Заложница дьявола

Глава 38: Дикая ярость

Ночью, после долгого дня, я приняла теплую ванну, надеясь, что это поможет мне расслабиться. Я так устала, но даже теплая вода не смогла унять беспокойство, поселившееся в груди.

Ложась в постель, я пыталась убедить себя, что мне все равно. Что я не жду его. Не надеюсь.

Но это было ложью.

Я хотела, чтобы Эмир пришел. Хотела, чтобы он лег рядом, обнял меня, прижал к себе так, как делал это раньше. Хотела слышать его безумные, иногда совсем глупые шутки, чувствовать, как его дыхание касается моей кожи. Хотела проснуться утром и увидеть его рядом.

Как же это было странно… после всего, что он со мной сделал.

Но он не пришел.

Я металась в кровати, никак не находя удобное положение. Сон не шел, тревога не отпускала. Внутри меня жило странное предчувствие — липкое, неприятное.

Я знала, какой он.

Я знала, что от него можно ожидать чего угодно.

В конце концов, не выдержав, я встала и вышла в коридор.

По лестнице вниз спускалась служанка, и я едва успела ее заметить.

— Мария! — окликнула я.

Она замерла, слегка склонив голову.

— Да, Ваше Величество?

Я быстро спустилась к ней, остановившись на ступеньку выше.

— Скажи мне… — я старалась говорить ровно, но голос все равно дрогнул. — Сегодня в покоях короля никого нет?

Мария нервно отвела взгляд. Ее лицо выдавало волнение, и внутри меня что-то сжалось.

— Ваше Величество… — она замялась, но потом, видимо, решилась сказать правду. — Сегодня он позвал к себе Софию.

Мир перед глазами резко качнулся.

Я едва не потеряла равновесие.

Мои пальцы вцепились в перила, словно это могло удержать меня от обрушившейся боли.

Сердце дрогнуло, сжалось в груди, а затем, будто бы сорвавшись с высоты, рухнуло вниз. Слова Марии эхом раздались в голове: «Он позвал к себе Софию.»

Я моргнула, пытаясь справиться с внезапной слабостью. Это не должно было ранить, не должно было значить для меня ничего… но почему внутри все переворачивалось?

Горло сдавило, дыхание сбилось. Я не могла позволить ей увидеть, что мне больно.

— Давно? — интересовалась я.

— Только что.

Мария опустила взгляд, явно понимая, что меня пронзила эта новость.

Я резко развернулась и поднялась по лестнице.

Боль пронзала каждую клеточку тела, скручивая нутро холодными пальцами.

Он позвал ее.

Меня — нет.

Все, что он говорил, все его прикосновения, его жаркие взгляды — неужели это ничего не значило?

Я ненавидела себя за это.

Я ему устрою!

Я его убью!

Вчера со мной, а сегодня с другой?

Он ошибается, если думает, что я позволю ему обращаться со мной, как с одной из его наложниц.

Сжимаю кулаки до побелевших костяшек и, не раздумывая, направляюсь в его покои. Дверь с грохотом распахивается от моего толчка, и я замираю, пораженная увиденным.

Девушка стоит на коленях на полу, а Эмир, расстегивая ремень, спокойно наблюдает за ней. Но, заметив меня, он всё же останавливается.

На несколько секунд в комнате воцаряется тишина.

А потом внутри меня взрывается ярость. Она сжигает всё — страх, боль, сомнения.

— Что. Здесь. Происходит? — мой голос режет воздух, словно острие кинжала.

Глаза Эмира темнеют, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Гнев накатывает волной, и я срываюсь.

В груди вспыхнуло нечто большее, чем просто злость. Это была буря, стихия, которую я не могла и не собиралась сдерживать.

— Ты что, совсем охренел⁈ — мой голос взметнулся в воздухе, разрезая тишину.

Эмир изогнул бровь, но я не дала ему шанса заговорить.

— Ты что, решил, что я твоя игрушка? Вчера со мной, сегодня с ней? Завтра еще кого-то притащишь? — я шагнула вперед, мое тело дрожало от ярости. — Ты думаешь, я это стерплю⁈

София, казалось, застыла, не понимая, что делать.

Я не дала ей времени на раздумья. Схватив ее за волосы, я рывком подняла ее с пола. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но я уже тащила ее к двери.

— Вон отсюда, шлюха! — я рывком вытолкнула ее из комнаты, и она едва не упала, но быстро опомнилась и побежала прочь, боясь, что я сделаю что-то еще.

Я захлопнула дверь, обернувшись к Эмиру.

— Ты думал, что я промолчу? Думал, что я просто закрою на это глаза⁈

Он молча смотрел на меня, а я видела в его глазах не смущение, не раскаяние — только этот дьявольский блеск.

Это разозлило меня еще сильнее.

Я бросилась на него, ударяя кулаками в его грудь.

— Ты — мразь! — кричала я, снова и снова обрушивая на него удары. — Лживый, подлый ублюдок!

Он схватил меня за запястья, пытаясь остановить, но я вырвалась, ударив его по лицу.

Его челюсть дернулась, но он лишь усмехнулся.

— Что, Лилу? Ревнуешь?

Я зарычала от ярости.

— Я тебя убью! — я снова бросилась на него, но он перехватил меня, прижимая к себе.

— Успокойся, — его голос был низким, но я не собиралась слушать.

— Пусти меня! — я извивалась, но его хватка была железной.

— Иначе что? — он наклонился к моему уху. — Набросишься на меня еще сильнее?

Я замерла, все еще дыша тяжело. Он поймал мой взгляд, и я увидела в нем вызов.

Эмир хотел довести меня.

И это ему почти удалось.

— Я ненавижу тебя! Как ты мог так со мной поступить! — крикнула я со слезами и пыталась выбраться из его хватки, но мне не удалось.

— Прекрати этот цирк! — его голос сорвался на крик, гневным эхом разлетаясь по комнате. — Хватит! Что ты мне устроила⁈

Я вздрогнула, но не позволила себе сломаться.

— Я устроила? — прошипела я, снова пытаясь вырваться. — Это ты меня унизил! Это ты меня предал!

Эмир резко разжал руки, и я пошатнулась, но тут же выпрямилась, глядя на него с ненавистью.

— Ты ведешь себя, как собственница, Лилу, — зло бросил он. — Ты кто мне, а? Кто ты, чтобы устраивать сцены⁈

— Я… — я открыла рот, но замолчала, осознав, что не знаю, что ответить.

Кто я ему?

Я была всего лишь его игрушкой, развлечением, способом провести время. И вот теперь он доказал это.

— Ну? — он шагнул ближе, нависая надо мной. — Молчишь?

Я сжала кулаки, но мое тело вдруг перестало слушаться.

Гнев начал растворяться в страхе.

Я вспомнила холод каменных стен в подвале. Тяжелую веревку на запястьях. Вспомнила его темный взгляд, когда он безразлично смотрел, как я дрожу от холода.

Он может сделать это снова.

Я резко отступила назад, но он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Что, принцесса? — его губы скривились в жестокой ухмылке. — Уже не такая смелая?

Мое дыхание сбилось, а сердце в ужасе билось в груди.

Я боялась.

И он это понял.

— Лилу… — его голос прозвучал мягко. Пальцы нежно провели по моей щеке, и этот жест только сильнее разозлил меня.

— Они мои наложницы, — продолжил он, пристально глядя мне в глаза. — Они принадлежат мне, так же, как и ты. Их единственная роль — доставлять мне удовольствие, и ты не имеешь права вмешиваться. Не смей называть их шлюхами и устраивать мне эти сцены. Поняла?

Его слова были как удар. Грудь сдавило от обиды и гнева, но я не дала себе сломаться.

— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как внутри разгорается буря. — Я этого никогда не приму.

Я сделала шаг назад, стараясь не показать, как сильно дрожат мои пальцы.

— Если ты с ними — оставайся с ними. Но ко мне больше не прикасайся.

Эмир смотрел на меня с таким спокойствием, будто мои слова ничего не значили. Будто мой протест не стоил ничего.

— Лилу, — он усмехнулся, наклоняя голову, — ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, дорогая.

Я сжала зубы, но боль внутри была слишком сильной.

Он даже не скрывает этого.

Даже не пытается оправдаться.

Ему все равно.

Где-то глубоко в душе я, наверное, надеялась, что он солжет, найдет оправдание, скажет, что ему никто не нужен, кроме меня.

Но нет.

Он просто смотрел на меня ледяными глазами, в которых не было ни капли сожаления.

— Ты знала, кто я, Лилу, — он шагнул ко мне и заправил прядь за ухо, — Ты знала, что я не изменюсь ради тебя. Никогда.

— Ты мерзавец… — прошептала я, голос предательски дрожал.

Он молча протянул руку, сжал мое запястье. Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Я всегда был таким, — сказал он спокойно. — Ты просто хотела видеть во мне другого человека. Но увы, я не принц на белом коне.

Горло сдавило, дышать стало трудно.

Я закусила губу до крови, чтобы не выдать дрожь.

Я ненавидела его за это.

Но еще больше я ненавидела себя за то, что он, возможно, был прав.

— Я не смогу спать с тем человеком, который спит с другими, — произнесла я, вытирая слезы с лица.

— Но спала же. Не ты ли сегодня утром стонала от каждого моего прикосновения? — со злобной усмешкой произнес он, что я не выдержала и дала ему пощечину.

— Скотина! — крикнула я

Я не сдержалась. Гнев, боль, обида — все смешалось в одно целое, и я обрушила на него свои удары.

— Ненавижу тебя! — крикнула я, ударяя его кулаками в грудь. — Ты мразь! Жестокий, бессердечный ублюдок!

Эмир стоял неподвижно, позволяя мне вымещать ярость. Его глаза вспыхивали темным огнем, но он не останавливал меня.

— Ты использовал меня! — я ударила его снова. — Ты лгал мне!

Мои ладони жгло от силы ударов, но я не могла остановиться.

— Где я лгал тебе, твою мать⁈ — зарычал он, хватая меня за плечи. Его пальцы вцепились в меня, словно стальные тиски, а в глазах полыхал гнев. — Я что, обещал тебе сказку? Или что⁈

— Нет, — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Я просто… думала, что, возможно, ты…

— Что я⁈ — рявкнул он, встряхнув меня, словно требуя ответа.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Что ты полюбил меня, — выдохнула я едва слышно.

Эмир замер.

Тишина, тяжелая, почти осязаемая, нависла над нами.

Эмир смотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то, чего я не смогла понять. Это длилось мгновение. Одно короткое, болезненное мгновение, после которого его лицо вновь стало жестким, а глаза — холодными.

Он убрал руки, но я все еще чувствовала силу его хватки на плечах.

— Ты думала, что я тебя полюбил? — его голос прозвучал насмешливо, но в нем не было истинного веселья.

Я сглотнула, с трудом держась на ногах.

— Да, — призналась я. Голос дрожал.

Было страшно говорить это вслух. Страшно признаваться даже самой себе.

— Ты глупая, Лилу, — он качнул головой, но теперь не усмехался. — Глупая девочка, которая придумала себе сказку.

Я зажмурилась, сдерживая слезы.

— Это не сказка… — прошептала я.

— Именно что сказка, — его голос стал тверже. — Ты правда думала, что сможешь изменить меня? Что я брошу все ради тебя?

Я подняла на него глаза.

— Я не хотела, чтобы ты что-то бросал, — моя нижняя губа задрожала. — Я просто хотела, чтобы я была для тебя одной-единственной.

Он молчал.

Я глубоко вздохнула, пытаясь совладать с разбитыми чувствами.

— Ты спишь с другими… — голос осекся, — и это разрывает меня на части.

Эмир смотрел на меня внимательно, словно изучая.

— Ты знала, на что шла, Лилу, — наконец, тихо сказал он.

Я горько рассмеялась.

— Да? — в голосе была боль. — Знала? У меня разве был выбор?

Мои руки непроизвольно дрожали.

— Я знала, что ты жестокий. Что ты опасный. Что тебе нельзя доверять.

Я сжала зубы, грудь сдавило от боли.

— Но я не знала, что ты сможешь сделать мне так больно… что ты будешь спокойно трахать других женщин, а потом возвращаться ко мне, будто ничего не произошло.

Я резко шагнула к нему, чувствуя, как слезы предательски наполняют глаза.

— Как ты можешь? — спросила я почти беззвучно. — Как ты можешь касаться меня, зная, что перед этим ты был с ними?

Он долго молчал, а потом поднял руку, провел пальцем по моей щеке, стирая слезу.

— Потому что могу, — сказал он жестко.

Я всхлипнула, закрывая глаза.

Ему все равно.

Он не изменится.

Но почему же тогда это так больно?

Я хотела, чтобы он забрал свои слова обратно.

Хотела, чтобы он хоть как-то дал мне надежду.

Но он стоял передо мной — такой же холодный, такой же жестокий, как всегда.

Я всхлипнула, ощущая, как сердце сжимается в груди, а горло перехватывает судорожный спазм.

— Ты ненормальный… — прошептала я, покачав головой. — Ты… ты ужасный человек…

Он не ответил.

Я сделала шаг назад, но мои ноги вдруг ослабли, и я ухватилась за стену, чтобы не упасть. Казалось, будто меня душит что-то невидимое, не давая дышать.

— Лилу… — тихо произнес он.

— Не прикасайся ко мне, — сорвалось с моих губ прежде, чем он успел двинуться.

Я резко отступила, будто одно лишь его приближение могло сломать меня окончательно.

Было больно.

Настолько больно, что я не понимала, как до сих пор держусь на ногах.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, ощущая, как по щекам катятся слезы. — Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной.

Он молчал.

— Я ненавижу тебя за то, что ты убил во мне все, что было светлого. За то, что заставил меня поверить, будто я могу быть тебе дорога.

Грудь сдавило с новой силой.

— Но больше всего я ненавижу себя, — мой голос надломился. — За то, что даже сейчас… даже после всего…

Я подняла на него глаза, наполненные болью.

— … Я все еще хочу, чтобы ты выбрал меня.

Наступила долгая, мучительная пауза.

Эмир смотрел на меня. Его взгляд был непроницаемым.

А потом он заговорил.

— Это и есть твоя ошибка, Лилу.

Я судорожно вздохнула.

Он сделал шаг вперед, и мне пришлось прижаться к стене, не в силах больше отступать.

— Почему ты делаешь мне больно? — прошептала я, едва сдерживая слезы.

Эмир усмехнулся, но в его глазах не было ни насмешки, ни легкости — только тьма.

— Детка, если ты хочешь знать, тогда слушай внимательно, — начал он положив руки на мои щеки, — Подумай своей головой. Ты кричишь, обвиняешь, устраиваешь истерики, бросаешь мне в лицо слова, за которые в моем мире тебя давно бы казнили. Но ты жива. Ты когда-нибудь спрашивала себя, почему?

Его пальцы крепко сжали мое лицо, вынуждая смотреть прямо в его холодные, жесткие глаза.

— Потому что я позволяю тебе это, Лилу. Терплю твои вспышки гнева, твои слезы, твое проклятое упрямство. Ты не подумала, что любая другая на твоем месте давно бы лежала в земле? — он склонился ближе, и мне стало трудно дышать. — Но ты выше всех женщин в моем мире.

Я содрогнулась.

— Ты моя королева, — его голос стал чуть мягче, но от этого не менее пугающим. — И только ты должна рожать мне детей.

Я всхлипнула, но он не отпустил меня, наоборот — пальцы сильнее впились в кожу, словно боясь, что я вырвусь.

— Смотри мне в глаза, Лилу, — его дыхание обжигало мою кожу. — Я убью любую из своих наложниц, если они просто посмотрят на тебя не так. Если скажут хоть слово против тебя — они трупы. Я не даю им ничего, кроме своего тела, а ты… Ты — выше их всех. Пойми это.

Горло сдавило, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Я не хочу, чтобы ты с ними спал, — прошептала я, с трудом заставляя себя говорить. — Если ты не можешь их оставить… Просто отпусти меня. Разведись со мной, отправь в Рунимор. Дай мне возможность нормально жить.

Эмир напрягся. Его глаза вспыхнули диким, опасным огнем, а челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли мышцы.

— Развод? — его голос прозвучал глухо, но с опасной хрипотцой.

Я сглотнула, но не отвела взгляда.

— Ты готова вот так легко бросить меня?

— А что мне остается? — прошептала я, едва сдерживая дрожь в голосе.

Он медленно наклонил голову, глаза потемнели от ярости.

— Знаешь, в чем разница между нами, Лилу?

Я молча покачала головой.

— Разница в том, что ты готова меня бросить и уйти, а я хоть убей, никогда не отпущу тебя! — сказал он мягко. — Ненавидь меня, сколько хочешь, но ты принадлежишь мне. И это никогда не изменится. Не смей больше говорить о разводе, — прорычал он. — Ты знаешь, что этого не будет. Если ты уйдешь, то только в могилу, а не домой.

Он резко отпустил меня, развернулся, провел рукой по своим волосам. В этом движении чувствовалось напряжение, которого он даже не пытался скрыть.

Я вжалась в стену, пытаясь справиться с дрожью.

Эмир подошел к столу, взял сигарету и зажег. В комнате запахло табаком.

— Я привык к такой жизни и не считаю, что делаю что-то плохое, — сказал он спокойно, — Ты должна привыкнуть.

Я сжала пальцы в кулаки.

— Я оставил тебя лишь потому, что уезжаю, — он усмехнулся, выпуская очередное облако дыма. — Иначе давно бы врезал тебе по твоей упрямой голове.

Мои губы дрогнули, но я сжала их в тонкую линию.

— Сделай что хочешь, мне все равно, — прошептала я. — Можешь даже убить.

— Нет, не убью. Больше не вздумай устраивать мне истерики. Если попытаешься сбежать, отправлю тебя в подвал.

Я кивнула и посмотрела на него с яростью.

— А что бы ты сделал, если бы я изменила тебе? — произнесла я, шагнув ближе. — Если бы спала с другими мужчинами?

Мои слова повисли в воздухе.

Эмир поднял на меня взгляд, и в его глазах вспыхнул темный, жуткий огонь.

— Повтори, — выдохнул он дым.

Я шагнула ближе, вглядываясь в его лицо.

— Что бы ты сделал, если бы я спала с другими мужчинами? — проговорила я медленно, в упор глядя ему в глаза.

Его лицо исказилось от ярости.

— Лилу, — его голос был предостерегающим, — закрой рот.

Но я не закрыла.

— Ты можешь спать со своими наложницами, но если бы я позволила себе хотя бы половину того, что позволяешь ты…

— Хватит, — прошипел он.

— … ты бы разорвал меня на части, да? Ты бы не потерпел этого, Эмир? Ты бы убил меня, да⁈

Щелчок.

Резкий, оглушающий звук ударил по ушам, и в следующий миг я упала на пол. В висках застучало, в ухе зазвенело, а щека вспыхнула обжигающей болью.

Он… ударил меня.

Я прижала ладонь к лицу, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, но не позволила им скатиться.

Эмир стоял надо мной, тяжело дыша. В глазах бушевала ярость.

— Зачем ты меня провоцируешь⁉ — крикнул он нависая надо мной, — Тебе обязательно нужно чтобы я заткнул тебя с силой, идиотка!

Я с трудом дышала, ладонь все еще прижимала к горящей щеке. Голова кружилась, а в ушах звенело. Я пыталась подняться, но тело меня не слушалось — удар был слишком резким, сильным.

— Ты хочешь увидеть, что бывает, когда я действительно злюсь⁈ — продолжал он, сверкая глазами. — Думаешь, можешь меня проверять⁈

Я прикусила губу, подавляя всхлип.

— Если ты еще раз скажешь что-то подобное… — его голос стал ниже, опаснее. — Клянусь, Лилу, ты пожалеешь.

Я встретилась с его взглядом. В нем не было раскаяния. Только ярость. Только собственническая злость.

— Ты можешь делать все, что хочешь, но я должна молчать, да? — прошептала я, вцепившись в ковер. — Должна просто терпеть?

— Да, черт возьми! — взорвался он. — Потому что ты — моя! И никто больше не смеет на тебя смотреть! Я убью тебя, если просто подумаешь о другом мужчине!

Я сжала зубы.

— Но ты спишь с другими…

— Заткнись, Лилу! — проревел он, — Ты даже не представляешь, чего мне стоит сдерживаться рядом с тобой.

Я кивнула и, медленно начала подниматься с пола. Все тело ныло от боли, но сильнее всего болело внутри — где-то глубоко в груди, там, где он только что оставил еще одну невидимую рану.

Я подняла на него взгляд, полный ненависти.

— Теперь я понимаю, почему твоя мать называла тебя чудовищем, — прошептала я.

Эмир замер. В его глазах вспыхнул странный, непонятный мне огонь, но он ничего не сказал.

— Мне жаль, — добавила я тише, но уже без прежней злости.

Развернувшись, я направилась к выходу.

Эмир не остановил меня. Не бросил в спину ни слова, ни угрозы.

Тишина за спиной давила сильнее, чем любые его крики.

Я вышла и закрыла за собой дверь, но не смогла уйти дальше. Спина соскользнула по холодной стене, и я осела на пол.

Слезы обжигали щеки, но я не вытирала их, просто сидела у двери, прижимая ладони к лицу. Меня трясло. От страха? От боли? От обиды?

Грудь сдавило так сильно, что казалось, я не смогу вдохнуть. Воздуха не хватало, сердце бешено колотилось, а в голове звучало только одно: «Чудовище… Мне жаль…»

Эти слова я произнесла, не думая, но теперь они разрывали меня изнутри.

Я его задела.

Я зажала рот рукой, чтобы не выдать себя. Чтобы не выдать, насколько мне больно.

Почему? Почему я так сказала? Почему мне его жаль, если он причинил мне столько боли?

Ты ненавидишь его, Лили. Ты должна ненавидеть его.

Но почему тогда это чувство внутри… Почему оно не похоже на ненависть?

Я закрыла глаза, опустила голову на колени.

Я устала.

Я не выдержу этого. Я не выдержу его.

Этот человек убьет меня. Может, не руками, но он разрушит меня до основания, раздавит, уничтожит все, что у меня осталось.

Я дрожала, сжимая себя за плечи, словно могла удержать свое сердце от боли.

Почему? Почему он не мог просто… просто…

Я зажмурилась сильнее.

Он никогда не изменится.

И мне придется либо смириться, либо сломаться.