Заложница дьявола

Глава 26: Вкус крови

«Сегодня я поняла, насколько всё плохо. Живу во дворце, но это не место величия и роскоши, а клетка, где правит сам дьявол. Он не человек — он нечто иное, что заставляет забыть, как дышать, и бояться даже собственного отражения.»

Эмир заставил меня встать, притягивая ближе.

— Сначала нужно раздеться, иначе будет неинтересно, — прошептал он, развезав мои руки и развернул меня к себе спиной.

— Зачем раздеваться? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я люблю смотреть, сколько ещё синяков твоё тело от меня получит.

— Мне это совсем не нравится, — выдавила я, чувствуя, как напряжение заполняет всё пространство между нами.

— Плевать, — коротко ответил он, и его пальцы начали расстёгивать шнуровку моего платья. Движения были неторопливыми, почти методичными, будто он наслаждался каждой секундой этого момента.

Я сжала ткань на груди, чтобы держать платье.

— Нет, не делай этого, — прошептала я, надеясь, что он услышит в моём голосе мольбу.

Эмир не ответил. Его пальцы скользнули по моей спине, обжигая кожу даже через ткань. Платье начало сползать с моих плеч, обнажая их всё больше, но я вцепилась в него, пытаясь удержать хотя бы эту тонкую защиту.

— Не трогай меня! — выкрикнула я, отворачиваясь.

— Бесполезно сопротивляться, — холодно заметил он, толкнув меня так, что я оказалась спиной к стене. — Я хочу чтобы ты страдала сегодня, детка. Пойми своего безумного мужа.

Я сжалась, стараясь найти выход из ситуации, но Эмир действовал быстро.

— Раздевайся сама, — приказал он, отступая на шаг и скрещивая руки на груди.

— Нет.

Он усмехнулся, словно ожидал этого ответа. В следующую секунду он шагнул ко мне и, подняв моё лицо за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Или ты сделаешь это сама, или я сделаю это за тебя. И поверь, второй вариант будет намного неприятнее для тебя.

Горло пересохло, сердце бешено колотилось. Я знала, что он не шутит. Но что-то внутри не позволяло мне подчиниться.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я сквозь зубы.

Эмир рассмеялся. Это был не тёплый смех, а холодный и жёсткий, словно он знал, что я не в силах изменить происходящее.

— Выполняй! — его голос стал резким, требовательным, и я, опустив взгляд, медленно спустила платье вниз, оставшись в одном нижнем белье.

— Прекрасно, — произнёс он, голосом, в котором смешались холодное удовлетворение и издёвка. — Мне нравится, когда ты такая послушная.

— Что теперь? Снова изнасилуешь меня?

Его глаза вспыхнули, но вместо ответа он коротко бросил:

— Садись на стул!

Я сделала шаг вперёд и опустилась на стул, чувствуя себя униженной, как никогда раньше. Сердце бешено колотилось, а внутри всё переворачивалось от страха и отвращения.

Эмир подошёл ближе, уперся руками на спинку стула, и его лицо оказалось так близко к моему, что я почти чувствовала его дыхание. Я попыталась отвернуться, но он резко схватил меня за подбородок, заставив смотреть прямо ему в глаза.

— Хочешь узнать, что будет теперь? — шепнул он.

Он взял мою руку, словно изучая её, а потом резко усмехнулся.

— Я буду пить твою кровь.

Я стиснула зубы, стараясь не выдать страх, и попыталась ответить с вызовом:

— У тебя действительно проблемы с головой.

— О да, Лилу, проблемы у меня есть, — его губы изогнулись в улыбке.

Он вытащил из ножен кинжал, и его холодное лезвие блеснуло в тусклом свете. Эмир медленно провёл им по моему запястью, оставляя за собой ледяной след. Я вздрогнула от этого прикосновения и напряглась, пытаясь не показать страх.

— Ты же не собираешься меня порезать? — выдавила я, отчаянно пытаясь сохранить спокойствие, но голос всё равно предательски дрогнул.

— Конечно собираюсь. Это мой любимый момент, Лилу. Я ждал, когда ты разозлишь меня настолько, чтобы захотеть попробовать твою кровь.

Я на мгновение растерялась. Он не шутил. Я сглотнула, чувствуя, как паника поднимается внутри меня.

Эмир взял мою руку и стал медленно водить лезвием по коже, не раня, но пугая. Он смотрел прямо в мои глаза, его взгляд был ледяным и жестоким. Он видел страх, знал, как сильно я боюсь, и, кажется, наслаждался этим.

Острая сторона лезвия остановилась на кончике моего пальца.

— Знаешь, мой отец всегда говорил, что только боль учит нас осознавать, насколько мы ничтожны и слабы. Что только физическая боль помогает человеку обуздать свой гнев, — он говорил спокойно, словно делился чем-то обычным, но каждое его слово заставляло меня сжиматься. — Мой отец был настоящим садистом. Он обожал насилие. Любил трахать женщин, причиняя им боль. Любил унижать их, заставляя ползать голыми по дворцу. И знаешь, что самое смешное? — продолжил он с кривой улыбкой. — Им это нравилось. Эти женщины любили его, несмотря на всё унижение, несмотря на боль. Они были готовы ради него на всё.

В этот момент он провёл лезвием по моему пальцу, оставив тонкую, болезненную царапину. Я вздрогнула и издала низкий, почти стонущий звук, когда кровь начала медленно сочиться. Эмир смотрел на тонкую струйку, которая стекала с моего пальца, словно это было произведение искусства. Его взгляд был настолько завороженным, что по моей спине пробежали мурашки. Я попыталась отдернуть руку, но он держал её крепко, не позволяя мне освободиться.

— Ты думаешь, я такой же, как он? — прошептал он, не отрывая глаз от капель крови, которые падали на пол.

Я не ответила. Моё сердце колотилось слишком сильно, чтобы я могла что-то сказать.

— Может, ты права, — продолжил он, поднося мой окровавленный палец к своим губам. — Я его сын, разве нет? Мерзкое отродье, которое он оставил на этой земле. Вырастил меня, чтобы я стал тем, кем он был. Чёртов ублюдок!

Его голос звучал так, словно слова срывались с губ вместе с яростью. Он провёл языком по ране, как будто намеренно дразнил меня, подчёркивая своё превосходство. Это было отвратительно и унизительно. Я стиснула зубы, стараясь не показывать страха, хотя внутри меня всё кричало.

Затем он медленно засунул мой палец в рот, и ужас пронзил меня с новой силой. Он всасывал кровь, словно безумец. Его глаза потемнели, а дыхание участилось, как у хищника, нашедшего добычу. В этот момент я поняла — он получает от этого удовольствие. Это возбуждало его.

— Может, твой отец хотел, чтобы ты не стал таким, как он, — выдавила я, отчаянно пытаясь выдернуть палец из его губ.

Он резко отпустил мою руку и рассмеялся.

— Какое мне дело, чего он хотел? — процедил Эмир, глядя на меня с насмешкой. — Он вырастил меня таким, какой я есть. Таким же ублюдком, как он сам.

— Ты больной. И знаешь что? Может, твой отец и сделал из тебя монстра, но ты сам выбрал остаться таким. Ты мог бы изменить свою жизнь, если бы захотел. Но тебе нравится это, правда? Ты наслаждаешься своим безумием.

Эмир замер, его взгляд впился в меня, как нож. Казалось, мои слова задели его сильнее, чем он ожидал. На миг его лицо омрачилось, но вместо ожидаемого гнева он вдруг медленно улыбнулся.

— Возможно, ты права, — произнёс он. — Чем старше я становился, тем больше понимал, что это не так уж плохо, как кажется.

Он обошёл стул, подошёл сзади и наклонился к самому моему уху. Его дыхание обжигало шею, заставляя меня напрячься.

— Я бы не выбрал тебя, Лилу, если бы не моя зависимость. Хоть какой-то плюс в этом есть.

— Ты выбрал меня, чтобы поиздеваться? — я сглотнула подступивший к горлу ком. Страх пронизал меня, осознание того, что я заперта с человеком, который наслаждается причинением боли, накатывало волной паники.

— Ты читаешь мои мысли, Лилу. Если бы в тот день ты старалась мне понравиться, я бы выбрал Джанессу, а не тебя.

— Я рада, что она не стала твоей женой, — произнесла я, собрав остатки храбрости. — Она бы не смогла всё это терпеть. Я не хочу, чтобы мои сёстры страдали.

— А та мелкая, как её там? Бабочка? — он усмехнулся, словно смакуя каждое слово.

— Бибиана, — поправила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Она ещё маленькая.

Внезапно я почувствовала холод лезвия на своей шее. Оно прижалось к коже едва ощутимо, но этого хватило, чтобы я вздрогнула. Моё тело напряглось, дыхание участилось.

Эмир, казалось, наслаждался моим страхом.

— Я бы не сказал, что она маленькая. Да у неё всё при себе. Она знает, как соблазнять мужчин. Та ещё сучка поганая. Хочет, чтобы кто-то поскорее её трахнул. Скажи ей, что я предоставляю такую услугу.

— Ты мерзкий ублюдок! — крикнула я. — Она моя сестра!

— Да, я знаю. Секси-сестра, — он усмехнулся.

Я почувствовала, как лезвие прижалось к моей шее чуть сильнее. Оно не резало, но угроза была очевидной. Каждое его слово било по мне, как хлёсткий удар.

— Мне неприятно, когда ты так говоришь о моих сёстрах, — прошептала я, стараясь не двигаться, чтобы случайно не пораниться.

— Хорошо, тогда поговорим о тебе, — его голос стал ниже и опаснее. Лезвие опустилось вниз, скользнув к моей груди. Холод металла обжёг кожу, и я почувствовала, как страх закручивается внутри, словно пружина.

— У тебя маленькая грудь, — произнёс он с усмешкой. — Может, мне стоит чаще её мять, чтобы она выросла.

Я стиснула зубы, закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, но у меня не получалось. Моё дыхание стало рваным, грудь то поднималась, то опускалась.

Боже, помоги…

Его лезвие остановилось на ключице. Затем он медленно, почти небрежно, провёл по ней, оставляя тонкую, болезненную царапину. Я вздрогнула и тихо вскрикнула.

— Ублюдок! Мне больно!

Тонкая струйка крови побежала по коже, капая на моё белое бельё, которое теперь было испачкано алыми пятнами. Я с ужасом заметила, как быстро кровь начала пропитывать ткань.

Я положила руку на рану, пытаясь остановить кровь, но он грубо убрал её.

— Не трогай, — прошептал он, глядя на кровь, словно загипнотизированный. Его взгляд был сумасшедшим, одержимым. — Ещё одно движение, и я сделаю порез побольше.

Я сложила руки перед собой, стараясь сдержать дрожь. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, он может его услышать.

Он наклонился ближе к моей ключице, и я почувствовала, как его язык прикоснулся к коже, собирая капли крови. Это было ненормально. В этот момент я поняла: он по-настоящему болен. Моя грудь сдавило страхом, и я замерла, боясь сделать лишнее движение, чтобы не провоцировать его.

— У тебя сладкий вкус крови, — прошептал он, продолжая слизывать кровь. — Так бы съел тебя.

— Больной, — выдохнула я, голос дрожал.

— О, да, я такой, детка, — усмехнулся он, словно был горд этим.

Выпрямившись, он обошёл стул и сделал несколько шагов назад, внимательно рассматривая меня с ног до головы. Его взгляд был холодным, пристальным, словно он наслаждался каждым мгновением моего унижения.

— Встань, — резко приказал он.

Я крепко сжала руки в кулаки, ненавидя свою беспомощность, и, хоть мне это давалось с трудом, поднялась на ноги. Сразу же отвела взгляд в сторону, стараясь не встречаться с его глазами.

— А кровь тебя украшает, — насмешливо добавил он, довольный своим «творением».

— Пошёл ты! — прошипела я, едва сдерживая слёзы. Это было слишком унизительно.

Эмир лишь усмехнулся. Его самодовольное выражение лица вызывало у меня только большее отвращение. Он начал снимать с себя одежду, медленно, с подчеркнутой небрежностью.

Он оставил на себе только брюки, остался полуголым, и моё внимание непроизвольно упало на его тело. Широкие плечи, идеально прорисованные грудные мышцы, рельефный пресс — он был воплощением физического совершенства. Но за этой внешней красотой скрывалось нечто ужасное.

Честно говоря, он был идеален.

Только больной на голову.

— Детка, — Эмир сделал шаг ко мне, его руки обвили мою талию, грубо притянув к себе. Его взгляд прожигал насквозь, а голос звучал опасно низко. — У тебя есть шанс отомстить мне.

Мои руки инстинктивно упёрлись в его грудь, но я не отстранилась. Подняв глаза, я встретилась с его синим, хищным взглядом.

Эмир взял лежавший на столе кинжал и вложил его в мою руку. Металл был холодным, тяжёлым, и его прикосновение вызвало у меня дрожь.

— Давай, сделай это, Лилу, — прошептал он.

— Нет, — я резко отступила назад, но он крепко схватил меня за запястье, снова притянув к себе.

— Давай, детка, — его голос был одновременно мягким и жёстким, завораживающим. — Посмотри на себя. Посмотри, на что ты превратилась. Разве ты не хочешь отомстить?

— Нет, — прошептала я, ощущая, как страх сковывает всё моё тело.

— Ну же, крошка, — он говорил почти ласково.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Я не хотела этого. Не могла. Но он хотел. Эмир жаждал, чтобы я сделала это. Его глаза вспыхнули гневом, когда он увидел моё замешательство.

— Я сказал, давай! — он закричал так резко, что я испуганно вздрогнула. Хватка на моём запястье стала железной, и он направил мою руку с кинжалом к своей груди. — Сделай это, мать твою, пока я не переломал тебе все кости!

Слёзы потекли по моим щекам, когда я, содрогаясь, приложила лезвие выше его груди. Эмир сам надавил на мою руку, и я с ужасом наблюдала, как на его коже начала образовываться длинная рана.

— Хватит! Не надо! — закричала я, захлёбываясь слезами, но он продолжал удерживать мою руку. Лезвие медленно рассекало его кожу, и кровь тёмной струйкой стекала вниз.

Он смотрел мне прямо в глаза, его взгляд был холодным и непреклонным.

— Пожалуйста! — выкрикнула я.

Наконец, он отпустил мою руку. Кинжал с глухим стуком упал на пол, а я отступила назад, задыхаясь. Рана на его груди сочилась кровью, но на его лице играла довольная, почти торжествующая улыбка.

Я смотрела на него с ужасом, чувствуя, как сердце рвётся из груди. Слёзы текли по моим щекам, и я не могла их остановить.

— Почему ты это сделал⁈ — крикнула я, голос сорвался от боли и страха.

— Это ты сделала, Лилу, — спокойно ответил он. — Ты оставила свой след на мне.

— Ты дьявол! — закричала я, закрывая рот рукой, чтобы сдержать всхлипы.

— Успокойся, крошка, — Эмир сделал шаг ко мне, останавливаясь настолько близко, что я почувствовала его дыхание. — Не плачь, милая. Это всего лишь порез. Ничего страшного.

Его слова не успокаивали. Они только усиливали моё смятение. Я видела в нём что-то бесчеловечное, жестокое, и понимала, что для него это был всего лишь очередной шаг в его извращённой игре.

— Зачем всё это?

— Послушай меня, — его рука резко схватила моё запястье, притягивая ближе. Его дыхание обжигало мою кожу. — Я хочу, чтобы ты попробовала мою кровь.

— Ни за что! — крикнула я, дёрнувшись, но его хватка была слишком сильной. — Я не сделаю этого!

— Т-с-с-с, тише, детка, — он отпустил моё запястье, и его руки скользнули к моему лицу, осторожно, почти нежно обхватив его. Его пальцы были горячими, контрастируя с ледяным страхом, который сковывал меня. — Это всего лишь кровь. Если ты попробуешь… ты сделаешь меня счастливым, Солнышко. Разве ты не хочешь этого? Сделай меня счастливым.

Я пыталась отвести взгляд, но он держал моё лицо, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Его рана всё ещё сочилась кровью, и тёмные капли скользили по его обнажённому торсу.

— Эмир… — прошептала я, чувствуя, как ужас и отвращение переплетаются внутри.

— Ну же, Лилу. Это ничего не значит. Просто попробуй.

Я вновь посмотрела на кровь, и внутри меня всё сжалось.

— Нет, Эмир, я не могу… я не буду, — мой голос дрожал, я всем телом тряслась.

— Ты можешь, Лилу. Это просто кровь. Ты ведь уже оставила свой след, так что это лишь логичное завершение, — его руки скользнули с моего лица на плечи, а затем снова на талию. — Ты ведь не хочешь, чтобы я разозлился, правда?

Я сжала кулаки, изо всех сил пытаясь найти в себе сопротивление, но он не оставил мне выбора. Эмир, шагнув назад, провёл ладонью по своей ране, собирая кровь, а затем поднёс окровавленную руку к моим губам.

— Открой рот, Лилу, — произнес он грубо.

Я замотала головой, отступая назад, но он резко перехватил мою челюсть своей сильной рукой, не давая уклониться. Его хватка была железной, и я чувствовала, как паника растёт с каждой секундой.

— Не заставляй меня быть грубым!

Я снова попыталась вырваться, но его пальцы лишь крепче сжали моё лицо.

— Ты делаешь это для нас, — его голос стал более жестким. — Ты должна перестать быть такой слабой.

— Ты гребанный урод, — прошептала я.

— Возможно. Но ты ведь всё равно подчиняешься мне. А знаешь почему? Потому что ты боишься узнать, насколько сильно ты похожа на меня.

Эти слова пронзили меня, как кинжал, который только что лежал в моих руках. В эту секунду я поняла, что он наслаждается не только моим страхом, но и той борьбой, которая кипит внутри меня.

Я замерла.

— Ты ненавидишь меня, но не можешь отвести глаз, — сказал он, приближая свою руку к моим губам. — Ты хочешь понять меня, даже если от этого станет ещё больнее.

Я закрыла глаза, пытаясь не поддаваться его манипуляциям. Но он знал, что я стою на грани. Его голос звучал в моей голове, как навязчивая мелодия.

— Сделай это, Лилу, — прошептал он, и в этот момент я почувствовала, как его кровь коснулась моих губ. — Вот так детка, давай.

Я почувствовала странный вкус, от которого меня буквально выворачивало. Кровь. Металлический, густой, отвратительный привкус, который я не могла вынести. Это было не просто неприятно — это вызывало ужас.

— Умница, — сказал он, его голос звучал сдержанно и чуть хрипло, пока я, словно под гипнозом, облизала его пальцы. — Ты огонь, Лилу. Я без ума от тебя.

Я резко отстранилась, вытирая рот тыльной стороной ладони, словно пытаясь избавиться от вкуса, от воспоминания. Я сама не верила в то, что только что сделала. Как я могла позволить этому дьяволу манипулировать мной? В горле встал ком, и я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать слёзы.

Эмир молча наблюдал за мной, а затем подошёл ближе, обняв за плечи. Его руки были испачканы кровью, и теперь она оказалась и на мне. Этот жест показался неожиданно мягким, почти утешительным, но от этого становилось только страшнее. Он наклонился и нежно поцеловал меня в голову.

— Тише, детка, не плачь, — прошептал он, мягко, чему я сама удивилась. — Я не хочу видеть твоих слёз.

Эмир убрал мои руки от лица, заставляя встретиться с ним взглядом. Его пальцы оставили теплые следы на моей коже, хотя внутри меня всё ещё царил ледяной страх. Я пыталась прочитать его намерения, понять, что скрывается за его синими глазами: триумф? Нежность? Или это была очередная игра?

— Ты моя, Лилу, — его слова прозвучали почти ласково. — Я убью любого, кто хотя бы пальцем к тебе прикоснётся. Ты слышишь? Ты моя. Запомни это.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая солёные слёзы. А затем его лицо приблизилось настолько, что я почувствовала его тёплое дыхание.

— Ты принадлежишь только мне, — шепнул он, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы коснулись моих.

Этот поцелуй был неожиданным, властным, но одновременно странно нежным. Он прижимал меня к себе, а его рука скользнула к затылку, удерживая меня, чтобы я не могла отстраниться. Моё тело застыло, но я чувствовала, как напряжение в его движениях сменяется чем-то иным.

Его губы казались горячими, а вкус крови всё ещё оставался на моих губах, что делало этот момент ещё более странным и пугающим. Я пыталась сопротивляться, но мои руки не слушались, и вместо того чтобы оттолкнуть его, я просто стояла, позволяя этому происходить.

— Эмир… — мой голос прозвучал почти как шёпот, когда он наконец отстранился, оставив на моих губах горькое воспоминание.

— Я чертов сука не отдам тебя никому! — произнёс он, проведя пальцами по моим волосам. — И ты не уйдёшь от меня, никогда. Я не отпущу тебя. Даже если ты захочешь.

Я смотрела на него, и моё сердце колотилось так сильно, что казалось, он может слышать его глухие удары. Этот человек был опасностью в чистом виде — хищником, скрывающимся под маской страсти.

Он вновь впился в мои губы, поднял меня, будто я ничего не весила, и понёс к кровати. Мы не отпускали друг друга, и я отвечала на его поцелуй. Но это было не желание — это был страх. Тот самый страх, о котором он говорил. Я боялась не за свою жизнь, а за себя. Этот человек обладал такой силой, что мог разрушить всё, что я знала о себе.

Внутри меня всё смешалось: неприязнь, странная тяга и настороженность. Я не чувствовала возбуждения, но и отвращения не было. Это было нечто среднее, словно зыбкое равновесие, готовое в любой момент рухнуть.

Аэрин был прав: он превращает меня в себя. Медленно, методично, словно паук, плетущий сеть. И сегодня я поняла это. Эмир — искуситель. Он манипулирует, очаровывает, подавляет. И я верю, что до меня не было такой, как я. Те, кто сталкивались с ним, либо боялись, либо безропотно подчинялись. А я с самого начала бросила ему вызов, сама разожгла этот пожар.

Да, если ему подчиняться, быть послушной, Эмир может казаться обычным человеком. Он становится спокойным, почти нормальным. Но стоит проявить дерзость, как он превращается в дьявола, которому нужны не просто покорность, а полное подчинение. Он сделает всё, чтобы сломать тебя, чтобы превратить твою борьбу в его триумф.

Я вспомнила Джанессу. Её хрупкость, её наивность. Она так напоминала Шарлин. Они никогда не смогли бы выдержать его. Эмир бы сломал их, полностью уничтожил. И сегодня я поняла, как хорошо, что ни одна из моих сестёр не стала его женой.

Только я могу стоять против него. Только мне под силу попытаться понять его тёмную натуру и справиться с ней. Но даже я сомневаюсь в своих силах. Ведь с каждым днём, с каждым его прикосновением и взглядом я чувствую, как он медленно, но неумолимо захватывает меня.

Эмир резко уложил меня на кровать, крепко прижав мои запястья к меховому покрывалу. Его губы безжалостно захватывали мои, язык жадно проникал вглубь, дразня и лишая меня способности думать. Его рука с силой сжимала мою грудь, вызвав болезненный стон, который, казалось, лишь подогревал его желание.

Я почувствовала, как он слегка прикусил сначала верхнюю, а затем нижнюю губу. Боль вспыхнула острой волной, когда кровь хлынула из раны, но вместо того, чтобы остановиться, Эмир будто потерял связь с реальностью. Он провёл языком по моей губе, собирая каждый след алой жидкости, словно это было самое изысканное лакомство.

Его глаза горели странным, безумным огнём. Это было что-то между страстью и жестокостью, и этот взгляд заставлял меня замирать от страха.

— Ты не понимаешь, как это возбуждает меня, Лилу, — прошептал он, отстранившись, чтобы взглянуть мне в глаза. Его губы были измазаны моей кровью, что делало его ещё более пугающим. — Ты самая сладкая из всех, кого я когда-либо пробовал.

Я пыталась сохранить самообладание, но дрожь в теле выдавала меня. Сделав попытку вырваться из его хватки, я лишь спровоцировала его. Эмир лишь сильнее прижал меня к кровати.

— Не пытайся убежать, детка, — произнёс он тихо, но его голос был пронизан угрозой. — Это только разжигает меня сильнее.

Он снова наклонился, чтобы поцеловать меня, но теперь медленнее, наслаждаясь каждым движением. Я чувствовала, как кровь продолжает сочиться из губы, а его язык скользит по ранке, пробуждая в теле противоречивые ощущения — смесь боли и странного удовольствия. Моё сердце стучало так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Его рука скользнула к моей груди, и я почувствовала, как он начал медленно стягивать с меня бельё. Сняв лифчик, он, будто смакуя момент, языком оставлял горячие следы на моей коже, постепенно спускаясь всё ниже. Каждое движение его языка было словно испытанием, которое я не могла ни остановить, ни понять.

Я закрыла глаза, чувствуя, как страх и странное подчинение борются внутри меня. Казалось, я сама позволяла ему вытворять всё, что он захочет.

Из потока чувств и страха меня охватило странное притяжение. Я не могла понять, почему этим моментом я в какой-то степени наслаждаюсь. Эмир, как хищник, продолжал свою охоту, и каждый его жест был полон готовности овладеть. Его горячее дыхание обжигало мою кожу, и я ощущала, как каждая капля крови становится частью этого ужасно сладкого ритуала.

Эмир продолжал медленно спускаться ниже, оставляя за собой след из острых, обжигающих прикосновений. Его губы и язык собирали с моей кожи каждую каплю крови, будто это был для него самый желанный нектар. Когда он добрался до моего живота, я почувствовала, как он начал стягивать с меня трусы. Скинув их в сторону, он устроился между моих ног, пристально смотря туда, в интимное место.

Мои щеки вспыхнули от стыда, но этот румянец, казалось, лишь развлекал его. Увидев мою реакцию, Эмир усмехнулся и, положив мою ногу себе на плечо, нежно коснулся клитора языком. Я не смогла сдержать стон, и, в отчаянной попытке подавить себя, прикрыла рот рукой.

Его язык двигался медленно, но настойчиво, дразня и разжигая во мне ощущения, которых я никогда раньше не испытывала. Всё происходящее казалось нереальным, будто это был сон — опасный, запретный, но пугающе притягательный.

Всё внутри меня боролось. Я чувствовала, как страх постепенно растворяется в нахлынувшем наслаждении, заставляя забыть о происходящем. Эмир, будто зная, как управлять мной, продолжал свои движения, усиливая ритм. Его язык исследовал моё тело так искусно, что я больше не могла сопротивляться.

— Боже… — выдохнула я, запрокинув голову назад, изо всех сил сдерживая стоны, но это было бесполезно.

Он отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза, а затем снова вернулся, теперь ещё более настойчиво.

— Кончи, Лилу, — прошептал он с тихой уверенностью, которая лишала меня воли.

Я больше не могла держаться. Всё моё тело сжалось в напряжении, а затем накрыла волна горячей, нестерпимой эйфории. Я издала громкий стон, не в силах сдержаться, и почувствовала, как жар охватывает меня целиком.

— Боже… — дрожащим голосом прошептала я, чувствуя себя опустошённой и переполненной одновременно. Это было запредельно, невыносимо и прекрасно.

Но вместе с этим пришло чувство стыда. Я осознала, что отдалась человеку, которого боялась больше всего. Моё тело предало меня, подчинившись его власти.

— Умница, — он выпрямился и начал расстегивать ширинку брюк, и опустил их вниз освобождая свой возбужденный член. Я боялась. Я не хотела этого. Прошлый раз он сделал мне больно, и не факт что и сейчас сделает. — Повернись ко мне спиной, детка!

Я осталась на месте, с трудом скрывая дрожь, но он не стал ждать. Эмир резко схватил меня за талию и повернул так, что я оказалась лежащей животом вниз. С силой ударив по заднице, он вызвал у меня вскрик боли, а затем сжал так крепко, что и это заставило меня кричать.

— Мне больно! — крикнула я.

— Потерпи, детка.

Изящно опираясь локтями на уровне моей головы, Эмир окутал шею жаром своего дыхания. Его массивное тело нависло надо мной, и я ощутила его возбужденный член между ног.

— Не сопротивляйся, детка.

— Может, в другой раз. Я ещё не оправилась с прошлого раза, — прошептала я.

— Будет больно, но ты справишься, милая. Со временем привыкнешь.

И в тот миг он вошел в меня резко и грубо, что я не сдержала крик. Слезы вновь скользнули по моим щекам. Я была недостаточно подготовлена для такой грубости.

Он продолжал и проникал всё глубже, невыносимо, что заставляло меня вскрикивать от боли снова.

— Боже мой! — вскрикнула я, когда он вновь погрузился в меня. Ни капли нежности, только неистовство и грубые удары, от которых горело тело. Не простые, а яростные, вызывающие страдания и всхлипы.

— Малышка, скажи, что ты моя, — произнес он, проникая глубже, а я кусала одеяло, стараясь заглушить выкрики. Слезы лились от боли. — Давай, детка, — он безжалостно схватил меня за раненое бедро, и я вскрикнула снова.

— Твоя! — выдохнула я в страхе, — только твоя.

— Умница! — прошептал он, продолжая вторгаться все быстрее и жестче.

— Эмир! Пожалуйста, будь аккуратнее, мне больно! — я разразилась рыданиями, уже не в силах терпеть. — Прошу.

Но он не останавливался. Ему не дано было слышать мои мольбы, грубые хватки и толчки продолжались. Каждое движение приносило муки, и невозможно было противиться этому мужчине, что возвышался и превосходил меня силой. Рядом с ним я была лишь маленькой девочкой.

Я чувствовала, как его сила преодолевала все границы, делая меня уязвимой. Каждое движение казалось атакой, и в его сердце не было жалости. Я пыталась отстраниться, но его хватка была сильнее.

Поначалу я надеялась на понимание, на то, что он осознает, как мне больно. Но его глаза горели странным огнём, и в них не было ни капли сострадания. Я снова закричала, но звуки, выбивающиеся из груди, казались лишь эхом моих страданий. В этот момент я поняла, что остаюсь одна под тяжестью этого ужаса, и все мои попытки были напрасны.

Наконец он издал приглушённый стон, содрогнулся всем телом и обессиленно рухнул рядом.

— Чёрт, — выдохнул он, тяжело дыша. — Это было невероятно.

Я молчала, пытаясь справиться с бурей эмоций, которые никак не хотели утихнуть. Глубоко вдохнув, нахмурилась, чувствуя, как жгучая боль снова накатывает волной.

— Лилу? — позвал он, но я упорно отворачивалась. Не могла позволить ему увидеть меня такой сейчас.

Эмир не стал ждать. Одним движением он развернул меня лицом к себе, заставляя лечь бок о бок. Его синие глаза внимательно изучали моё лицо, в котором он, кажется, прочёл всё, что я пыталась скрыть.

— Малышка, — тихо сказал он, убирая прилипшие к моему лицу волосы. — Ты плачешь?

— Нет, всё хорошо, — соврала я, изо всех сил сдерживая слёзы.

— Я снова сделал тебе больно, да? — Его голос стал мягче, почти тёплым.

— А ты сам как думаешь? — прошептала я, еле сдерживаясь.

Он вздохнул, молча натянул одеяло, укрыв нас обоих, и обнял меня так крепко, что стало трудно дышать.

— Малышка, — пробормотал он, касаясь губами моей макушки, — я знаю, сейчас больно. Но… потом будет легче, обещаю.

— Тебе ведь всё равно, что я чувствую, — выдохнула я, чувствуя, как подступает отчаяние. — Ты просто наслаждаешься этим. Для тебя важнее чтобы мне было больно.

— Да, — неожиданно легко ответил он. — Я не стану отрицать. Но ты для меня важнее, Лилу. Ты — моё Солнышко. Мой ходячий секс.

— Прекрати! — вспыхнула я, ударив его ладонью по груди. — Ты бесишь меня!

Но он не отпустил. Напротив, притянул меня ещё ближе, словно боялся, что я исчезну.

— Бей меня, злись, — прошептал он с улыбкой, — но я всё равно не отпущу. Никогда.