Заложница дьявола

Глава 50: Родная душа

Я весь день провела среди наложниц, выслушивая их плач, жалобы и страхи. Они были напуганы, растеряны, не знали, что их ждёт, и это начинало раздражать меня. Что мне с ними делать?

Я медленно прохаживалась по комнате, наблюдая за суетой служанок. Моя злость росла от их беспомощности, но больше всего привлекала внимание одна девушка. Она выглядела самой испуганной — её только что вымыли в бане, и теперь служанки пытались разобрать спутанные пряди её волос. Они были невероятно длинными, ниспадая до самых колен, и отливали мягким золотистым сиянием.

Я наблюдала за ней, как она съёжилась на стуле, сжав руки в кулаки. Её губы дрожали, а худенькие плечи подрагивали от напряжения. Когда служанка осторожно провела гребнем по её волосам, она вздрогнула, будто от удара, и резко втянула воздух.

— Тише, ты в безопасности, — попыталась я сказать мягко, но она лишь ещё сильнее съёжилась, будто ожидала чего-то страшного.

Её большие, испуганные глаза метались по комнате, и я видела в них панику. Она боялась каждого звука, каждого движения, словно ожидала, что вот-вот на неё снова обрушится боль.

— Как тебя зовут? — спросила я осторожно, опустившись перед ней на корточки.

Она не ответила. Губы её дрожали, а взгляд был прикован к полу. Я вздохнула, понимая, что страх прочно поселился в ней.

Одна из служанок вновь провела расческой по её волосам, и в этот момент девушка резко всхлипнула, словно расческа причинила ей боль.

— Прости! — испуганно сказала служанка, отдёргивая руки.

— Остановите это, она слишком напугана. — приказала я.

Служанки тут же послушались и оставили ее.

Я не понимала что с этой девушкой.

— Послушай, с тобой всё будет хорошо, не бойся. Ты в безопасности.

Она всё так же молчала, но я видела, как её грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания. Она не верила мне. Не могла поверить.

Я протянула руку, но она вздрогнула и резко сжалась, будто ожидала удара.

— Я не причиню тебе зла, — мягко сказала я, опуская ладонь на колени, чтобы не пугать её ещё больше.

Она наконец подняла на меня глаза. В них было столько ужаса, что у меня перехватило дыхание.

— Меня… меня зовут… Серофина… — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Серафина, — повторила я. — Тебе не нужно бояться. Здесь тебя никто не обидит.

Она сжала губы, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Моих родителей больше нет… у меня никого нет… — прошептала она, и голос её дрогнул.

Я видела, как страх и горечь утраты сковывают её. Война забрала у неё семью, жизнь, которую она знала. Я не пережила того, через что прошла она, но могла представить, как страшно потерять всё в одно мгновение.

— Серафина, принц Аэрин — хороший человек. Он не причинит тебе зла, ты в безопасности. — Я говорила уверенно, надеясь, что это хоть немного её успокоит.

Она кивнула, но дрожь в её плечах не унималась.

— Простите, ваше величество, — всхлипнула она, — я просто… я не могу взять себя в руки…

Я внимательно посмотрела в её глаза — глубокие, синие, наполненные страхом и отчаянием. Она была удивительно красивой, но сейчас её красота казалась хрупкой, словно фарфор, готовый разбиться от одного неловкого движения.

— Я понимаю, — мягко сказала я. — Но ты должна собраться. Не плачь. Всё наладится.

Серафина снова кивнула, но её страх не исчез. Я оставила её, подойдя к другим девушкам. Они держались сдержаннее, их лица не выражали ничего, кроме покорности. Они не плакали, не дрожали — словно уже давно привыкли к своей судьбе.

Позже вечером прибыли мои родители и сёстры. Мы все собрались за большим столом, а Эмир занял главное место, усаживая меня рядом с собой. В этот момент я по-настоящему почувствовала себя королевой рядом с моим королем.

Бибиана, Джанесса и мама сидели неподалёку, а напротив них расположились Аэрин и отец. Атмосфера наполнилась торжественностью, но вместе с тем — теплом родных людей.

— За победу! — раздался звучный тост.

Мы подняли бокалы и отпили из них терпкое вино, ощущая вкус победы и новую главу, что начиналась для нас всех.

Отец сжал кубок в руке, бросив на Эмира долгий взгляд. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом, но он понимал, что отступать некуда.

— Что ж… — он прочистил горло и наконец заговорил. — Победа есть победа, как бы к ней ни прийти. Поздравляю, зять.

Эмир ухмыльнулся, явно замечая напряжённость в голосе отца, но промолчал, просто кивнув ему в знак благодарности.

— Ты хоть понимаешь, какой ценой далась эта победа? — отец поставил кубок на стол, нахмурившись.

— Я всегда понимаю цену своих побед, — спокойно ответил Эмир, не теряя уверенности.

Я почувствовала, как воздух между ними натянулся, но прежде чем напряжение могло перерасти во что-то большее, Бибиана наклонилась вперёд, с любопытством разглядывая Эмира.

— Ну, теперь я точно понимаю, почему ты так быстро потеряла голову, сестра, — протянула она, обводя мужа игривым взглядом. — С таким мужем и я бы не отказалась почувствовать себя королевой.

Она провела пальцем по краю своего кубка, её губы тронула лукавая улыбка.

— Бибиана! — мама одёрнула её, но та лишь пожала плечами.

— Что? Я просто восхищаюсь нашим победителем. Или теперь это запрещено?

Я покосилась на Эмира, но он только лениво усмехнулся, отпивая вино, словно Бибиана его совершенно не смущала.

— Осторожнее, сестра, — спокойно сказала я, чуть сжав руку Эмира под столом. — Королева здесь я.

Бибиана лишь рассмеялась, но в её взгляде я заметила искорку вызова.

Я хотела доказать сестре, что больше не позволю ей целоваться с моим мужем. Эмира это лишь забавляло — ему нравилось, как Бибиана играла на публику, наслаждаясь своей откровенностью.

Конечно же, я хмурилась, но старалась не подать виду.

Бибиана и не думала останавливаться. Она лениво накрутила прядь своих волос на палец, наклонила голову и с лукавой улыбкой продолжила:

— Ну что ты, сестрёнка, не злись. Мы же просто любуемся твоим мужем. Такие мужчины, как король Эмир, — редкость. Сильный, уверенный… властный, — последнее слово она произнесла медленно, смакуя, и бросила на него откровенно игривый взгляд.

Эмир усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией, и чуть наклонился вперёд, положив локоть на стол.

— Ты слишком откровенна, Бибиана, — заметил он, но в его голосе не было укора, лишь развлечение.

Я почувствовала, как во мне нарастает раздражение. Конечно, он наслаждается. Конечно, ему льстит внимание моей сестры.

Но прежде чем я успела что-то сказать, голос отца разорвал атмосферу:

— Довольно, Бибиана! — резко произнёс он, стукнув кубком по столу.

Она вздрогнула и прикусила губу, но всё же усмехнулась, не желая выглядеть пристыженной.

— Отец, я всего лишь говорю комплименты. Разве это запрещено?

— Это не комплименты, а непристойность! — его голос был жёстким. — Ты ведёшь себя как легкомысленная девчонка, а не как благородная леди.

Бибиана закатила глаза, но всё же взяла кубок и сделала несколько глотков вина, стараясь сгладить ситуацию.

Я бросила быстрый взгляд на Эмира. Он всё ещё улыбался, но в глазах читалась лукавая искорка. Он не испытывал никакого смущения, ему было лишь забавно наблюдать за этой игрой.

Эмир внезапно положил руку на мое колено, когда я поднесла бокал к губам. Я замерла, удивленно посмотрев на него, а он, не переставая подмигивать, медленно провел пальцами по ткани платья. Прикосновение ощущалось, как будто оно пронизывало меня сквозь плотную ткань, оставляя в теле едва заметный, но тянущийся след.

Я сжала бокал чуть крепче, когда пальцы Эмира скользнули выше по моей ноге. Его движение было медленным, ленивым, но от этого только сильнее разжигало внутри меня огонь. Он наклонился ближе, его губы почти касались моего виска.

— Ты ревнуешь, детка? — прошептал он так, чтобы слышала только я.

Я сжала губы, не собираясь давать ему удовольствия увидеть, как меня это задевает.

— Нет, — ответила я спокойно, делая глоток вина.

Эмир усмехнулся и сильнее сжал моё бедро, вынуждая меня слегка податься вперёд.

— Лгунья, — усмехнулся он.

Я глубоко вдохнула, стараясь сохранить самообладание. Рядом сидела моя семья, в комнате было полно людей, но он не заботился об этом. Напротив, это, кажется, только забавляло его.

Я подняла на него взгляд, намереваясь одарить ледяным взглядом, но натолкнулась на горячий, синий омут его глаз.

— Осторожнее, Эмир, — прошептала я, когда его рука сжала мое колено с такой силой. — Здесь моя семья.

Он усмехнулся, а его пальцы лениво скользнули вверх по моей ноге, оставляя за собой горячий след, который чувствовался даже через ткань.

— Будь готова, — прошептал он. — Сегодня полная луна, и я превращаюсь в зверя. Никто тебя не спасет.

Я сдержала улыбку, пытаясь сохранить серьезный вид.

— И что ты сделаешь? — спросила я, когда отец увлеченно разговаривал с Аэрином.

— Я съем твое прекрасное тело, — Эмир сказал это, делая глоток вина и расслабляя руку на спинке моего стула.

Я взглянула на него и улыбнулась.

— Ну давай, посмотрим, что ты можешь.

Эмир фыркнул.

— Ты знаешь, на что я способен, — его взгляд стал темным. — И ты знаешь, во что я превращаю твое тело.

Я посмотрела на него исподлобья, позволяя себе легкую, почти игривую усмешку.

— Ты слишком самоуверен, Эмир.

Он снова приблизился, его дыхание обожгло мою кожу.

— Потому что я знаю, что ты будешь умолять меня не останавливаться.

Я сжала бокал крепче, подавляя дрожь, пробежавшую по телу.

— Глупый король, — шепнула я, сделав вид, что пью вино, но вместо этого лишь слегка коснулась губами края кубка. — Думаешь, что можешь всё.

— Не думаю, а знаю, — его рука снова скользнула по моей ноге, чуть сжимая кожу сквозь платье.

Я крепко сжала колени, стараясь не показать, как его прикосновения будоражат меня.

— И что ты собираешься сделать со своей капризной королевой? — я повернула к нему голову, едва заметно приоткрыв губы.

Эмир провел пальцем по линии моего подбородка, а затем наклонился ближе.

— Заставлю её кричать моё имя.

Мои щеки вспыхнули, но я не собиралась проигрывать эту игру.

— Надеюсь, ты не переоценил свои силы, — усмехнулась я, принимая вызов.

— Ты и так знаешь ответ, малышка, — его губы почти касались моего уха, а голос был таким бархатистым, что я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — Я сломаю тебя этой ночью, но ты будешь наслаждаться каждой секундой.

Я чуть прикусила губу, сдерживая стон, готовый сорваться с моих губ.

— Только попробуй, — бросила я вызов, и в его глазах вспыхнул голодный огонь.

— О, я не просто попробую, — прошептал он. — Я сделаю это так, что ты сама попросишь меня не останавливаться.

Я глубоко вдохнула, когда он вдруг отстранился, отпивая вино, словно только что не обещал мне самую безумную ночь в моей жизни.

— Наслаждайся ужином, моя королева, — усмехнулся он. — Тебе понадобится много сил.

Я выпрямилась, заставляя себя сделать вид, что эти слова не тронули меня.

Но, чёрт возьми, я уже не могла думать ни о чем, кроме предстоящей ночи.

— Влюбленные голубки, — усмехнулась Бибиана, не скрывая своего наблюдения за нами.

В зале заиграла музыка, и Бибиана вскочила, пригласив Аэрина на танец. Мой отец, явно ошеломленный ее поведением, не скрывал своего недовольства. Бибиана и Аэрин направились к танцполу, а я приняла приглашение от папы на танец. Мы начали кружиться в танце, и я заметила, как Эмир время от времени бросает на меня взгляд, закурив сигарету за столом.

Я чувствовала себя счастливой — очень счастливой. Совсем недавно я хотела сжечь этот дворец и убежать, забыв обо всем. Но теперь я поняла, как многое значит для меня этот вечер, этот дворец и все те, кто был рядом со мной.

Музыка заполняла зал, огни факелов дрожали, отбрасывая тени на стены. Я чувствовала, как сердце бьётся в такт музыке, но мысли были далеко — там, где меня ждал Эмир.

Он наблюдал за мной, выдыхая дым сигареты, его взгляд был тяжёлым, тёмным, завораживающим.

— Ты напоминаешь мне свою мать в молодости. — сказал отец, — Такая же огненная, своенравная. Но будь осторожна, Лили. Огнём легко обжечься.

Я знала это. Знала лучше, чем хотелось бы.

Когда музыка смолкла, я поклонилась, а отец мягко сжал мою руку.

— Будь счастлива, — сказал он, отпуская меня.

Я кивнула и, развернувшись, встретила взгляд Эмира. Он уже встал из-за стола, стряхивая пепел с сигареты, прежде чем затушить её в золотой пепельнице.

— Пошли, — вдруг сказал он.

— Куда?

Но стоило его пальцам сомкнуться на моём запястье, как я поняла: назад пути нет.

Мы вышли из зала, миновав сотни взглядов, следивших за нами. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая суету праздника, и в тот же миг Эмир рывком притянул меня к себе. Его губы накрыли мои в поцелуе, полном дикого голода, желания и необузданной страсти.

— Я предупреждал тебя, малышка, — прошептал он, его дыхание обжигало мне кожу. — Я не могу больше терпеть.

Его руки с силой прижали меня к стене, а губы вновь захватили мои. Я застонала, чувствуя, как волна желания захлестнула меня с головой. Запустив пальцы в его волосы, я ответила с той же яростью, позволяя ему разорвать границы между нами.

Коридор был пуст, но даже если бы он был полон, Эмиру было бы всё равно. Он не отпустил бы меня, пока не добился своего.

Его язык скользил в моём рту, требовательный, жадный, покоряющий. Его рука пробежала по моему бедру, пальцы поднимали тонкую ткань платья всё выше, пока холодный воздух не коснулся обнажённой кожи.

Я знала, что так и будет. Именно поэтому и надела лёгкое платье без сложных застёжек. Эмир не терпел преград, а если не мог легко снять с меня одежду — попросту рвал её.

Его пальцы ласкали меня, оставляя горячие следы на коже. Я чувствовала, как воздух между нами сгущался, наполняясь ароматами вина, дыма и чего-то более сильного — неукротимого желания, которое невозможно игнорировать.

Эмир прикусил мою нижнюю губу, затем отстранился, в его синих глазах вспыхнул тёмный огонь.

— Эмир… может, в другой раз? А если нас кто-то увидит… — прошептала я, но голос дрожал.

Он усмехнулся, его руки сильнее сжали мою талию, прижимая к себе.

— Разве я похож на того, кто откладывает свою сладкую жену на потом?

Не дожидаясь ответа, он наклонился и принялся осыпать мою шею горячими поцелуями, пока у меня не закружилась голова…

Его рука медленно скользнула под тонкую ткань моих трусиков, и я вздрогнула от его прикосновения. Горячая волна желания накрыла меня с головой, и Эмир это почувствовал.

— Такая влажная… — хрипло прошептал он мне на ухо, его губы чуть коснулись мочки. — И ты ещё просишь другой раз?

Его пальцы нашли мой клитор, едва коснулись его, и я тихо застонала, вцепившись в его плечи. Колени предательски подогнулись, но сильные руки Эмира тут же удержали меня. Он двигался медленно, дразняще, заставляя меня выгибаться в его руках.

— Эмир… — попыталась я возразить, но голос сорвался на сладостном вздохе.

— Тише, малышка, — он усмехнулся, продолжая терзать меня. — Или хочешь, чтобы нас услышали?

Я запрокинула голову, ощущая, как внутри всё сжимается от его прикосновений.

— Эмир… прекрати… мои родители… могут выйти… — прошептала я, но едва ли звучала убедительно, когда мои бёдра сами прижимались к его руке, требуя большего.

Он прикусил мой подбородок, а затем наклонился к самому уху, его дыхание обожгло мою кожу.

— Тогда не стони так сладко, принцесса… — прошептал он в ответ, не прекращая своих ласк. Его палец нашел нужную точку, и я невольно выгнулась навстречу, отдаваясь нахлынувшей волне удовольствия. В голове помутилось, единственное, что я могла — это цепляться за его плечи и сдавленно стонать, заглушая звуки своими губами.

Резкий звук открывающейся двери заставил нас обоих вздрогнуть. Эмир мгновенно отстранился, его взгляд сверкнул яростью, направленной на незваного гостя. Я лихорадочно пыталась привести себя в порядок, поправляя платье и приглаживая волосы дрожащими руками.

В дверях стояла Бибиана, ее лицо было непроницаемым. Она молча окинул нас взглядом, и я почувствовала, как кровь отлила от лица.

— О боже, лушче бы я этого не видела, — она прикрыла лицо рукой.

Эмир усмехнулся.

— Если бы я знал, что это ты, я бы не отстранился. Уходи, девочка, сюда вход только для взрослых, — твёрдо произнёс Эмир, резко хватая меня за талию и прижимая к себе. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, а губы скользнули по шее, оставляя влажный след от языка.

— Эмир, прекрати, я не могу… перед сестрой… — попыталась я вырваться, но он не позволил.

— Биби, убирайся, хватит глазеть! — бросила я через плечо.

— Ладно, — усмехнулась она и, ухмыльнувшись, скрылась за углом.

Я знала, что этот разговор ещё предстоит, но сейчас думать о нём было некогда.

— Давай отойдём. Если отец увидит… — я запнулась, не желая даже представлять возможные последствия.

Эмир лишь усмехнулся, схватил меня за руку и потянул за собой. Мы спрятались за колоннами в тени дворцового коридора. Он расстегнул ширинку, оголив свою эрекцию, а затем резко поднял подол моего платья. Одной рукой приподнял мою ногу, не снимая трусы, и вонзился в меня.

Я задохнулась от внезапного ощущения, вцепившись в его плечи.

— Надо поторопиться, — прошептала я, но голос дрожал.

— Заткнись, дай мне почувствовать тебя, — ответил он низким, хриплым голосом, продолжая двигаться, толкая меня к холодной каменной стене.

Эти безумные ночи повторялись снова и снова. Эмир брал меня везде, не заботясь о том, увидит нас кто-то или нет. Для него это было нормально — он никогда не скрывал своей власти надо мной, своего желания обладать.

Но со временем он изменился. Он не стал мягче — нет, в нём всё ещё горела та же первобытная дикость, что и раньше. Но теперь он умел сдерживаться. А главное, он не поднимал на меня руку, даже когда я, упрямая и дерзкая, нарочно доводила его до предела.

После рождения нашей дочери он многое осознал.

Я наблюдала за ним, когда он держал малышку на руках, и сердце сжималось от счастья. Эмир, которого когда-то знали как беспощадного, теперь с удивительной нежностью касался крошечных пальчиков нашей Элеоноры. Его синие глаза, в которых прежде пылали ярость и желание, теперь наполнялись чем-то новым — чем-то тёплым, глубоким.

Каждый день он проводил с ней, играл, рассказывал ей что-то, даже если она ещё не понимала. А когда она начала узнавать нас, её улыбки становились для него лучшей наградой.

Эмир был с ней ласковым и заботливым, но со мной… таким же властным и грубым, как всегда. Я привыкла. Его не изменить, да я и не хотела этого. Он был моим. Моим диким, необузданным королём.

Аэрин готовился отправиться в Серенвиль. Он тяжело прощался с племянницей, но знал, что должен уйти. Эмир подсказал ему, что его мать, возможно, находится именно там. И ради неё он согласился править этими землями, стать верным правителем и помощником своему брату.

Я стояла у лестницы, наблюдая, как Эмир кружит Элеонору в воздухе, её звонкий смех наполняет зал, а в глазах мужа — не только любовь, но и клятва.

Он никогда не отпустит нас. Никогда не позволит никому забрать у него то, что принадлежит ему.

Я улыбнулась.

— Я счастлива, — прошептала я.

И знала, что это навсегда.