль была резкой, я едва сдержала вскрик, лишь сжалась, стараясь не показать, насколько мне больно. — Женщину можно наказать через её тело. Через секс.

Его пальцы грубо сжали мою грудь, он наслаждался моей реакцией, его взгляд обжигал, пока он продолжал играть с моим соском, будто это была просто игрушка.

— Не тяни, — выдохнула я, смотря, как его рука скользит по моей коже, — Сделай это быстро и избавь меня от своего присутствия. Мне противно находиться рядом с тобой.

Его усмешка стала шире, он даже тихо засмеялся, наслаждаясь моей ненавистью.

— Противно? Правда? Ты хочешь, чтобы я поверил, что тебе не нравится? — Его голос был полон яда, а рука продолжала ласкать меня с болезненной грубостью. — Ты думаешь, я не вижу, как твое тело реагирует? Никогда не поверю, что тебе это действительно отвратительно.

Эмир продолжал смотреть на меня, его улыбка стала ещё шире, наполненная самодовольством. Его рука, уверенная и грубая, сжала мою грудь сильнее, будто он хотел доказать мне что-то.

— Ты лжёшь, Лилу, — произнёс он спокойно, наклонившись ближе, чтобы я почувствовала его горячее дыхание. — Если бы тебе было так тошно, твои соски не стояли бы так гордо.

— Это реакция тела, а не души, — отрезала я, глядя ему в глаза. — Ничего общего с тем, что я чувствую.

На мгновение он замер, словно удивившись моему ответу, но тут же вновь усмехнулся, медленно проводя пальцами по моему телу.

— Как же ты любишь спорить, — тихо произнёс он. — Но, знаешь, это неважно. Твоя душа, твои мысли… мне плевать. Тело — вот что имеет значение.

— Тело ты можешь и заполучить, — я склонилась к его уху и прошептала, — но не душу, которая принадлежит другому мужчине. Да, да, тому самому. Ты был прав. Он мне нравится.

Я отстранилась, улыбаясь с вызовом, и посмотрела ему в глаза, ожидая его реакции. Рука Эмира мгновенно сжала моё бедро с такой силой, что я почувствовала резкую боль. Его взгляд пылал яростью, словно мои слова разожгли в нём что-то тёмное и неконтролируемое.

— Пусти! — закричала я, чувствуя, как боль становится невыносимой. — Боже, мне больно!

Но он не отпускал. Его пальцы впивались в мою кожу всё сильнее, будто он хотел оставить на мне следы своей ярости.

— А-а-а! — крикнула я, пытаясь вырваться. Я царапала его руку, надеясь заставить его остановиться, но он будто не замечал моих попыток. Боль была такой сильной, что мне казалось, кожа вот-вот разорвётся.

— Эмир! — кричала я во весь голос, — Мне больно! Прекрати!

Он не двигался, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась смесь ненависти и удовольствия от моего страдания. Это было пугающе.

— Прости! — выкрикнула я, больше не выдерживая, — Я пошутила! Это не правда!

Только тогда он отпустил меня. Я резко выдохнула, схватившись за бедро, которое теперь ныло от боли. По коже проступили глубокие красные следы от его пальцев, а в некоторых местах начала выступать кровь.

Я начала рыдать, закрывая лицо руками. Всё, что я могла чувствовать в тот момент, — это унижение, страх и боль.

— Держи свой язык за зубами, — его голос прозвучал холодно и отрывисто. Он наклонился ближе и грубо убрал мои руки от лица, заставив посмотреть на него. — Это всё последствия твоего языка, Лилу. Учись молчать. Если ещё раз меня спровоцируешь, последствия будут куда хуже.

Я опустила взгляд на своё бедро. На коже расплывалось огромное тёмное пятно — синяк, с прожилками крови, размазанной вокруг. Я осторожно приложила руку к этому месту, но тут же отдёрнула её, потому что боль была резкой, будто кто-то раскалённым ножом провёл по моей коже.

— Нравится? — услышала я его тихий голос. Он склонился ближе, разглядывая след своей ярости, словно оценивая результат. — Я не хотел этого, детка. Ты сама заставила меня.

Слёзы текли по моим щекам, я пыталась их сдержать, но каждый новый поток эмоций поднимался изнутри, как волна.

— Т-с-с, детка, — прошептал он, поднимая руку и аккуратно вытирая слёзы с моего лица пальцами. Его прикосновения казались почти нежными, но от этого мне становилось только хуже. — Не плачь, это всего лишь синяк. Зато теперь ты будешь помнить, каково это — провоцировать меня.

Его голос был таким спокойным, словно ничего страшного не произошло. Словно всё, что он только что сделал, было чем-то обыденным и правильным. Этот контраст между его действиями и словами казался мне невыносимым.

— Ты ведь сильная девочка, Лилу, — произнёс он, его пальцы осторожно коснулись моего лица. — Синяки заживают, а воспоминания остаются. И ты будешь помнить, что не стоит так говорить со мной, не так ли детка?

Я подняла на него глаза, полные ненависти, но слова застряли в горле. Боль в бедре была острой, но ещё сильнее было чувство унижения.

— Знаешь, — продолжал он, его голос был обманчиво мягким, — иногда я думаю, что ты просто испытываешь меня. Смотришь, насколько далеко я могу зайти.

— Ты действительно дьявол, — выдавила я сквозь зубы, пытаясь вырваться из его хватки.

Эмир убрал руку с моего лица и встал, оставив меня сидеть на диване. Я судорожно пыталась выровнять дыхание, утирая слёзы. Он подошёл к столику и налил себе бокал вина, глядя на меня через плечо.

— Ты должна быть благодарна, что я не сделал ничего хуже, — сказал он, поднося бокал к губам. — Я мог бы, но я сдержался.

— Ты оставил синяк на моём теле и пытаешься сказать, что сделал мне одолжение?

— Да, — спокойно ответил он, не отрываясь от бокала. — Потому что, поверь мне, Лилу, я могу быть намного хуже.

Его слова прозвучали как угроза, и я почувствовала, как холод пробежал по моему телу.

— Я знал, что тебе нравится Аспер, — произнёс он, с усмешкой наблюдая за моей реакцией. — Это меня совсем не удивляет. В конце концов, и мне тоже кое-кто приглянулся.

— И кто же это? — спросила я, чувствуя, как напряжение сдавливает воздух вокруг нас.

Эмир сделал шаг ближе, его глаза холодно блестели, а уголки губ изогнулись в насмешке. Он наклонился, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Мне нравится его жена, — прошептал он так тихо, что у меня перехватило дыхание. — Эта крошка Шарлин с её золотыми волосами… Ты не представляешь, что она делает со мной одним лишь своим именем.

Я замерла, а он откинулся назад, прикусив нижнюю губу, словно смакуя свои слова.

— Я бы не отказался потрахать её, — продолжил он с глухим смехом, сделав глоток вина. — Её губы, эти сапфировые глаза, её изящное тело… Ты даже не представляешь, как мне сложно сохранять контроль, когда я вижу её.

Мои пальцы сжали подушку дивана так сильно, что ногти врезались в ткань. Его слова были словно лезвия, разрезающие остатки моего спокойствия. Я знала о его странной привязанности к ней, но не подозревала, насколько далеко зашли его желания.

Эмир выпрямился, его лицо вдруг наполнилось какой-то тёплой, почти болезненной ностальгией.

— Это началось ещё в детстве, — задумчиво произнёс он. — Я смотрел на неё украдкой, мечтая, чтобы она принадлежала мне. Мы с Аспером были подростками, и каждый раз, когда она появлялась, между нами начиналась война. Мы оба хотели её.

Он вздохнул, словно заново переживая эти моменты.

— Но она выбрала его, — его голос дрогнул, хотя он старался говорить спокойно. — Они обручили её с ним, и я ничего не мог сделать. Аспер заполучил её слишком легко, просто потому, что был наследником Эрегрина.

Каждое его слово отзывалось в моих жилах леденящим холодом. Я слушала, а внутри меня всё закипало — гнев, ревность, отвращение. Эмир сделал ещё один глоток вина и продолжил:

— Ты не представляешь, как это выносило меня, Лилу, — его голос стал тише, а взгляд отстранённым, словно он вновь видел картины из прошлого. Он сел рядом, облокотившись на спинку дивана. — Он завоевал её, не сделав ровным счётом ничего. Она была его наградой, просто потому что он родился в правильной семье.

Мои кулаки сжались сильнее, сердце билось так громко, что казалось, Эмир мог его услышать.

— Ты ревнуешь? — выдохнула я, стараясь держать голос ровным.

Эмир посмотрел на меня, в его глазах блеснуло что-то хищное.

— Ревность — это слишком слабое слово, детка. Я хотел быть на его месте. Хотел, чтобы Шарлин смотрела на меня так, как смотрит на него. Хотел, чтобы её тело принадлежало мне, а не ему.

— Ты хочешь всех, тебе нравится каждая, — прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Его глаза вспыхнули, и он резко поставил бокал на стол, звук стекла о дерево разорвал тишину. Он наклонился ближе, его лицо оказалось в опасной близости от моего.

— Возможно, — усмехнулся он, уголки губ изогнулись в насмешке. — Я же мужчина. Мне нравятся женщины. А ты, моя сладкая, — он провёл пальцем по линии моего подбородка, — мне нравишься больше всех.

Его голос был бархатистым, но в нём сквозила угроза. Он выпрямился, протянув ко мне руку. Я колебалась, но затем молча вложила свою ладонь в его. Внутри всё сжалось от страха, а сердце билось как сумасшедшее.

Его пальцы крепко обхватили мою руку, и он мягко, но настойчиво потянул меня за собой к кровати. Каждый шаг давался с трудом, я прихрамывала из-за боли в ноге, но он не замедлял шаг. Остановившись, он разжал пальцы, отпуская меня, и приблизился смотря сверху вниз, его тень закрыла тусклый свет.

Его взгляд проникал в меня, будто он искал что-то в глубине моей души. Его пальцы медленно скользнули к ключицам, едва касаясь кожи. Я напряглась, затаив дыхание, боясь пошевелиться.

Когда его палец достиг бретельки платья, он замер на секунду, а затем потянул её вниз, освобождая моё плечо. Его движения были нарочито медленными, как будто он смаковал каждую секунду, растягивая время.

Я закрыла глаза, ощущая, как холод и страх борются с ненавистью, застрявшей где-то глубоко внутри.

Каждое движение отзывалось в моём теле электрическими разрядами. Платье плавно сползло вниз, упав к моим ногам.

— Ого, твоя грудь ещё красивее, чем я думал, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его язык коснулся соска, делая медленные круговые движения. Я инстинктивно упёрлась руками в его плечи, закрыв глаза. Мурашки пробежали по всему телу, и я судорожно вдохнула.

Он выпрямился, внимательно изучая моё лицо. Я отвернулась, избегая его взгляда.

— Ты очень красивая. И вкусная, — пробормотал он с едва заметной улыбкой. — У тебя… необычный вкус. Мне это нравится. Но только…

Внезапно он резко подтолкнул меня, и я упала спиной на кровать.

— Мне хочется попробовать, что там у тебя между ног, — сказал он, забираясь на кровать. — Дашь мне, детка?

Я вцепилась в простыню, чувствуя, как в груди закипает злость и отчаяние. Его грязные слова больно ранили слух, казались бесконечным издевательством.

— Сделай это и отпусти меня, — прошипела я, не выдерживая его мучительных игр. — Поскорее. Ты слишком медлишь.

Эмир хмыкнул, его пальцы коснулись моего бедра. Я вздрогнула от боли в ране, которая всё ещё ныла, но он лишь сильнее сжал кожу.

— Проверим, со сколькими мужиками ты успела переспать? — усмехнулся он, глядя на моё напряжённое лицо.

Я смотрела в потолок, не двигаясь, как каменная статуя. Внутри было пусто, лишь тихая молитва: чтобы всё это скорее закончилось.

Я почувствовала как его губы прикоснулись к моей ноге ниже колен. Мне было щекотно и как то странно. Он оставляя следы поднимался всё выше пока не остановился между моих ног. Он провел языком между моих ног через ткань трусов. Я сжала простыню сильнее чувствуя стыд. От одной мысли что он там, я просто не могла на это смотреть и закрыла глаза.

— Твоя реакция… забавная, — пробормотал он, будто наслаждаясь каждой моей эмоцией. Его язык провёл влажную линию прямо по центру, через тонкую преграду ткани.

Я зажмурилась, пытаясь скрыться от реальности, спрятаться от этих ощущений и мыслей. Простыня в моих руках казалась единственной опорой, но даже она не могла заглушить чувство бессилия.

Эмир поднимался выше оставляя влажные следы по коже. Он медленно провёл языком вдоль моей шеи, поднимаясь всё выше, пока его губы не встретились с моими. Его поцелуй стал глубоким, властным, проникновенным. Он навис надо мной, полностью закрывая своим телом.

— Ты бы хотела, чтобы я доставил тебе удовольствие языком? — спросил он, слегка отстранившись.

Я покачала головой, стараясь выглядеть уверенной, но мои глаза выдавали меня.

— Лжёшь, — усмехнулся он, глядя мне прямо в глаза. — Ты врешь мне, женушка.

Его рука медленно потянулась к резинку моих трусов. Взгляд скользнул вниз, пробегая по моему телу. Я, не в силах выдержать напряжения, прикрыла лицо руками.

— Ладно, я соврала, — выдохнула я дрожащим голосом, когда он начал стягивать с себя свитер, а затем перешёл к брюкам. — Я… я девственница.

Эмир поднял глаза, и на его лице заиграла лёгкая, едва заметная улыбка.

— Я знаю, — уверенно ответил он. — Но сегодня всё изменится.

Он устроился между моих ног, я почувствовала его член, что я невольно затаила дыхание. Сердце бешено колотилось, а страх охватил меня с новой силой.

— Это будет больно, — прошептал он, едва касаясь меня. — Но ты готова. Твоё тело откликается на меня, даже если ты отказываешься это признать.

Его слова заставили меня смутиться, но я знала — он был прав. Как бы я ни пыталась сопротивляться, моё тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение.

Первый резкий толчок заставил меня вскрикнуть — острая боль пронзила меня. Но Эмир тут же прикрыл мою дрожащую от крика губу рукой.

— Терпи, — прошептал он напряжённо, удерживая взгляд. — Это только начало.

Ещё один толчок — и боль стала невыносимой. Я зажмурилась, из глаз покатились слёзы, руки сами потянулись к его спине, царапая кожу. Но, кажется, это лишь раззадорило его.

— Расслабься, — сказал он, придвигаясь ближе. — Дай мне полностью тебя почувствовать.

Он снова двинулся вперёд, теперь глубже, и меня охватил дикий, невыносимый резонанс боли.

— Больно?

— Да, — с трудом выдохнула я сквозь слёзы.

Он не ответил, только продолжил двигаться.

— Будет ещё больнее, — прошептал он.

Его движения снова были уверенными, настойчивыми, на этот раз глубже, и с каждого нового толчка из груди вырывался сдерживаемый крик. Я пыталась отодвинуться, бороться, но его сила была непобедимой. Он двигался с жестокой решимостью, без малейшего намёка на нежность.

Это было невозможно вынести. Это было мучительно, а боль становилась всё более острой. Каждый его толчок оставлял след, словно разрывая меня, лишая последней надежды на облегчение. Я чувствовала себя настолько уязвимой, сломленной, как будто вся моя сущность была вырвана, и я не могла понять, как это стало реальностью.

— Пожалуйста, остановись, — прошептала я сквозь слёзы, но мои слова, казалось, лишь усилили его жажду. Он словно не слышал меня, полностью поглощённый своей жестокой одержимостью.

Каждое его движение вгоняло меня в отчаяние. Страх и боль смешивались воедино, оставляя только одно желание — вырваться. Внутри разгоралось осознание: я больше не могла терпеть. Моё тело больше не слушалось меня, а разум твердил лишь одно — нужно бороться.

— Мне очень больно! — крикнула я, надеясь достучаться до его человечности, но это только вызвало на его лице тень насмешки. Его член входил в меня всё глубже и резко.

— Потерпи, — прошептал он, целуя меня в шею и оставляя на коже мокрые дорожки своим языком.

Я сжала кулаки, пытаясь собрать в себе остатки сил.

— Боже… — прошептала я, сжав зубы, зажмурившись от боли и бессилия.

Он начал ускоряться, каждое его движение усиливало и без того невыносимую боль.

— Да, детка, кричи! — произнёс он хрипло, с очевидным наслаждением. Казалось, мои страдания только разжигали его жестокую жажду.

Он грубо сжал меня за ягодицу, словно намереваясь оставить на моей коже следы своих рук. Его хватка была болезненной, а толчки становились всё резче и глубже.

— С тобой это гораздо интереснее, чем с другими, — прошептал он с насмешкой, его дыхание обжигало мою кожу. — Надеюсь, тебе станет ещё больнее.

Каждое его слово, каждый новый толчок казались пыткой, отнимая у меня последние силы. Я старалась не кричать и не казаться слабой, но тело меня не слушалось. Я кричала с каждым его толчком. Я не знала что это будет настолько больно.

— Ты не представляешь, как ты хороша в таком состоянии, — произнёс он, не унимаясь, и я почувствовала, как его слова впиваются в меня, как ядовитые шипы.

Каждое его движение было как удар, безжалостный и разрывающий меня изнутри. Я пыталась справиться с болью, прикусив губу до крови, но тело предательски выдавало мой страх и страдание. Крики вырывались из моей груди, как бы я ни старалась их сдерживать.

Его хватка усилилась, пальцы оставляли болезненные следы на моей коже. В его глазах читалось торжество, словно он наслаждался не только моей болью, но и моим бессилием.

Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, и пыталась сосредоточиться на мысли о спасении. Боль казалась бесконечной, но внутри меня начала загораться искра сопротивления.

— Пожалуйста, прекрати… — прохрипела я, надеясь хоть на каплю милосердия.

— Прекратить? — Он тихо засмеялся, наклоняясь ближе, так что его лицо оказалось совсем рядом с моим. — Нет, милая. Это только начало.

Его слова прозвучали как приговор, но внутри меня вспыхнуло что-то, что не позволило окончательно сломаться.

Он вторгался в мою душу всё глубже, заставляя мои страхи и слабости выходить на поверхность. Боль разрывала меня, а отчаянные крики словно терялись в пустоте, не достигая его ушей. Он был сильным, непреклонным, и я не могла противостоять ему — у меня не осталось сил.

И когда я услышала его хриплый стон, напряжение спало. Его тело обмякло, и он тяжело рухнул рядом, оставляя меня погруженной в хаос собственных эмоций.

Я лежала, уставившись в потолок, не в силах осознать, что только что произошло. Я голая в его постели, а он рядом, и вся эта ситуация казалась абсурдной. Внутри всё бурлило, и я едва сдерживалась, чтобы не взорваться. Мне хотелось его убить. Просто прикончить.

— Увы, ты досталась мне, а не Асперу, — усмехнулся он, вставая с кровати и натягивая брюки. — Это была жаркая ночь. Твоя тугая дырочка способна творить чудеса. Даже сам король доволен, Лилу. Что тебе ещё нужно?

Я прикрыла своё тело одеялом, слегка приподнявшись и откидывая спину к изголовью кровати.

— Пошёл ты, — не взглянув на него, ответила я с холодной ненавистью.

Он усмехнулся и подошёл к столу, полуголый, налив себе бокал вина.

— Их было двое, да? — спросил он с насмешкой. — Но вот лишил тебя девственности я, моя дорогая женушка. Хотя… — он сделал паузу, а затем продолжил, — ты отняла у меня много сил. Ты действительно огонь. Я не против провести с тобой ещё тысячу ночей.

— Ты изнасиловал меня, — выдохнула я, сердце сжалось от отвращения.

— Называй это как хочешь, мне всё равно. Я имею право на твоё тело.

— С каких пор?

— С тех пор, как ты стала моей женой, — он сделал глоток вина, не отрывая взгляда от меня. — Детка, я позову тебя ещё.

Он ушёл в ванную, оставив меня одну в этой ужасной тишине. В груди было пусто и холодно, как будто я потеряла всё, что могла когда-то считать своим.

Я лежала неподвижно, обхватив себя руками, будто пытаясь спрятаться от окружающего мира. Его слова эхом звучали в моей голове: «Я имею права на твоё тело.» Отвращение к нему, к этой ситуации и даже к самой себе разъедало меня изнутри.

Между ног продолжала пульсировать боль. Каждое движение приносило дискомфорт. Он был слишком резким, слишком грубым. Я приподняла одеяло, осторожно заглянув внутрь, и увидела простыни, испачканные кровью.

Боже…

Так много…

Мои пальцы сжались на краю одеяла, и я едва удержалась, чтобы не закричать. Я чувствовала себя пленницей, запертой в клетке, которая на первый взгляд казалась золотой, но на деле была сделана из боли и унижений.