Заложница дьявола

Глава 48: Возвращение грешника

«Он был жестоким, беспощадным, привыкшим брать, не спрашивая. Но теперь, держа на руках свою крошечную дочь, он словно впервые осознал, что значит беречь, а не разрушать. Смягчило ли это его сердце? Я не знала. Но я верила, что Элеонора сделает то, что не смогла я — научит его любить без страха потерять.»

Эмир уверенно шагал к кровати, но вдруг резко остановился. Его руки напряглись, дыхание сбилось. Я почувствовала, как его тело застыло, и, не понимая, в чем дело, повернула голову в сторону его взгляда.

Моя малышка…

Элеонора, крошечная и беззащитная, мирно спала в центре кровати, среди мягких одеял. Темные реснички отбрасывали тени на её щечки, а губки чуть дрожали во сне.

Эмир молчал. Я почувствовала, как его руки медленно ослабли, и через мгновение он осторожно опустил меня на пол, словно боялся нарушить тишину этого момента.

Я посмотрела на него — его лицо изменилось. В глазах отразилась буря чувств: удивление, трепет, страх… и нечто большее. Нечто, что заставило мое сердце дрогнуть.

— Это… — его голос был хриплым, сорванным, почти шепотом. — Это что, ребенок?

Я кивнула, сдерживая слезы.

— Что здесь делает ребенок?

Эмир шагнул ближе. Он двигался медленно, словно боялся, что девочка исчезнет, если он подойдет слишком резко. Его сильные, уверенные руки вдруг казались растерянными.

— Когда ты уходил, ты оставил одну не только меня, но и её, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Эмир застыл, его взгляд наполнился изумлением и напряжением.

— Что ты такое несешь, Лилу? — его голос был хриплым, полным недоверия.

Эмир стоял, не двигаясь, его взгляд метался между мной и малышкой, словно он надеялся, что все это — какой-то странный, невозможный сон.

— Лилу… — его голос был сдавленным, почти беззвучным. — Нет… Это… Это невозможно…

Я сглотнула, чувствуя, как внутри меня снова поднимается буря эмоций.

— Она твоя, Эмир, — прошептала я. — Наша дочь.

Его лицо исказилось от потрясения. Он качнул головой, будто не в силах принять услышанное.

— Нет… — повторил он, делая неуверенный шаг назад. — Ты шутишь. Это… Это какая-то ошибка.

Его глаза метались по мне, ища подтверждение, что это неправда. Но правда стояла перед ним — хрупкая, беззащитная, спящая в центре кровати.

Я сделала шаг вперед, крепко сжимая его ладонь.

— Посмотри на неё, Эмир, — мой голос дрожал. — Разве ты не видишь? Она похожа на тебя.

Он медленно повернул голову, его взгляд упал на малышку. Теперь, когда он всматривался внимательнее, он увидел: та же форма губ, та же линия бровей, мягкие темные волосы, словно отражение его самого в этом крохотном создании.

Его пальцы сжались в кулак, дыхание сбилось.

— Чёрт… — прошептал он.

Я видела, как он борется с собой. Боль, страх, недоверие — все эти эмоции вспыхивали в его глазах, сменяя друг друга.

— Почему… Почему ты не сказала мне? — наконец выдавил он. — Почему я узнаю об этом только сейчас⁈

Слёзы жгли мне глаза.

— Я… я просто…

Эмир зажмурился, стиснув зубы.

— Что «просто», Лилу? Ты была беременна, когда я уходил?

Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Твою мать… — он выдохнул срывающимся голосом, провел рукой по лицу и резко отвернулся.

Я видела, как напряглись его плечи, как дрожали его пальцы, сжавшиеся в кулаки. Он тяжело дышал, грудь резко поднималась и опускалась, а его ладонь с силой прошлась по затылку, словно он пытался вырвать из себя бурю эмоций, нахлынувших на него. Шок, злость, боль — всё смешалось в нем, заставляя его молча бороться с самим собой.

— Черт… — выдохнул он. — Все это время…

Я молчала, боясь разрушить этот хрупкий момент, в котором он боролся сам с собой.

— Ты была беременна, а я даже не знал, — он повернулся ко мне, в его глазах бушевала буря. — Лилу… как ты могла⁈

— А что я должна была сделать? — горячо прошептала я, кулаки сжались. — Броситься тебе вслед в ту ночь? Искать тебя, когда я даже не знала, где ты и жив ли вообще?

Он замер.

— Я ждала, надеялась… — мой голос дрогнул. — Думала, что ты вернешься раньше… Но шли месяцы, и меня накрывал страх. Я была одна, Эмир. Одна.

Он нахмурился.

— Я не знала, как сказать тебе, не знала, вернешься ли ты, — я судорожно вздохнула. — Но теперь ты здесь. И она здесь. И ты можешь увидеть ее. Познакомиться с ней.

Эмир медленно перевел взгляд на малышку.

— Как ее зовут? — спросил он.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Элеонора.

Он глубоко вдохнул, словно хотел запомнить это имя. Его глаза смягчились, и я увидела в них что-то новое — не просто потрясение, но осознание.

Эмир сделал шаг вперед. Осторожно, словно боясь своим присутствием нарушить её сон, он опустился на край кровати и наклонился к ней. Его пальцы дрогнули, когда он протянул руку к крохотной ладошке Элеоноры.

И в этот момент она, не просыпаясь, слегка сжала его палец.

Эмир вздрогнул, его губы приоткрылись от изумления. Он смотрел на неё так, словно весь мир вдруг рухнул и построился заново в один миг.

— Она… такая маленькая… — прошептал он, словно не веря.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он зажмурился, опустил голову, и его плечи дрогнули.

— Элеонора… — прошептал он, — Красивое имя, как она сама.

Я опустилась рядом, наблюдая за ним.

Эмир провел пальцами по лицу, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Сам не подозревая стал отцом… — усмехнулся он.

Я видела, как его грудь вздымается в глубоком вдохе, как в уголках его глаз заблестели слезы. Но это были не просто слезы потрясения. В них было нечто большее — восхищение, благоговение… счастье.

Эмир протянул руку и легонько, кончиками пальцев, провел по её щеке. Он не мог оторваться от неё, будто боялся, что если отвернется хоть на мгновение, она исчезнет, и это окажется просто сном.

— Она… на меня похожа? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд.

Я рассмеялась сквозь слезы и кивнула.

— Конечно. Ты только посмотри на её бровки. И на губы.

Он наклонился ближе, вглядываясь в каждую черточку её лица, и на его губах заиграла легкая, робкая улыбка.

— Черт… — его голос был пропитан нежностью. — Никогда не думал, что смогу увидеть что-то настолько… идеальное.

Элеонора во сне слегка пошевелилась, её крохотные пальчики снова сжались вокруг его пальца, и Эмир замер. Его дыхание стало прерывистым, а затем я увидела, как его губы дрогнули в мягкой, полной любви улыбке.

— Кто дал ей имя? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от малышки.

— Мой отец, — тихо ответила я.

Эмир на мгновение задумался, а затем слабо улыбнулся.

— Если бы я был на его месте, я бы тоже так её назвал, — произнёс он, не скрывая гордости.

Он наклонился ближе, осторожно коснувшись носом её крошечного личика, и вновь улыбнулся — мягко, с какой-то трепетной нежностью, которая была ему не свойственна.

— Эй… — прошептал он, глядя на неё с восхищением. — Скучала по мне, да?

В его голосе звучала одновременно радость и боль — он всё ещё не мог поверить, что столько времени провёл вдали от неё.

— Хочешь её подержать? — спросила я, наблюдая, как его пальцы замирают в нерешительности.

Эмир резко поднял на меня взгляд, полный сомнений.

— Я боюсь причинить ей боль, — признался он, и это было так неожиданно, что я удивлённо моргнула.

Тот, кто никогда не знал жалости, кто был привык причинять боль, вдруг боится навредить крошечному существу, которое даже не может осознать, кто он.

— Но очень хотелось бы, — добавил он, и в его голосе прозвучала искренняя потребность.

Я осторожно взяла малышку и, поддерживая её головку, передала Эмиру.

Он медлил. Его сильные, привыкшие к грубости руки дрожали, когда он прижал дочь к груди. Его взгляд стал каким-то благоговейным, полным трепета и страха — страха потерять, сделать что-то не так.

— Я до сих пор не могу в это поверить, — прошептал он, и в этих словах звучало изумление, нежность.

Эмир смотрел на неё, словно держал в руках самое дорогое, что когда-либо было у него в жизни.

Элеонора едва заметно зашевелилась, словно почувствовала его тепло, и уткнулась носиком в его грудь. Эмир замер, а затем сдавленно выдохнул.

— Твою мать… — прошептал он, его губы дрогнули, и он сжал малышку крепче, но все так же осторожно.

Я наблюдала за ним, чувствуя, как сердце сжимается от эмоций. Такой я его еще не видела. Сильный, опасный, жесткий мужчина вдруг стал уязвимым, трепетным… таким родным.

— Она чувствует тебя, — мягко сказала я, — ведь ты её отец.

Эмир резко поднял на меня взгляд, в котором читалась буря эмоций.

— Отец… — он будто примерял это слово на себя. — Черт возьми, Лилу… у меня есть дочь.

Я кивнула, не в силах говорить.

Элеонора снова пошевелилась, её губки слегка дрогнули, будто она собиралась что-то сказать во сне, и Эмир усмехнулся, легонько коснувшись её крохотного носика пальцем.

— Ну привет, малышка, — пробормотал он.

На этом слове его голос слегка дрогнул. Я видела, как он судорожно сглотнул, как снова провел ладонью по лицу, сдерживая нахлынувшие чувства.

— Я не достоин её, — вдруг выдохнул он, но продолжал держать её, будто боялся отпустить.

— Не говори так, — я подвинулась ближе и накрыла его руку своей.

Эмир вздохнул, опустил голову и снова посмотрел на Элеонору. Его пальцы осторожно провели по её крохотной ладошке, затем он легонько коснулся её носика.

— Знаешь, малышка, — заговорил он, — я, конечно, опасный мужчина, но перед тобой… — он покачал головой и усмехнулся, — перед тобой я просто беспомощен.

Элеонора во сне сморщила носик, и Эмир улыбнулся шире.

Я улыбнулась, наблюдая, как он бережно прижимает её к себе, чуть покачивая.

— Если бы я там знал, что стал отцом, я бы начал переживать, что сдохну, так и не увидев её, — глухо сказал Эмир.

Я тихо выдохнула и положила голову ему на плечо.

— Я знаю… Но я верила, что ты вернёшься к нам.

Он повернулся ко мне, в его взгляде промелькнуло напряжение.

— Аэрин знал?

— Недавно узнал, когда приехал забрать меня.

Эмир усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Это твой никчемный папаша так решил, да?

Я нахмурилась.

— Что?

— Не говорить мне.

Я медленно кивнула.

— Да. Он считал, что это опасно… Пока тебя нет, враги могут использовать её против тебя.

Эмир фыркнул.

— Или просто хотел, чтобы я сдох, так и не узнав об этом.

Я улыбнулась. Эмир прекрасно знал, что мой отец его недолюбливает. Более того, он, кажется, даже получал удовольствие от этого. Он привык к ненависти и презрению, но сегодня был не таким, как всегда. Сегодня передо мной сидел не опасный и жестокий мужчина, а отец, впервые увидевший свою дочь.

Эли вдруг начала шевелиться, а затем разразилась тихим плачем.

— Чёрт… Что с ней? — встревожился Эмир, приподнимаясь, будто готовый броситься в бой.

— Эмир, — мягко сказала я, — дети плачут. Она, возможно, проголодалась.

Я бережно забрала малышку у него, начала покачивать её, тихо шепча что-то успокаивающее. Элеонора немного притихла, но всё равно всхлипывала, скрючив крохотные пальчики.

Эмир внимательно следил за каждым моим движением, его напряжение не спадало.

— Покорми её, Лилу, — сказал он, не отрывая взгляда от дочери.

— Сейчас позову кормилицу, — ответила я, направляясь к двери.

Я осторожно вышла из комнаты, ощущая, как напряженный взгляд Эмира провожает меня до самого порога. Он явно нервничал, и это было так необычно — видеть его таким.

В коридоре я быстро нашла кормилицу, передала ей Элеонору, и та тут же начала успокаивающе покачивать малышку, напевая что-то тихое.

Глубоко вдохнув, я развернулась и вернулась в спальню.

Эмир как раз снимал верхнюю одежду, оставаясь в чёрной рубашке, которая подчёркивала его силуэт. Я тихо прикрыла дверь, и он тут же повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло облегчение, но оно быстро сменилось чем-то другим… чем-то тёмным и необъяснимо притягательным.

— Она в порядке? — спросил он приближаясь ко мне.

— Конечно, — я мягко улыбнулась. — Просто проголодалась.

Он кивнул, но не отстранился. Напротив, приблизился ещё на шаг, стирая расстояние между нами. Его пальцы медленно прошлись по моему запястью, затем скользнули выше, по руке, к плечу, оставляя за собой ощущение жара.

— Я… впервые за долгое время чувствую себя таким беспомощным, — пробормотал он, вглядываясь в мои глаза. — И при этом счастливым.

Его голос звучал низко, глубоко… слишком опасно для моего сердца, которое предательски пропустило удар.

— Я тоже счастлива, — прошептала я. — Ты вернулся. Ты рядом.

Он усмехнулся, но в этой усмешке было что-то тёплое, настоящее.

— Как всё странно, — сказал он, слегка качая головой. — Я обращался с тобой как с игрушкой, причинял тебе боль, а ты не просто ждала меня… Ты родила мне ребёнка. Я недооценил тебя, Лилу.

Я опустила взгляд, тяжело вздохнув.

— Это в прошлом, — тихо ответила я.

Едва слова сорвались с губ, он резко притянул меня к себе, сжимая в объятиях так, что я ощутила каждую мышцу его тела. Это был тот самый Эмир — грубый, властный, ненасытный.

— Ну так что, — его губы замерли у моего уха, дыхание обожгло кожу. — Отпразднуем?

От этой хриплой, наполненной желанием интонации по телу пробежала дрожь. Я подняла голову, встречаясь с его пронзительным взглядом, и знала — этой ночью я снова потеряюсь в нём.