Заложница дьявола

Глава 28: Привет

Они уехали куда-то, и это настораживало меня. Я знала, что дело касается Серенвиля — земли, за которую столько лет шли споры. Серенвиль был на грани войны, и Эмир не упустил бы возможности заполучить его. Но как именно? Дипломатией? Силой? Или чем-то ещё более опасным?

Я не находила себе места.

Мы с сёстрами и Шарлин сидели в гостиной, снова обсуждая поведение Бибианы. Её выходки раздражали всех, кроме неё самой. Она возмущалась, спорила, но в конце концов, к счастью, мы этот вопрос закрыли.

Но тревога не оставляла меня.

Я не находила себе места. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Эмир, Аспер и Аэрин уехали, но ни вестей, ни слухов, ни даже намёка на их планы.

— Лили, прекрати нервничать, — устало произнесла Джанесса, наблюдая, как я в сотый раз за вечер встаю и прохожу по комнате. — Ты сама себя мучаешь.

— Как я могу не нервничать⁈ — вспыхнула я, резко обернувшись. — Они уехали неизвестно куда, и я уверена, что Эмир опять затеял что-то, о чём не сказал мне!

— Тебе лучше привыкнуть, — лениво заметила Бибиана, перебирая пряди своих волос. — Мужчины редко делятся с женщинами своими планами.

Я сверкнула на неё глазами.

— Особенно с такими, как ты, — добавила я колко.

Бибиана закатила глаза, но промолчала, а Джанесса тяжело вздохнула.

— Лили, успокойся, все будет нормально.

Я чувствовала, как тревога сжимает грудь, как мысли путаются, пытаясь найти ответ на вопрос: что же Эмир задумал?

Но ответа не было.

— Аспер сказал мне, что они просто поговорят, и всё, — сообщила Шарлин.

— Да ладно, — протянула Бибиана с насмешкой. — Возможно, они сейчас развлекаются с девушками. Шарлин, и твой муж тоже.

Шарлин смерила её холодным взглядом.

— Нет, — покачала она головой. — Мой так не поступит. Он ни разу мне не изменял.

— А мне кажется, они все одинаковые, — тихо добавила я, вспоминая каждую измену Эмира.

— Я не потерплю измену, — твёрдо заявила Шарлин. — Да, я терпеливая, но измену не прощу.

— А как у тебя с Эмиром? — спросила Джанесса, переводя разговор на меня.

— Хотите знать? — спросила я, приподняв бровь.

— Очень! — тут же откликнулась Бибиана, подаваясь вперёд.

Я медленно поднялась с дивана и начала расстёгивать корсет платья.

— Сестра, что ты делаешь? — рассмеялась Биби. — Здесь же нет мужчин.

Я проигнорировала её слова. Пальцы неторопливо двигались по шнуровке, развязывая узлы. Корсет ослаб, и я ощутила, как холодный воздух обволакивает мою разгорячённую кожу.

В комнате повисла тишина.

Лишь треск огня в камине заполнял пространство.

Когда платье соскользнуло с моих плеч, я развернулась к сестрам и Шарлин, позволив им увидеть то, что обычно скрыто от посторонних глаз.

На моей коже расцветали синяки — фиолетовые, с лёгким желтоватым оттенком по краям, следы, которые ещё не до конца зажили. На рёбрах виднелись тонкие порезы.

Джанесса резко прикрыла рот рукой, её глаза расширились от ужаса. Шарлин, побледнев, подалась вперёд, будто хотела коснуться меня, но не решилась.

— Лили… — её голос дрогнул. — Что он с тобой делает?

Я усмехнулась, поправляя сползающее платье.

— То, что считает нужным.

Джанесса поднялась на ноги, её лицо исказилось от гнева.

— Ты позволила ему так с тобой обращаться⁈

— Я не позволяла, — ответила я спокойно. — Он не спрашивал.

Шарлин отвела взгляд, её пальцы сжались в кулаки.

— Это не нормально…

Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, раздался голос Бибианы.

— Это прекрасно, — протянула она с восхищением.

Мы все разом обернулись к ней.

Она подошла ближе, её взгляд скользил по моим синякам с каким-то странным, даже завистливым интересом.

— Это знаки мощи и яркости секса, — продолжила она, глаза её сверкали. — Это значит, что ты чувствуешь, что живёшь. Что он хочет тебя. Он просто человек, который любит чувствовать власть и трахать тебя, как ему хочется.

— Ты с ума сошла⁈ — взорвалась Джанесса. — Это насилие, Биби! Это не любовь!

— Кто сказал, что любовь должна быть нежной? — Бибиана пожала плечами, снова обводя взглядом мои синяки. — Иногда боль — это всего лишь другая сторона страсти.

— Ты больная, — прошипела Шарлин, её лицо исказилось от отвращения.

— Я просто реалистка, — ухмыльнулась Биби, глядя прямо мне в глаза. — Ты же сама знаешь, Лили, верно?

Я не ответила.

Потому что не знала, что сказать.

Джанесса сжала кулаки, её лицо было напряжённым, а в глазах застыли гнев и бессилие.

— И ты просто терпишь это? — тихо, но с явной яростью спросила она. — Я расскажу всё родителям. Может, они вытащат тебя отсюда.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Это плохая идея, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Почему⁈ — вспыхнула Джанесса.

Я горько усмехнулась.

— Потому что отец скажет, что я заслужила это. Что это моя судьба и мой упрямый характер привёл меня к этому.

В комнате снова повисла напряжённая тишина.

— А что мне остаётся? — едва слышно добавила я.

Шарлин покачала головой, её глаза потемнели от сочувствия.

— Лили… ты не обязана это терпеть. Ты не вещь.

— О, ну конечно! — вмешалась Бибиана, закатив глаза. — Давайте сейчас все дружно будем жалеть бедную Лили! Забудем, что Эмир — это мужчина, которому по статусу можно всё. Забудем, что власть — это прежде всего контроль. Если он спит с другими женщинами, значит, так надо. Значит ты недостаточно его удовлетворяешь.

Я резко повернулась к ней.

— Ты серьёзно⁈

— Абсолютно, — усмехнулась она. — Ты хочешь, чтобы он бросил всех своих женщин и принадлежал только тебе? — её голос был насмешливым, почти язвительным. — Лили, очнись. Это не сказка.

Я чувствовала, как меня трясёт от злости.

— Мне плевать на его женщин! — выкрикнула я. — Мне плевать, что он делает! Но я ненавижу чувствовать себя униженной!

Шарлин поднялась со своего места и подошла ко мне, положив ладонь на моё плечо.

— Ты должна решить, чего хочешь, — сказала она мягко. — Если он тебя не ценит… может найдется другой выход.

— Потому что у неё нет выбора, — вмешалась Бибиана.

Джанесса резко посмотрела на неё.

— У всех есть выбор.

— Не в этом мире, сестричка, — усмехнулась Биби, качая головой. — Особенно у женщин.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я правда не знала, что мне делать. Но терпеть его издевательства тоже не хотелось.

— Биби, а что бы ты сделала на моём месте? — спросила я, глядя на неё.

Она расслабленно откинулась на спинку дивана и ухмыльнулась.

— Неужели первый раз у меня просят совета, — протянула она с самодовольной улыбкой.

— Отвечай! — крикнула я, не в силах сдержать раздражение.

Бибианa вздохнула и лениво пожала плечами.

— Ладно. Я бы сделала вот что… — её голос наполнился лукавством, и все в комнате обернулись к ней. — Я бы заставила его полюбить себя так, чтобы он даже думать не мог ни о ком другом. Сделала бы так, чтобы он потерял голову, чтобы не мог без меня жить.

Я сжала кулаки.

— Он теряет голову, только когда причиняет мне боль! — выплюнула я.

Бибиана закатила глаза и отмахнулась.

— Дуры! Вы просто не понимаете психологию мужчины, идиотки! — фыркнула она, затем резко повернулась к Шарлин. — Ты думаешь, что Аспер белый и пушистый? Хочешь — докажу тебе обратное. Да, он тебя любит, но не забывай, что он всё-таки мужчина и у него есть член!

Я увидела, как лицо Шарлин исказилось от злости.

Этот разговор быстро превратился в ссору. Бибиана стояла на своём, мы с Джанессой ей перечили, а Шарлин пыталась сохранять спокойствие, но тоже не выдерживала. Всё закончилось тем, что я с Бибианой чуть не подрались — как бывало это не раз.

Эмир

«Да, это я — похититель ваших сердец и тот самый ублюдок, о котором шепчут все.»

Жуткие твари — эти люди.

Им только дай повод очернить моё имя, перемывать мне кости, обсуждать моих женщин, мою жизнь, мои желания. Они любят шептаться за спиной, смаковать грязные слухи, строить догадки, как будто это их хоть как-то касается. Что с того, что у меня есть женщины? Разве грех иметь наложниц, если я могу их содержать? Или мне, по их мнению, стоило бы всю жизнь ждать какую-то эфемерную «единственную»?Чушь собачья.

Эти женщины принадлежат мне. Они — моя собственность, мои рабыни. У них нет никого, кроме меня. Я забочусь о них, даю им крышу над головой, защищаю их, а они в ответ дают мне секс. Многие из них были девственницами, когда попали ко мне. Они знают только меня. Их тела принадлежат только мне. И какого черта это кого-то волнует? Я делаю то, что хочу. Не у вас должен спрашивать.

Я могу себе это позволить. Почему это кого-то бесит?

Да, я знаю — многим от меня тошно. Пусть. Меня это не волнует. Я не озлобленный мальчишка, который мечтает о любви. Я не собираюсь никому доказывать, что достоин уважения. Я не требую, чтобы передо мной склоняли голову, мне всё равно, почитают меня или ненавидят. Я живу по своим правилам, и мне плевать на чужие.

Я ищу вызовы. Мне нужны эмоции. И мне нравится наказывать. Особенно женщин.

Это в моей крови.

Мой отец был королём. Красивым, харизматичным, жестоким. И знаете что? Женщины сходили по нему с ума. Они мечтали о его внимании, жаждали быть наказанными его руками. Он знал, как сломать женщину, как сделать её своей. Он был тираном, но они боготворили его.

А что касается меня…

Я видел всё. Я был ребёнком, но я наблюдал. Отец трахал женщин повсюду: в залах дворца, в коридорах, в подвалах, на кухонных столах. Он не скрывался. Я слышал их стоны, видел их слёзы, чувствовал их страх.

Когда он замечал, что я подглядываю, он запирал меня под своей кроватью. И трахал мою мать у меня над головой.

Он знал, что это сломает меня.

И теперь я стал тем, кем стал.

Но отец даже не задумался, что это оставит на мне след.

Называйте меня как угодно. Мне всё равно. Я знаю, что женщины теряют рассудок, стоит мне лишь взглянуть на них. Не верите? Включите свои фантазии, загляните внутрь себя. Чувствуете? Вот он, трепет. Вам нравится.

Мне тоже.

Лилу называла меня самовлюблённым эгоистом. Забавно. Но давайте будем реалистами: я просто знаю себе цену. Я доверяю только себе. Я уверен в себе. Мне плевать, что обо мне говорят. Честно. Абсолютно плевать. Именно поэтому я живу спокойно, не забивая голову пустой болтовнёй.

Но вот что действительно раздражает, так это Аспер. Этот ублюдок явно что-то задумал. Уверен, это он распускает слухи.

Какие ещё женщины в подвале?

Серьёзно?

Людям настолько нечем заняться, что они сплетничают, когда и где я кого трахнул?

Мой член, что хочу, то и делаю!

Я никогда не прикасался к девушке, у которой есть семья. Все мои женщины — одинокие, брошенные, забытые. Я дал им то, чего у них не было. Кров, заботу, смысл жизни. Но людям проще перевернуть всё с ног на голову. Им нравится рисовать меня чудовищем.

Да твою мать, все делают из меня дебила и хотят очернить меня из-за этих наложниц. Я что, должен трахаться со шлюхами? Никогда. Я таких брызгаю, ясно?

Но нет, конечно, пусть лучше шепчутся, что я похищаю женщин, держу их в подвалах. Смешно.

Знаете, в чём суть?

Мне завидуют.

Аспер мне завидует.

Иначе зачем он вообще поднял эту тему? Его злит, что у меня есть всё, а у него — ничего. Так что он пытается запачкать моё имя. Сделать из меня чудовище.

Проблема только в том, что я не нуждаюсь в чужом одобрении.

И уж точно не намерен оправдываться.

Таверна была шумной, наполненной дымом и запахом дешёвого эля. Я откинулся на спинку стула, выпуская облако дыма и лениво оглядывая зал, на мне был черный дешевый плащ чтобы не отличаться от этих людей. Люди здесь были разными — торговцы, наёмники, крестьяне, путешественники. Некоторые пялились на меня слишком долго, но стоило мне встретить их взгляд, как они поспешно опускали глаза. Правильно.

Аспер сидел напротив, скрестив руки на груди. Его голос был ровным, но я знал его слишком хорошо, чтобы не заметить напряжения.

— Я говорю, Эмир, Серенвиль — это не та проблема, что тебе нужна. К чему тебе война? — Он сжал челюсть, обдумывая слова. — Это королевство не стоит крови.

— Это тебе так кажется, — я лениво затушил сигарету в пепельнице, бросив на него насмешливый взгляд. — Ты предлагаешь мне оставить этот кусок земли? Почему? Чтобы получить самому?

— Потому что он тебе не нужен. Ты делаешь это мне на зло, потому что я женился на той, которую ты хотел. И за то, что я сделал с тобой в прошлом, — его голос был почти умоляющим, и от этого у меня внутри всё сжалось от злости.

— Не тебе решать, что мне нужно, — отрезал я.

— Слушай, — вмешался Аэрин, пододвигая к себе бокал. Он всегда был более сдержанным, чем я, но сейчас даже он выглядел раздражённым. — Возможно, Аспер прав.

— Возможно? — я усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что и ты на его стороне?

Аэрин промолчал, просто глядя на меня. Меня это взбесило.

— Слушай меня, Аспер, — я опёрся локтями о стол, подаваясь ближе, чтобы говорить тише, но в голосе всё равно звучало раздражение. — Я не отказываюсь от того, что принадлежит мне по праву.

— Но Серенвиль тебе не принадлежит.

Я ухмыльнулся, глядя в его серые глаза.

— Пока что.

Аспер тяжело выдохнул и залпом осушил бокал.

— Ты не знаешь, с кем связываешься.

— Вот и расскажи мне, раз уж ты такой умный, — я кивнул, подзывая трактирщика, чтобы тот наполнил бокалы.

Аспер провёл рукой по лицу, словно сомневаясь, стоит ли говорить дальше.

— В Серенвиле… появились люди, с которыми не стоит шутить.

— Это ты о ком? — лениво спросил я.

— Они называют себя «Тенями».

Я хмыкнул.

— И что? Очередная банда наёмников?

Аспер покачал головой.

— Если бы всё было так просто… Они убивают, Эмир. Хладнокровно, без следов. Даже король Фредерик не знает, откуда они взялись.

Я задумчиво посмотрел в бокал, затем снова поднял взгляд на Аспера.

— Думаешь, я испугаюсь?

— Думаю, ты должен быть осторожен, — он сжал кулак. — Я предлагаю мир не просто так.

Я усмехнулся.

— Ты знаешь меня. Я не люблю, когда мне приказывают.

— Это не приказ. Это совет, — он пристально посмотрел на меня.

Я откинулся на спинку стула, снова закуривая.

— Я подумаю, — бросил я и посмотрел на Аэрина. — А ты что скажешь?

Аэрин хмыкнул.

— Я скажу, что тебя всё равно не переубедить.

Я усмехнулся.

— Верно мыслишь.

На самом деле этих наёмников нанял я. Они методично устраняют людей короля Фредерика — в основном мужчин. Да, я знаю, я мразь. Ублюдок, потому что сын ублюдка. Чертов урод воспитал меня таким.

Я никогда не верил в справедливость. Её не существует. Есть только власть и сила. И тот, у кого они есть, диктует правила.

Поэтому, когда мне в голову пришла идея использовать «Теней» для устранения людей Фредерика, я даже не сомневался. Мужчины? Лишние рты, лишние мечи. А вот женщины… Ну, у меня на них свои планы.

Аспер сидел напротив, пристально наблюдая за мной. Наверное, он надеялся, что я соглашусь на его предложение и оставлю Серенвиль в покое. Наивный.

— Ты так и не сказал, что решишь, — заметил он, покачивая пустой бокал.

— А что тут говорить? — я лениво зевнул. — Я не привык оставлять то, что уже начал.

— То есть ты продолжишь?

Я медленно выдохнул дым.

— Разумеется.

Аэрин покачал головой, пробормотав что-то себе под нос.

— Тебе плевать, да? — вдруг резко спросил Аспер.

Я взглянул на него исподлобья.

— На что именно?

— На кровь, которую ты льёшь. На людей, которых убиваешь. Что то мне подсказывает что это твоих рук дело.

Я улыбнулся.

— Люди умирают каждый день, Аспер.

— Но ты решаешь, кто умрёт.

— Именно, — я кивнул, — и мне это нравится.

— Ты больной.

— А ты слишком мягкий.

Он сжал кулаки, но промолчал. Он всегда молчит, когда понимает, что спорить со мной бесполезно.

В таверне стало тише. Я заметил, как несколько мужчин у дальней стены переглянулись и быстро вышли. Любопытно.

— Думаю, слухи уже дошли до Фредерика, — пробормотал Аэрин.

— Конечно, дошли, — я усмехнулся. — Он уже чувствует, как петля затягивается на его шее.

— А если он ударит первым?

Я усмехнулся ещё шире.

— Пусть попробует.

Правда в том, что у него не осталось времени. «Тени» работают быстро. Ещё пара недель — и у Фредерика не будет ни армии, ни советников. Только страх и пустые коридоры дворца.

К тому же он трус. Боится, что я раскрою его тайный роман с погибшей сестрой Аспера.

А когда это случится, я заберу всё, что хочу.

— А тебе бы следить за языком, Аспер, — я ухмыльнулся. — Думаешь, сможешь прикончить меня сплетнями? Увы, подонки умирают последними.

— Заблуждаешься, — он спокойно сделал глоток. — У меня есть дела поважнее, чем болтать о тебе.

Этот разговор продолжался, пока мы окончательно не напились. Аспер не собирался оставаться на ночь, но выбора у него не было. Он был пьян. Я тоже. Только мой брат оставался трезвым, так что именно ему пришлось разбираться с нами. В итоге Аспера отправили во дворец моего брата, а меня — в мой собственный.

Если бы он был в здравом уме, то, конечно, не оставил бы со мной Шарлин.

Прелестную, нежную девицу, от которой я когда-то был без ума.

Был.

До тех пор, пока в мою жизнь не ворвалась Лилу. Эта дьявольская девчонка, эта похотливая ведьма завоевала меня.

Хотя…

Я ведь не умею любить.

Но к ней — особенное влечение. Оно началось в тот момент, когда я попробовал её кровь. Да, я сам понимаю, что это ненормально. Но отец учил меня этому. Он делал так, когда «наказывал» очередную шлюху. Придурок.

И я попробовал с Лилу.

Это было невероятно.

Моя девочка была так сексуальна, так отчаянно сопротивлялась, что я потерял контроль. Причинил ей боль. Заставил её кричать.

Она свела меня с ума.

Хотя у меня всегда была потребность в женщинах, она — другая. Она особенная. И я никогда не откажусь от неё. Никогда.

Она моя.

Даже если возненавидит меня всей душой, я всё равно не отпущу. Чёртова идиотка.

Она будет любить меня, хочет этого или нет.

Когда я выбирал среди её сестёр, сначала мне больше понравилась Бибиана. Красивая, покорная. Но Лилу… Лилу была дерзкой. Горделивой. Упрямой. Она пыталась доказать, что сильная.

Я выбрал её, чтобы доказать обратное.

Я выбрал её, чтобы сломать.

Мне нужна была жертва. Девушка, которая не хочет меня — а я заставлю её желать. Которая будет пытаться сбежать — а я заставлю её остаться. Которая будет ненавидеть меня — а я…

Я заставлю её думать, что любит меня.

Теперь я начал замечать в ней нечто особенное, чего нет в других женщинах. Да, она красива — очень красива. Но женская красота меня не удивляет, ведь я окружён ею постоянно. Однако, живя с ней, я понял: в ней есть то, чего не найти среди моих наложниц.

Она другая. Не такая, как все.

Сначала я выбрал её для игры. Для того, чтобы сломать. Я хотел видеть, как её упрямство рассыпается, как огонь в её глазах гаснет. Хотел наблюдать, как она сдаётся, как начинает понимать, что её судьба — принадлежать мне.

Но что-то пошло не так.

Лилу не сломалась. Она борется. Каждый раз, когда я касаюсь её, вижу, как она сжимает зубы, как ненавидит себя за то, что реагирует на меня. Это заводит меня ещё больше.

Она моя, но при этом не моя.

И это то, что мне нужно. Вот что я искал и хотел.

Её взгляд, полный ярости, её дыхание, прерывистое, когда я приближаюсь слишком близко… Я чувствую её страх. Чувствую её ненависть. И мне это нравится.

Но самое странное — я не хочу ломать её до конца.

Обычно мне нравится, когда женщины перестают сопротивляться. Когда они полностью принадлежат мне. Но с Лилу…

Я хочу, чтобы она продолжала бороться. Хочу, чтобы её пламя не угасало.

Чёрт, да я схожу с ума по моей девочке.

Я ловлю себя на мысли, что ищу её взгляд, когда она думает, что я не смотрю. Что мне неинтересны другие женщины, когда она рядом. Что я хочу не просто заставить её подчиниться — я хочу, чтобы она сама выбрала меня.

Какой же я идиот.

Но отступать поздно.

Я не отпущу её.

Я знаю, что она никогда не будет за меня. Но будет сексуально — против меня.

Чёрт.

И это заводит.

Меня заводит.

Да, я тот самый — мерзкий, отвратительный, злой, ужасный, безжалостный. Маньяк. Самовлюблённый. Убийца. Садист.

Это я.

Привет.

Я не отрицаю этого. Я честен. Я не стараюсь казаться хорошим — хотя мог бы. Одна моя улыбка способна обмануть любого. Но её — нет.

Я думал, Лилу сдастся мне в нашу брачную ночь. Подчинится. Отдаст себя. Но этого не произошло. Пришлось наказать её.

И правильно. Так и надо.

Я не жалею о своих поступках.

А её жалкие попытки драматизировать ситуацию и называть это насилием? Бред. Она моя жена. А значит, я делаю с ней то, что хочу.