Заложница дьявола

Глава 33: Грех доверия

«Страх творит чудеса — он заставляет нас идти на всё лишь бы выжить, лишь бы боль никогда не коснулась нас.»

Прошло много времени с тех пор, как Эмир ушел, и он так и не вернулся. Холод вползал под кожу, сковывал мышцы, делал дыхание тяжелым. Я чувствовала, как тело постепенно теряет тепло, и понимала — если он не появится, ещё несколько часов, и я просто не выдержу.

Единственное, что хоть немного спасало меня, — это факел, который он оставил. Его тусклый свет мерцал на стенах, а слабое тепло давало иллюзию уюта. Я держала его ближе к себе, но даже этого было недостаточно.

Я ходила по помещению, стараясь разогнать кровь, но силы покидали меня. Каждое движение давалось все тяжелее. В какой-то момент я просто опустилась на пол, прислонилась к ледяной стене и обхватила себя руками.

Голова безвольно опустилась на колени.

Сколько ещё мне ждать?

Я вздрогнула, когда скрипнула дверь.

Тело тут же напряглось, а сердце пропустило удар.

Шаги.

Тяжелые, медленные, уверенные.

Страх пронзил меня, будто острое лезвие.

Эмир.

Я чувствовала его присутствие, даже не поднимая головы.

Он был здесь.

И что-то было… не так.

Я осторожно приподняла взгляд, и в тот же миг все внутри похолодело.

Эмир стоял в дверном проеме, возвышаясь надо мной, словно тень самой смерти.

Высокий, широкоплечий, с напряженными, словно высеченными из камня, мускулами, он выглядел… страшно.

На его руках, на одежде — кровь.

Но не моя.

Я не могла дышать.

В одной руке он держал большое, темное одеяло, а во второй…

Я задохнулась от ужаса.

Голова.

Человеческая голова.

Закатившиеся глаза, рот, застывший в безмолвном крике, кровь, еще не успевшая полностью застыть…

Меня вырвало бы, если бы я не была так напугана.

Мир сузился до одной точки — до этого кошмара, развернувшегося передо мной.

Эмир без лишних слов бросил голову на пол, так, что она откатилась прямо ко мне.

Я сдавленно всхлипнула и сжалась в комок, сильнее прижимаясь к стене.

Но он и не смотрел на меня.

Молча, спокойно, словно ничего не произошло, он накрыл меня одеялом.

А затем сел рядом, прислонившись к стене.

Я боялась пошевелиться.

Боялась даже дышать.

Он был слишком близко.

Слишком огромный, слишком сильный, слишком опасный.

Каждый мускул его тела был напряжен, будто он сдерживал зверя внутри.

Я украдкой взглянула на него.

Челюсти стиснуты.

Капли крови на шее, на руках.

Глубокое, прерывистое дыхание.

Он молчал.

Я тоже.

Одеяло на моих плечах слегка дрожало от моего трясущегося тела.

Но он просто сидел.

Тишина была оглушающей.

Я не знала, что сказать.

Я не знала, что будет дальше.

Но одно я знала точно.

Он убил человека.

Из-за меня?

Или просто ради удовольствия?

Он сидел, опустив голову, руки расслабленно покоились на коленях. Я не стала задавать вопросы, просто ждала, кутаясь в одеяло и стараясь согреться.

Я изо всех сил избегала смотреть на голову, что лежала неподалеку. Тень скрывала ее очертания, и я была благодарна за это. Если бы я увидела ее четче, то вряд ли справилась бы с подступающей тошнотой.

Время тянулось медленно.

Эмир не двигался, не произносил ни слова.

Я глубоко вздохнула и еще сильнее завернулась в одеяло, пытаясь расслабиться.

Наконец, его голос прорезал тишину:

— Ты была права.

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Я не знаю, что такое любовь. Не знаю, что такое материнская забота.

Он говорил спокойно, без эмоций, но в его голосе чувствовалась усталость.

Я затаила дыхание, прислушиваясь.

Если он начал с этого… может, он не собирается меня бить?

— С детства меня окружали не самые приятные люди, — продолжил он, откидывая голову назад и устремляя взгляд в пустоту. — Отец постоянно бил меня. Говорил, что я слабак, неудачник. Может, он был прав. Я не знаю.

Я молчала, давая ему возможность говорить.

— Он всегда твердил мне, что Аспер лучше. Что он силен, а я ничтожество. Что он умелый, а я никчемный. Что настоящий наследник — это он, а не я.

Эмир провел рукой по волосам. Я заметила, как на мгновение исказилось его лицо.

— Знаю, это звучит глупо, но я хотел доказать ему, что стою чего-то. Что я не хуже.

Он сделал короткую паузу, будто собираясь с мыслями.

— Поэтому я сам настоял на том, чтобы меня засватали с дочерью короля Фредерика. Отец хотел эти земли. Серенвиль был его главной целью. А я… я просто хотел его одобрения.

Я затаила дыхание.

— Мы с отцом поехали к Фредерику, чтобы просить руки его дочери — Шарлин. Но он быстро понял, с кем имеет дело. Естественно, он отказал.

Эмир хрипло усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого.

— Отец вернулся в бешенстве. В тот вечер он избил меня сильнее, чем когда-либо. В очередной раз назвал неудачником, слабаком, уродом, который ничего не добьется в жизни.

Эмир вытащил из кармана сигарету, сунул ее в рот, затем достал спички и чиркнул одной, зажигая огонек.

Вдох.

Выдох.

Тонкий шлейф дыма поднялся вверх.

Я по-прежнему молчала, давая ему выговориться.

Он продолжал:

— Отец Аспера узнал, что я пытался жениться на Шарлин, и услышал, что нам отказали. Он не упустил свой шанс. Воспользовался моментом и решил женить Аспера на ней.

Эмир усмехнулся — горько, устало, безрадостно.

— Они сразу же согласились. Назначили помолвку. А свадьбу решили сыграть, когда Шарлин исполнится восемнадцать.

Он вновь затянулся, глубоко вдыхая дым, а затем медленно выпустил его, глядя в одну точку, будто пытаясь сквозь него разглядеть прошлое.

— Когда я узнал об этом, мой отец пришел в ярость. Конечно, виноватым снова оказался я.

Он коротко усмехнулся и снова поднес сигарету к губам.

Я молчала.

Я слушала.

Я хотела понять.

Эмир выдохнул струю дыма и откинул голову назад, уставившись в потолок. За все это время он ни разу не посмотрел на меня.

— Я злился, — продолжил он. — Злился, что Шарлин досталась не мне. Что я был первым, кто просил её руки… Но Фредерик отказал нам. Послал нас к черту, даже не раздумывая.

Эмир опустил взгляд на сигарету, крутя её в пальцах.

— А потом все обернулось так, что именно Аспер получил её.

Он провел ладонью по лицу, будто пытался стереть навязчивые воспоминания.

— В день их помолвки я бродил недалеко от дворца, пытаясь справиться с раздражением. Вся эта обстановка… Я не мог на это спокойно смотреть.

На миг он замолчал, затянулся сигаретой, а потом продолжил:

— Тогда я случайно увидел Шарлин. Она сидела за деревом и плакала. Она была еще совсем маленькой, лет десять, может чуть больше. Я подошел к ней и спросил, что случилось. Она всхлипнула и сказала, что её котенок забрался на дерево и не может слезть.

Я невольно улыбнулась. Да, это очень похоже на Шарлин. Она всегда обожала кошек. Если один умирал, ей тут же приносили другого.

— Конечно, я помог, — Эмир стряхнул пепел, продолжая смотреть в пустоту. — Забрался на дерево и достал котенка. Передал его ей, а она тут же обрадовалась и побежала обратно во дворец.

Он резко затушил сигарету, его челюсти сжались.

— Но каким-то образом об этом узнал Аспер. Он увидел все и устроил мне засаду.

Я затаила дыхание.

— Он и его дружки… Лиам был среди них, да и ещё двое. Они подстерегли меня, окружили, не давая уйти. Аспер был в ярости. Он кричал, что я не имею права даже шагу ступить в сторону Шарлин. Что она принадлежит ему.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

— Они избили меня, — спокойно сказал Эмир. — Двое держали, пока Аспер бил кулаками.

— Когда отец увидел мое состояние, он пришел в ярость. Он снова назвал меня неудачником, слабаком, сказал, что я заслужил это. Что Аспер — настоящий воин. Будущий король. А я…

Эмир замолчал, стиснув зубы.

— Я тогда был весь в крови. Сломанный нос, губа разбита, глаз заплыл, тело болело так, будто меня топтали лошади. И знаешь, что мне сказал отец?

Эмир горько усмехнулся.

— «Ты позор нашей семьи».

Я не могла поверить в то, что он рассказывает. Получается, все слухи о нем — это просто бред?

С самого детства я слышала, что Эмир пристает к женщинам, бьет людей без причины, что он агрессивный и безжалостный. А сейчас он говорил совсем о другом.

И, несмотря на все, что он сделал со мной, мне стало его жаль.

— А как же твоя мать? — осторожно спросила я. — Она не поддерживала тебя?

Эмир покачал головой.

— Нет. Она всегда внушала мне, что я должен слушаться отца. Конечно, ей было больно, когда он меня бил, но… — усмехнулся он. — Она все равно поддерживала его больше, чем своих сыновей.

Он устало запрокинул голову и закрыл глаза, будто воспоминания давили на него слишком сильно.

— В то время меня никто не считал человеком. Я был для всех куском дерьма. Я действительно был тогда слабым и худым. А Аспер… Аспер всегда был сильным. Все обожали его, восхищались его решениями, следовали за ним. Я не понимаю — за что?

— Но ты же теперь не такой, — я посмотрела на него. — Ты стал сильным. И телом, и духом.

Эмир горько усмехнулся.

— Да, сейчас я другой. Я тренировался, чтобы надрать всем задницы, но так и не сделал этого. Пока что. Но скоро всё изменится.

В его голосе зазвучала сталь.

— Я знаю, что со мной поступили несправедливо. Поэтому я гонялся за Шарлин. Хотел отнять её у Аспера. Хотел, чтобы он почувствовал ту же боль. Но все просто сочтут это глупой обидой ребенка.

Он хмыкнул, в глазах вспыхнуло презрение.

— К черту их. Мне плевать, что обо мне подумают. Эти земли будут моими.

Я напряглась, уловив в его голосе что-то, от чего по спине пробежал холод.

— Эти земли будут твоими? — медленно повторила я, вглядываясь в его лицо.

Эмир открыл глаза и взглянул на меня. В его синем взгляде больше не было усталости — только холодный расчет и уверенность.

— Да, — сказал он спокойно. — Серенвиль должен быть моим.

Я не знала, что сказать. Всё, что он рассказал мне раньше, вызывало сочувствие. Я видела перед собой человека, которого предавали всю жизнь. Но сейчас… сейчас он снова становился тем, кого все боялись.

— Ты хочешь отомстить, — тихо произнесла я.

Эмир усмехнулся.

— А что ещё мне остаётся? Ты думаешь, после всего, что они сделали, я просто прощу их?

Я молчала.

— У меня отняли всё, — продолжил он, его голос стал жёстче. — Отец отнял мою веру в себя. Аспер отнял моё право быть наследником. Фредерик отнял Шарлин, отказавшись дать её мне. Они превратили меня в чудовище, о котором шепчутся за спиной. Они хотели, чтобы я пал, чтобы исчез.

Он наклонился ко мне ближе, его глаза вспыхнули.

— Но я выжил. Я стал сильнее. И теперь они заплатят.

Мне стало не по себе. Он говорил это с такой уверенностью, с такой жёсткостью, что мне стало страшно за тех, кого он ненавидел.

— И что ты собираешься сделать? — выдавила я, зная, что боюсь услышать ответ.

Эмир наклонил голову, будто оценивая меня.

— Пока что… — он медленно провел рукой по своим волосам, — я не уверен.

— Ты собираешься убить Аспера? — голос мой дрогнул.

Он усмехнулся.

— Может быть. Может, и нет. Зависит от того, как всё сложится.

Я сглотнула.

— Ты правда готов на это?

Он резко отвернулся.

— Я ничего не решаю заранее. Но если он встанет у меня на пути, то да.

Я сжала одеяло сильнее.

Передо мной сидел человек, который прошел через ад. Но я не могла понять — кем он стал? Жертвой? Или тем, кто сам теперь творит зло?

Эмир молча поднялся, и, схватив голову за волосы, поднял её, демонстрируя мне.

Я зажала рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Свежая кровь стекала по мертвым чертам, капая на пол.

— Лилу, — его голос был тихим, но от этого только страшнее, — мне жаль, что это не твоя голова.

Я вздрогнула, страх пронзил меня, словно холодное лезвие. Я сжалась в стену, желая стать невидимой.

— Тебе интересно, чья это голова? — продолжил он, пристально наблюдая за моей реакцией.

Я быстро покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Меня трясло.

— Это голова того ублюдка, который ждал тебя на озере, — процедил Эмир сквозь стиснутые зубы. В его голосе кипела ярость. — Их было несколько. Я убил их всех. А его… — он наклонился чуть ближе, глаза вспыхнули холодным огнем, — его заставил говорить.

Я судорожно сглотнула, а он продолжил, не сводя с меня взгляда:

— Он признался, что Аспер собирался похитить тебя, чтобы отомстить мне.

Громкий крик сорвался с его губ, и в следующую секунду он со всей силы швырнул голову в стену. Слышался глухой удар, а потом — мягкий шлепок, когда она упала прямо мне под ноги.

Я закричала, в панике вскинула руки, прикрывая лицо.

Капли крови брызнули в стороны, несколько попали на меня.

Дыхание сбилось, в груди разлился леденящий ужас.

Словно в кошмаре, я с дрожащими ногами оттолкнула голову в сторону, её безжизненные глаза остались устремлены прямо на меня.

Эмир тяжело дышал, его грудь вздымалась, кулаки сжимались так сильно, что белели костяшки.

И в этот момент я поняла — он потерял контроль.

Настоящий демон проснулся.

Эмир подошел ко мне и наклонился гляде мне в глаза.

— Ты предала меня, — произнес он тихо, — И что мне сделать с тобой?

Эмир тяжело дышал, его кулаки дрожали от напряжения. Я видела, как на его скуле дернулся мускул, как кровь, стекающая с его пальцев, капала на пол.

Я сжалась в комок, моя спина вжалась в стену, но отступать было некуда.

— Ты предала меня, — повторил он. — Ты воткнула мне нож в спину.

Он резко ударил кулаком в стену рядом с моей головой. Я вздрогнула, с губ сорвался тихий всхлип.

— Я… я не хотела… — прохрипела я, но он лишь рассмеялся — сухо, горько, с безумной усмешкой.

— Конечно, не хотела. Разве предательство совершают осознанно? — Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

Я почувствовала его силу — не просто физическую, но и ту, что исходила из него, та, что делала его опасным.

— Что мне с тобой сделать, Лилу? — прошептал он, его дыхание обожгло мою кожу. — Убить? Оставить в живых?

Он провел пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения меня пронзил холодный ужас.

— Или, может, сделать тебе больно так, как ты сделала мне?

Мои руки дрожали, дыхание сбивалось, но я не могла отвести взгляд.

За один раз невозможно изменить человека. Стоит мне оступиться, сказать что-то не так — и он действительно убьет меня за предательство.

Эмир резко схватил меня за локоть, грубо заставляя подняться. Его хватка была крепкой, словно стальные оковы. Я почувствовала, как холодные пальцы обожгли мою кожу.

Он приблизился, так близко, что его горячее дыхание опалило мои губы.

— Почему? — прошептал он, его голос дрожал от ярости. — Твою мать, почему я не могу убить тебя⁈ Почему не могу избавиться от тебя⁈

Я смотрела прямо в его глаза, наполненные мраком, но не отступала.

— Ты не убьешь меня, — прошептала я, — потому что я единственная, кто может спасти тебя от этого терзающего сердца.

Эмир замер.

Его пальцы еще крепче сжались на моем локте, но он не делал следующего шага.

Он боролся с собой.

И в этот момент я поняла — он стоит на грани.

И только от меня зависело, пересечет ли он эту черту.

— Спасти меня? — переспросил он с насмешкой. — От чего, Лилу? От самого себя?

Я медленно подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Он не отстранился, но я видела, как напряглась его челюсть.

— От ненависти, которая разъедает тебя изнутри, — тихо сказала я.

Его глаза сузились.

— Ненависть — это единственное, что у меня осталось.

— Нет, — прошептала я, вцепившись в его рубашку. — Осталась еще боль. Осталась рана, которая не заживает. Остался ты, Эмир. Настоящий ты.

Он тяжело сглотнул. Его пальцы дрожали, но хватка на моем локте ослабла.

— Ты думаешь, я смогу забыть, что ты сделала?

— Нет, — призналась я. — Но ты можешь выбрать, кем станешь после этого. Монстром… или тем, кем ты был до всего этого ада.

Эмир вздрогнул, будто мои слова ударили его сильнее, чем любая пуля.

— До? — его губы дрогнули в жесткой усмешке. — Лилу, того человека уже нет.

— Он есть, — я провела пальцем по его щеке, чувствуя, как напрягаются его мышцы. — Он тот, кто не смог убить меня, хотя должен был.

— Черт возьми… — его голос был хриплым. Он сжал мои плечи и притянул ближе, его лоб прижался к моему. — Я должен тебя ненавидеть. Должен…

— Но не можешь, — прошептала я.

Он закрыл глаза, его дыхание стало тяжелым, резким. Я знала — если сейчас он не отпустит злость, она поглотит его.

Я медленно обвила его шею руками, не давая ему утонуть в собственной тьме.

— Просто… отпусти это, Эмир, — тихо попросила я. — Хотя бы на миг.

Он не ответил. Но я почувствовала — его руки больше не дрожали.

Я медленно поднялась на носочки, сердце билось где-то в горле. И, прежде чем успела испугаться собственного поступка, поцеловала его.

Впервые.

Он не заставлял.

Я сделала это сама.

Эмир застыл. Его дыхание сбилось, грудь вздымалась тяжелыми вдохами, а губы остались приоткрытыми, словно он не мог поверить в происходящее.

Я ждала — отвергнет ли он меня, оттолкнет или разозлится еще сильнее.

Но он только лишь стоял позволяя мне целовать себя.

Мои пальцы зарылись в его волосы, сердце билось в груди так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Поцелуй был мягким, осторожным.

Эмир глубоко вдохнул, и в следующий миг его руки сомкнулись на моей талии. Он прижал меня к себе так, будто боялся, что я исчезну. Будто только сейчас понял, насколько сильно нуждался в этом.

— Лилу… — прошептал он, его губы скользнули по моим, и в этом звучало столько страдания, столько боли.

Но я чувствовала, как эта боль уступает место другому — жажде.

Он наклонился, углубляя поцелуй, его пальцы впились в мои бока, а сам он словно боролся с собой, сдерживая силу, что всегда была в нем.

Я провела рукой по его спине, ощущая, как напряжены его мышцы. Он был тверд, горяч, и мне вдруг захотелось раствориться в нем полностью.

Эмир внезапно прижался лбом к моему, его дыхание было тяжелым, прерывистым.

— Ты не понимаешь… — прошептал он хрипло. — Ты не знаешь, что ты делаешь со мной.

Я прикоснулась к его лицу, кончиками пальцев повторяя изгибы его скул.

— Тогда покажи, — ответила я.

Он зарычал, будто теряя последние крупицы контроля, и его губы снова накрыли мои.

Но теперь в этом поцелуе не было осторожности.

Была жадность. Жажда. Страсть, которая копилась так долго, что теперь выплеснулась наружу.

Его ладони обожгли мою кожу, когда он провел ими по моим бокам, притягивая меня ближе.

Его губы скользнули по моей шее, дыхание горячим следом оставалось на коже, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновения.

Он был огнем, и этот огонь охватывал меня с головой.

Но что-то подсказывало мне, что он сгорит в нем сильнее меня.

Его рука крепче сжала мою ягодицу, и я поняла — снова эта грубость. Я перехватила его запястье, удерживая его взгляд.

— Не так, — прошептала я. — Ты можешь быть другим. Ты можешь быть лучше.

Его пальцы расслабились. В глазах мелькнуло удивление, словно он услышал это впервые. Я не знала, что со мной, но была готова на всё, лишь бы выбраться отсюда живой.

Даже если для этого придётся отдать себя полностью.

Даже если придётся лечь под него, лишь бы он не ударил.

— Я могу быть только таким, детка, — хрипло ответил он, отстраняясь. — Ты не изменишь меня. Как ты вообще можешь говорить такое после всего, что я сделал с тобой?

В его голосе закипал гнев.

— Чёрт с тобой, Лилу! — рявкнул он. — Ты просто пользуешься мной, чтобы я не причинил тебе боль.

— Нет! — Я бросилась к нему, вцепившись в его плечи. — Не отпускай меня, Эмир. Пожалуйста. Забери меня отсюда, мне страшно. Я умру здесь.

Он застыл. Я слышала, как напряглись его мышцы, как сбилось дыхание. Он был словно сталь — прочная, но готовая треснуть от одного неверного движения.

— Лилу… — шептал он.

Я вцепилась в него сильнее, зарываясь лицом в его шею.

— Пожалуйста… — прошептала я, не зная, умоляю ли я его о спасении или о чем-то большем.

Он сжал руки в кулаки. Я почувствовала, как его грудь тяжело вздымается, как он борется с собой.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — сказал он.

Я подняла голову, наши взгляды встретились.

— Я понимаю, — тихо ответила я. — Ты думаешь, что не заслуживаешь другого, но я знаю — внутри тебя есть тот, кто может быть лучше.

Его зрачки расширились.

— Ты сумасшедшая… — прошептал он, и в его голосе не было злости.

Только боль.

— Если да, то только потому, что верю в тебя, — я провела пальцами по его лицу.

Эмир прикрыл глаза, будто мои прикосновения обжигали его.

— Ты не должна верить… — Он сделал шаг назад, но я не позволила ему уйти.

— Но я верю, — моя ладонь скользнула к его сердцу, чувствуя, как оно бешено колотится.

Он резко схватил меня за запястье, его взгляд снова стал жестким, но я видела — это был щит, который он пытался воздвигнуть между нами.

— За твое предательство, я должен убить тебя.

— Но ты не сделал этого, — сказала я.

— Пока.

— И не сделаешь.

Он сжал челюсть.

— Черт возьми, Лилу. Прекрати все это!

Он склонился ниже, его губы замерли в миллиметрах от моих. Дыхание горячей тенью скользнуло по коже.

— Ты слишком сильно рискуешь, Лилу, — его голос был хриплым, почти срывался на шёпот.

— Я знаю.

Он не шелохнулся.

Смотрел.

Будто сражался с самим собой.

А потом медленно выпрямился, поднял с пола одеяло и бережно накрыл меня им. Его пальцы сомкнулись на моем запястье, тёплые, крепкие.

— Пошли.