Заложница дьявола

Глава 45: Новая жизнь

9 месяц

Прошло уже девять месяцев с тех пор, как Эмира не стало рядом. Долгие, тягостные месяцы ожидания, тревоги и одиночества. И вот этот день настал — день, которого я боялась и к которому одновременно стремилась.

Роды начались внезапно. Схватки длились бесконечно, и казалось, что этот ад никогда не закончится. Боль пронзала меня волнами, оставляя лишь слабость и дрожь в теле. Весь день я терпела мучения, из последних сил сжимая простыни и сдерживая крик.

Вокруг суетились женщины дворца — кто-то держал меня за руку, кто-то вытирал со лба выступивший пот, а лучшие лекарши делали всё возможное, чтобы помочь моему ребенку появиться на свет. Они говорили мне что-то ободряющее, старались поддержать, но в глубине души я чувствовала только пустоту. Его не было рядом. Как и всегда.

Когда всё закончилось, я едва могла осознать, что произошло. Боль ушла, оставив после себя лишь изнеможение. Я знала, что родилась девочка, но не видела её. У меня не осталось сил даже на то, чтобы спросить о ней.

Сон накрыл меня мгновенно.

Я проснулась через несколько часов — кажется, прошло не меньше пяти. Медленно открыла глаза, но всё вокруг было размытым, словно заволоченным туманом. Сознание ещё плыло, а тело казалось неподъёмным, будто я погрузилась в вязкий водоворот усталости.

Тишину нарушил едва слышный звук шагов. Лёгких, осторожных, почти невесомых. Кто-то был рядом.

— Лили, — мягкий голос мамы заставил меня повернуть голову.

Она стояла у кровати, держа в руках маленький сверток, закутанный в розовые пеленки.

— Какая она хорошенькая, — с нежностью сказала она и аккуратно опустилась на край постели.

Я не сразу смогла что-то ответить. Просто смотрела, как она чуть приподнимает пеленку, и в ту же секунду у меня перехватило дыхание.

Крошечное личико, едва заметный пушок на голове, крохотные пальчики, сжимающиеся в кулачок.

Странное, необъяснимое чувство сдавило грудь.

— Боже… — прошептала я, и вдруг все эмоции, которые я так долго в себе держала, нахлынули с новой силой.

Я ждала этот момент, но теперь, когда он настал, я не знала, что чувствовать. Радость? Страх? Ощущение чего-то неизведанного, пугающего?

Мама молча наблюдала за мной, не торопя.

— Хочешь взять ее?

Я медленно кивнула, но в душе все еще сомневалась — а смогу ли? Но когда мама осторожно передала мне ребенка, когда я почувствовала ее крошечное теплое тело у себя на руках, что-то во мне сломалось.

Слезы потекли по щекам, а в груди разлилась невыносимая нежность.

— Привет… — прошептала я, осторожно поглаживая ее по щеке.

Она слегка пошевелилась, издавая едва слышный звук, и мое сердце сжалось.

Но вместе с теплом пришло и другое чувство — острая боль.

Его не было рядом.

Он должен был увидеть нашу дочь первым. Должен был держать ее на руках, а не я одна…

Я сжала ее чуть крепче, чувствуя, как внутри поднимается новый страх.

— Он обещал… — тихо сказала я, не отрывая глаз от лица ребенка.

Мама ничего не ответила, но ее взгляд говорил о многом.

Он обещал вернуться.

Но прошло уже девять месяцев…

— Она, возможно, голодна, — тихо сказала я, не сводя глаз с крошечного личика малышки.

— Нет, её только что покормили, — мягко ответила мама. — Я наняла кормилицу, ты была слишком слаба, чтобы кормить её сама.

Я резко подняла взгляд.

— Мама, не нужно кормилицу. Я хочу кормить её сама.

Мама чуть заметно улыбнулась и кивнула.

— Конечно, родная. Ты ещё успеешь.

Я снова посмотрела на дочь, на её крошечные пальчики, тонкие, почти прозрачные. Осторожно положила свой палец на её ладошку, и она инстинктивно сжала его. Мгновенный трепет пробежал по телу, а в груди разлилось тёплое, неведомое доселе чувство.

Она — моя.

Пока сложно понять, на кого она похожа, но я уже вижу, какой красивой она будет. И я никому не позволю её обидеть.

Она теперь часть моей души. Часть души Эмира.

Может, увидев её, он изменится? Может, впервые в жизни осознает, что значит беречь женщину? Никогда больше не поднимет руку, не причинит боли?

От размышлений меня отвлёк осторожный стук в дверь. Я подняла голову, и через мгновение в комнату вошёл отец. За ним следом прошли Джанесса и Бибиана.

Я замерла.

Отец впервые переступил порог моей комнаты.

Он никогда не заходил сюда, никогда не пересекал границы личного пространства. И вот теперь он здесь.

Я взглянула ему в лицо.

Он пришёл посмотреть на внучку. Ту, которую недавно проклинал.

Но, кажется, что-то в нём изменилось.

Возможно, в нём проснулись чувства, о которых он даже не подозревал.

Отец подошел ближе, его тяжелый взгляд скользнул по мне, а затем остановился на свертке в моих руках.

— Можно… — он кашлянул, будто не знал, как подобрать слова. — Можно мне подержать ее?

Я удивленно подняла голову. Отец никогда не проявлял особой мягкости. Всегда строгий, непоколебимый, с холодным расчетом в глазах. А сейчас он стоял передо мной и… просил.

Мама с сестрами замерли, будто боялись спугнуть этот редкий момент.

Я кивнула, осторожно передавая ему малышку. Он принял ее с такой осторожностью, будто держал в руках не ребенка, а драгоценность, способную разбиться от малейшего движения.

Наступила тишина.

Отец смотрел на нее. Долго, внимательно, с каким-то трепетом, который я никогда раньше не видела в его глазах.

— Маленькая… — его голос прозвучал тихо, почти нежно.

Я затаила дыхание.

А потом случилось то, чего я никак не ожидала.

Он… улыбнулся.

Это была настоящая, теплая улыбка.

Мои сестры ахнули, а мама закрыла рот рукой, едва сдерживая слезы.

— Никогда бы не подумала, что увижу тебя таким, отец, — тихо сказала я, наблюдая, как этот грозный, жесткий человек растворяется перед своей внучкой.

Он не ответил. Только наклонился ближе, провел пальцем по крохотной щечке малышки и выдохнул:

— Она чудо.

Я не сдержала улыбку.

— Она теперь часть нас, — спокойно произнёс отец, продолжая наблюдать за малышкой. — Будешь с дедушкой играть? — спросил он, легко касаясь её крошечной ручки.

Мама улыбнулась, глядя на него с каким-то особенным выражением.

— Он был таким же, когда вы родились, — вдруг сказала она, и в её голосе прозвучала мягкая ностальгия.

Я удивлённо посмотрела на неё, а потом, решившись, заговорила:

— Папа, дашь ей имя?

Отец поднял на меня взгляд.

— Я? — переспросил он, будто идея была для него неожиданной.

— Да, — кивнула я, надеясь, что он согласится.

Он задумался, взглянул на малышку, потом снова на меня.

— Ну, не знаю, если твой щенок будет не против… — усмехнулся он, но в его голосе не было привычной колкости.

— Он не будет, — твёрдо ответила я.

Отец хмыкнул, а затем снова посмотрел на ребёнка, погружаясь в раздумья.

— Назовём её в честь вашей бабушки: Элеонора, — наконец сказал он.

— Красивое имя, — тут же вмешалась Бибиана, её глаза загорелись. — Такое изящное.

— Мне тоже нравится, — добавила я.

— Уверена, бабушка была красавицей, — усмехнулась Бибиана, бросая лукавый взгляд на отца.

Отец фыркнул, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое.

— Она была настоящей королевой, — наконец произнёс он, осторожно покачивая малышку на руках.

— Элеонора, — повторила я, словно пробуя имя на вкус. — Думаю, оно ей подойдет.

В этот момент малышка слегка пошевелилась, издав тихий, едва слышный звук. Отец затаил дыхание, будто боялся спугнуть этот момент, но затем его лицо смягчилось еще больше.

— Маленькая Элеонора, — проговорил он, и я знала — в этот момент он принял ее.

Мама с нежностью наблюдала за нами, а сестры переглянулись, едва сдерживая эмоции.

— А если она будет похожа на бабушку? — шепотом спросила Джане.

— Тогда ей точно суждено править миром, — уверенно ответил отец.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

— А если она будет похожа на меня? — с ухмылкой спросила Бибиана, глядя на малышку.

— Боже упаси, — усмехнулась я, покачав головой. — Только не на тебя, Биби.

— Ну, тогда, может, на зятя? — не отставала она.

Моя улыбка мгновенно угасла. Я не хотела думать о нём, но мысли о нём преследовали меня постоянно, словно тень, от которой невозможно скрыться.

— Может, у неё будут синие глаза, как у Эмира, — продолжила Биби, но осеклась, поймав на себе тяжелый взгляд отца.

Он хмуро посмотрел на неё, и та тут же замолчала, будто вспомнив, что лучше не поднимать эту тему.

— А она не может быть похожа на Лилиану? Или хотя бы на меня? — произнёс отец с явным раздражением. — Совсем не обязательно, чтобы в ней было хоть что-то от этого подонка.

Я улыбнулась, но ничего не ответила. Я давно привыкла к тому, что отец не переносит Эмира, но сейчас меня больше волновало другое — он принял мою дочь. И этого было достаточно, чтобы на душе стало теплее.

В комнате повисла тишина. Только тихое дыхание малышки и редкие приглушенные голоса сестер нарушали ее.

Отец все еще держал Элеонору, и я видела, что он не хочет отдавать ее обратно. Это было так непривычно. Грозный, непреклонный мужчина, который привык решать судьбы людей, сейчас бережно покачивал свою крошечную внучку.

— Она будет сильной, — вдруг сказал он, отрывая взгляд от ребенка и встречаясь со мной глазами. — Как и ты.

Я не знала, что ответить.

— Главное, чтобы она была счастливой, — тихо сказала мама.

Отец молча кивнул.

— Ладно, девочка моя, — он осторожно передал малышку мне, а потом неожиданно для всех — особенно для себя — мягко коснулся моей головы. Это было так похоже на жест благословения.

Я моргнула, не веря своим ушам.

Сестры переглянулись, а Биби даже восхищенно присвистнула.

— Ну все, хватит тут сюсюкаться, — буркнул он, пряча эмоции за суровым видом. — Нам пора. Оставим ее, ей нужен отдых.

— Мы зайдем позже, — добавила Джане, улыбнувшись мне.

Я кивнула, снова опуская взгляд на свою дочь.

Когда дверь за ними закрылась, я вздохнула и прижала малышку к себе.

— Мы с тобой, — прошептала я, — и больше никогда не будем одни.

Но в глубине души я знала, что сердце ждет одного человека.

— Только его не хватает, — прошептала я и поцеловала её в губы. Малышка спала, возможно, она устала после родов.

Я провела пальцем по крошечному лобику Элеоноры, любуясь каждым её черточками. Она такая маленькая, такая беззащитная… и такая родная.

Но внутри меня нарастало что-то болезненное, разрывающее изнутри.

Я скучаю.

Так сильно, что временами кажется — не выдержу.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать воспоминания, но они нахлынули с новой силой.

Его голос. Его взгляд. Тяжелый, пронизывающий до глубины души. Его руки — грубые, сильные.

Он был бы счастлив, увидев её?

А может, наоборот — злился бы?

Но она — его часть.

Его кровь.

Я посмотрела на дочь и вдруг отчетливо поняла — несмотря на все, он должен её увидеть.

Неважно, каким он был, что он делал, и какие ошибки совершил. Он должен хотя бы знать, что она есть. Но отец против. Он не хочет чтобы враги знали о ее существовании.

— Ты бы хотела увидеть своего отца? — прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы.

Конечно, она не ответила. Но я почувствовала, как внутри все сжалось.

Я не могла избавиться от этого чувства…

Мне его не хватает.

Так чертовски не хватает.

После родов прошла неделя, и я наконец-то начала приходить в себя. Казалось, будто я вовсе не рожала — тело постепенно возвращалось в норму, но сознание не успевало за этим изменением.

Я никак не могла привыкнуть к новой жизни с ребенком. По ночам почти не спала — любое её движение заставляло меня вскакивать в страхе. А вдруг она захлебнётся? А вдруг с ней что-то случится? Эти мысли не давали мне покоя.

Моего молока оказалось недостаточно, и пришлось подключить кормилицу. Но даже это не избавило меня от тревоги — я держала малышку рядом, словно боялась, что, стоит мне ослабить бдительность, она останется голодной.

Гостевая зала была залита мягким утренним светом, пробивающимся сквозь тяжёлые шторы. В камине потрескивал огонь, наполняя комнату уютным теплом, а в воздухе витал тонкий аромат чая с ванилью.

Я сидела на диване, обхватив руками чашку с горячим чаем, и с улыбкой наблюдала, как Бибиана держит Элеонору на руках. Она покачивала её из стороны в сторону, тихо напевая что-то успокаивающее.

— Вот видишь, — с довольной улыбкой сказала Биби, глядя на малышку. — Как только она попадает ко мне, сразу засыпает. Может, мне стоит забрать её себе?

Я фыркнула.

— Даже не надейся.

— Ну а что? — ухмыльнулась Биби. — Ты же всё равно боишься её даже из рук выпустить, а я, между прочим, опытная тётя.

Джане, сидевшая рядом, хмыкнула.

— Опытная? Напомнить тебе, как ты в детстве потеряла нашу куклу, а потом пыталась убедить всех, что её похитили?

Биби закатила глаза.

— Ладно-ладно, забудем прошлое, я теперь взрослая и ответственная. — Она наклонилась ближе к Элеоноре и шёпотом добавила: — Правда ведь, малышка?

Элеонора тихонько пискнула, а затем зевнула, словно соглашаясь с тётей.

Я улыбнулась, но где-то в глубине души чувствовала усталость.

— Вы хоть понимаете, как это сложно? — тихо сказала я, проводя рукой по волосам. — Я не сплю ночами, постоянно переживаю, что с ней что-то случится. Любой звук, любое движение — и у меня сердце замирает.

Джане тепло посмотрела на меня.

— Это нормально, Лили. Ты впервые мама.

— Да, но иногда мне кажется, что я не справлюсь.

Биби вдруг посерьёзнела.

— Конечно, справишься. Слушай, ты выросла в доме, где слабым не место.

Я посмотрела на Бибиану, которая снова качала Элеонору, и на Джане, сидевшую рядом со мной, и почувствовала, как в груди разливается тепло.

— Я пытаюсь быть сильной, — прошептала я положив чашку чая на столик, — Стараюсь не думать о нем, и не переживать.

В этот момент малышка снова издала тихий звук, и Бибиана, не удержавшись, хихикнула.

— Ой, кажется, кто-то снова хочет на ручки к маме, — с улыбкой сказала Бибиана.

Она осторожно передала мне малышку, и я прижала её к себе, вдыхая её сладкий детский запах. Бибиана опустилась в кресло напротив, лениво закинув ногу на ногу.

— Ты слишком переживаешь, Лили, поэтому у тебя мало молока, — заметила Джане, внимательно наблюдая за мной.

Я уже знала это, но не могла ничего с собой поделать.

— Как не переживать, когда её муж на грани смерти? — хмыкнула Бибиана.

Джане тут же злобно сверкнула на неё глазами, словно намекая, чтобы та замолчала.

Я ничего не сказала, лишь сосредоточилась на малышке, укладывая её удобнее.

— Я уже привыкла и стараюсь не думать, — наконец тихо произнесла я, — но каждый день надеюсь, что вот-вот мне сообщат: всё закончилось, войны больше нет, и он возвращается домой…

Джане мягко вздохнула, её взгляд наполнился сочувствием.

— Лили, ты не можешь жить в постоянном ожидании новостей. Это тебя изматывает.

Я устало посмотрела на неё.

— А как иначе? — голос мой прозвучал почти безнадёжно. — Я не могу просто выключить это чувство… Не могу перестать ждать…

Бибиана закатила глаза.

— Ну и дурак же он, — пробормотала она. — Где-то там, черт знает где, рискует своей шкурой, а ты тут… сидишь и изводишь себя.

— Биби… — тихо одернула её Джане.

Но я лишь слабо улыбнулась.

— Нет, пусть говорит. Она права. Он там, я здесь. И между нами пропасть.

Бибиана нахмурилась, но в её глазах мелькнула искренняя забота.

— Он скоро приедет, и тогда будет наслаждаться твоей прекрасной фигурой, Лили, — протянула Биби, хитро улыбаясь.

Я фыркнула, покачав головой:

— Я ещё не восстановилась.

— Да ты только посмотри на себя! — продолжала она, разглядывая меня с оценивающим видом. — Бёдра стали ещё аппетитнее, талия заметная, живот почти исчез… Скоро от него и следа не останется.

Я улыбнулась, но в голове уже вспыхнули другие мысли — жаркие, запретные. Представила, как Эмир резко хватает меня за талию, прижимает к ближайшей стене, его горячее дыхание щекочет мою кожу… Господи, как же мне этого не хватает. Между ног вспыхнуло томительное желание.

— Ой-ой, смотрите, как она покраснела, — расхохоталась Бибиана. — Ты явно представила, как он входит в тебя.

— Биби! — воскликнула Джане, бросая на сестру возмущённый взгляд. — Только не при мне! Я ещё не замужем и не знаю, что это!

— Ой, какие мы невинные, — закатила глаза Бибиана. — Может, ты и не знаешь, что такое мужчина, но уж оргазм-то точно слышала.

— Увы, со стариком ты этого не почувствуешь, — поддела я её с усмешкой.

Бибиана рассмеялась, но в её глазах мелькнуло что-то хитрое.

— Ага, тут совсем другое, уверяю вас, — пробормотала она с таким видом, будто утаивает огромную тайну.

Мы с Джане переглянулись.

— Что-то мне уже не терпится узнать, что творится у тебя в голове, — протянула Джане с интересом.

Бибиана прижала колени к груди и усмехнулась:

— Вам лучше этого не знать.

Я приподняла бровь.

— Теперь ты меня ещё больше заинтриговала.

Биби пожала плечами, её взгляд потяжелел, а голос стал чуть тише:

— Я бы давно лишилась девственности, если бы отец не казнил того стражника-красавца.

В комнате повисла тишина.

— Бедный парень, — прошептала Джане, нахмурившись.

— Мне правда жаль… — Бибиана отвернулась, пряча эмоции, но по её голосу было понятно, что воспоминания задели за живое. — Он был сильным, гордым… не просил пощады. Просто… просто я тогда не отстала от него, и теперь чувствую вину.

Я внимательно посмотрела на сестру. Впервые видела её такой — без её обычной бравады, без привычной маски беззаботности.

— Ты и правда виновата, — сказала я прямо. — Это была жизнь человека.

Биби горько усмехнулась:

— Ну спасибо, Лили, утешила.

Она резко поднялась, откидывая волосы назад:

— Всё, с меня хватит, пойду в баню.

Она ушла, а я ещё долго смотрела ей вслед, размышляя о том, сколько боли скрывается за её вечными шуточками.

Иногда мне кажется, что Бибиана слишком похожа на Эмира. Такая же дерзкая, непредсказуемая, делает только то, что сама считает нужным, не задумываясь о последствиях. Но, в отличие от него, её жизнь не была жестокой. Да, отец порой поднимал на неё руку, но чаще всего Биби сама нарывалась.

Она принадлежит королевской семье, но, похоже, никогда этого не чувствовала. Не вела себя, как благородная леди, не следовала тем правилам, которым нас учили с детства. Хотя, если быть честной, и я уже давно далека от этого образа.