Заложница дьявола

Глава 24: Влага

«Моё тело предаёт меня, подчиняясь его воле. Чёртов дьявол, он знает каждую слабость, каждый мой трепет, и играет на них так, чтобы я отдалась ему полностью.»

По дороге домой Аэрин рассказал мне о прошлом Эмира, и, честно говоря, я была в шоке. Картины, которые возникали у меня в голове, пока он описывал происходящее, вызывали отвращение. Жестокость отца по отношению к своему сыну и жене была невыносимой даже на словах. Я едва могла представить, как сильно это повлияло на детскую психику.

Мы ехали на лошади, неспешно покачиваясь в такт её шагам, и Аэрин продолжал свой рассказ. Он говорил о том, как их покинула родная мать. Этот момент особенно поразил меня.

Аэрин говорил об этом с натянутым спокойствием, но я чувствовала, как в его голосе дрожат эмоции. Его глаза были устремлены куда-то вдаль, словно он боялся встретиться со мной взглядом и увидеть там жалость.

— Эмир говорит что она бросила нас, — продолжал он, и в его голосе прозвучала горечь. — После всего, что произошло. После того, как отец сломал нас обоих, она назвала Эмира чудовищем и сбежала, оставив нас.

Я молчала, не зная, что сказать. Слова казались бессильными перед болью, которая звучала в его рассказе.

Я хотела спросить, как он сам справляется с этим, но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я просто слушала, пытаясь понять, через что им пришлось пройти.

— Эмир не хочет, чтобы я её искал, — продолжил Аэрин. — Он говорит, что это бесполезно. Но я… я не могу смириться. Это неправильно. Она наша мать. Может быть, она пожалела о том, что сделала.

Он обернулся ко мне, его глаза блестели от сдерживаемых эмоций.

— Вы бы смогли её простить? Если бы были на моём месте?

Вопрос застал меня врасплох. Я опустила взгляд, размышляя над его словами. Простить? После всего, что она сделала? Я не знала.

— Возможно, — ответила я, стараясь не выдать своих мыслей. — Точно не знаю.

Я снова задумалась. Если Эмир пережил домашнее насилие со стороны отца, почему он сам воспроизводит это? Почему причинение боли приносит ему удовлетворение, как будто он повторяет его путь?

— Это не оправдывает его поступки, — сказала я, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Да, это ужасно. Но почему он сам стремится к такому отношению?

— Не знаю, но хочу сказать что мой брат выбрал вас именно для этого, — неожиданно спокойно ответил Аэрин.

— Что? — я удивлённо уставилась на него. — Для чего?

— Он много лет искал девушку, которая будет ему противостоять. Которая будет его ненавидеть. Но никто не подходил. Все, кого он встречал, пугались его и покорно выполняли его приказы. А ему это быстро наскучивало. Он уже потерял надежду, пока не встретил вас — ту, которая делала всё, чтобы не понравиться ему.

Его слова заставили меня оцепенеть.

— Подожди, — голос дрогнул, но я продолжила. — Он что, женился на мне, чтобы издеваться надо мной?

— Да, — подтвердил Аэрин. — Ему это нравится. Это его забавляет. Чем больше вы сопротивляетесь, тем больше растёт его интерес.

— Он… он что, мазохист?

Аэрин медленно кивнул, будто это был не секрет, а очевидный факт.

Мой разум помутнел от услышанного. Я не могла поверить, что Аэрин говорит это так спокойно, словно это самая обычная вещь на свете. Его слова эхом отдавались в моей голове, заставляя пересмотреть всё, что я думала об Эмире. Я изначально это понимала, но сегодня убедилась.

— Вы это серьёзно? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Да, — подтвердил Аэрин, не отводя взгляда. — Эмир привык к боли, как к части своей жизни. Для него это норма. Он думает, что любовь и ненависть — это одно и то же.

— Но это ненормально! — воскликнула я, не выдержав. — Это больно и неправильно. Разве ты не понимаешь, что он не просто издевается, он калечит меня!

Аэрин отвернулся, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Но я не могу ничего изменить. Эмир не слушает никого, даже меня. Он думает, что таким образом он контролирует свою боль.

Я замолчала, чувствуя, как во мне растёт ярость. Всё, что я пыталась оправдать или объяснить в Эмире, внезапно обрело зловещий смысл. Его холодность, его насмешки, его стремление всегда быть сильнее — это всё была его попытка справиться с собственными демонами.

Аэрин направил своего коня ближе ко мне, сократив расстояние между нами.

— У меня есть для тебя совет, — сказал он спокойным, но серьёзным тоном. — Если хочешь, чтобы мой брат потерял к тебе интерес, просто выполняй все его приказы. Ты быстро наскучишь ему, и он оставит тебя в покое.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Боже… — прошептала я, еле сдерживая дрожь в голосе. — Я не смогу выполнять его приказы.

— Ты не против, если мы перейдём на «ты»? — внезапно спросил он.

— Нет, конечно, — кивнула я, хотя внутри всё ещё была слишком потрясена его словами.

— Послушай, Лилиана, — продолжил он. — Эмир сначала причинит тебе боль, но затем он же будет тебя лечить. Только для того, чтобы снова нанести новую. И так будет продолжаться бесконечно.

— Почему ты мне это говоришь? — я внимательно посмотрела на Аэрина, пытаясь понять его мотивы. — Если ты знаешь, что я наскучу ему, если буду подчиняться, зачем ты советуешь мне это?

Аэрин отвёл взгляд и на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Потому что, — наконец ответил он, — я не хочу, чтобы ты стала такой же, как он. Если ты начнёшь играть в его игру, если поддашься, то он не просто сломает тебя. Ты сломаешь себя сама.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила я, пристально наблюдая за его реакцией.

— Да, — честно признался он. — Но я знаю, что ты не уйдёшь.

Я почувствовала, как внутри меня поднялась волна противоречий.

— Это не так просто, как ты думаешь, — тихо сказала я.

— Я знаю, — кивнул Аэрин. — Но если ты останешься, будь готова. Эмир не остановится, пока не добьётся того, чего хочет.

— Значит, я для него просто инструмент как он меня назвал? — спросила я с горечью.

— Нет, Лилиана. Ты для него больше, чем инструмент. Ты его зеркало. И это самое страшное. Потому что он видит в тебе то, что хочет уничтожить в себе самом.

Его слова оглушили меня. Всё, что я знала об Эмире, вдруг сложилось в совершенно другую картину. Это не облегчало моего положения, но заставило меня взглянуть на всё иначе.

Я вздохнула и подняла взгляд на небо.

— Значит, у меня есть два пути: либо бороться с ним, либо подчиниться.

— Может есть и другой путь, но мы пока что не знаем.

Я лежала у себя в комнате, пытаясь сосредоточиться на книге, которую дал мне Аэрин, но это оказалось невозможным. Мысли о прошлом Эмира, которое он пережил, настойчиво возвращались, не давая мне покоя. После услышанного всё остальное казалось незначительным, как будто мир вокруг поблёк.

Я не знала, что ждёт меня в будущем рядом с этим человеком, но не могла избавиться от странного чувства — мне было его жалко. На его месте я бы, наверное, сошла с ума от такого ужасающего воспитания. Оказалось, он видел насилие почти каждый день. Возможно, поэтому ему безразлично, когда у меня что-то болит. Для него это, похоже, норма.

Книга лежала раскрытой на моей груди, но слова с её страниц не складывались в предложения. Все мои мысли вертелись вокруг того, что рассказал Аэрин. История Эмира словно поглотила меня, отбрасывая тень на всё, что я знала раньше.

Я смотрела в потолок, пытаясь понять свои чувства. Гнев, страх, жалость — всё смешалось во мне в неразрешимый клубок. Эмир, каким я его знала, всегда казался мне жестоким и холодным, но теперь я понимала, что за этой маской скрывается нечто большее. Раны, которые он прячет, так и не зажили.

Но разве это оправдывает его поступки? Могу ли я чувствовать жалость к тому, кто причиняет мне боль? Эти мысли не давали мне покоя.

В этот момент дверь резко распахнулась, и я напряглась, когда в проёме появилась фигура, постепенно выходящая из тени. Эмир вошёл в мою комнату, и я мгновенно выпрямилась, приняв сидячее положение. На мне было ночное платье, и я поспешно натянула на себя одеяло, стараясь скрыть своё тело.

Он приблизился молча, его массивная фигура возвышалась надо мной. Сегодня он выглядел особенно привлекательно: тёмная, обтягивающая кофта подчёркивала каждую черту его тренированного тела, а закатанные до локтей рукава лишь усиливали впечатление скрытой силы и власти. В руках он держал небольшую баночку.

Эмир сел на край кровати, и я почувствовала, как его рука мягко коснулась моей щеки.

— Как ты, моя женушка? — спросил он, убирая волосы с моего лица.

— Нормально, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Как нога? Всё ещё болит?

— Да, болит, — призналась я тихо.

— Ничего, мы это исправим.

Он открыл баночку и положил её между своих ног, жестом предлагая довериться ему.

— Дай сюда свою ногу, — протянул он руки в мою сторону.

— Что ты собираешься делать? — спросила я настороженно, прижимая одеяло к груди.

— Хочу вылечить свою любимую женушку.

Я колебалась, глядя на его протянутые руки. Этот резкий переход от холодности к заботе сбивал с толку. Его взгляд был мягче, чем обычно, но я знала, что за этим может скрываться что угодно.

— Я справлюсь сама, — тихо ответила я, но он покачал головой.

— Я сказал что вылечу, значит так и должно быть, Лилу, — его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась твёрдость. — Это мой долг как твоего мужа.

Я нехотя вытянула ногу из-под одеяла, чувствуя себя уязвимой. Эмир осторожно взял её в свои тёплые руки, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения. Он положил мою ногу себе на колени, его движения были аккуратными.

— Расслабься, — тихо сказал он, не поднимая взгляда. — Я не причиню тебе боль.

Я молчала, наблюдая за его действиями, не в силах понять, почему в его голосе появилась эта неожиданная мягкость.

Он окунул пальцы в содержимое баночки, и в комнате тут же распространился аромат трав. Это был какой-то лечебный бальзам, густой и слегка блестящий. Эмир начал аккуратно втирать его в мою кожу, и я невольно вздрогнула от прохлады.

— Это немного холодно, но скоро станет лучше, — заметил он, продолжая свои размеренные движения.

Его прикосновения были неожиданно нежными, что только усиливало моё внутреннее напряжение. Я внимательно смотрела на него, пытаясь разгадать, что скрывается за этой заботливостью.

— Для той, кто купалась в ледяном озере, этот холод ничего не значит, — усмехнувшись, ответила я, пытаясь спрятать своё смущение за сарказмом.

Эмир улыбнулся краем губ.

— Хочешь повторить?

— Нет. Не надо.

Его пальцы двинулись выше, к тому месту, где красовался синяк — его очередной «подарок». Он втирал бальзам медленно и сосредоточенно, его лицо было почти спокойным. Я не могла оторвать взгляда от него, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

— Почему ты такой? — вдруг вырвалось у меня.

— А какой я? — Эмир поднял на меня взгляд своих синих глаз.

— Ну… любишь причинять боль, — ответила я, не опуская глаз.

Он улыбнулся — мягко, но с какой-то хищной ноткой.

— Потому что я такой, Лилу. Ничего не поделаешь. Будь хорошей девочкой, и тогда не пострадаешь.

— А какой я должна быть, чтобы заслужить этот титул — «хорошая девочка»? — упрямо спросила я, не собираясь отступать.

Эмир приподнял бровь, его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла. Он продолжал массировать бальзам в мою кожу, словно решая, как лучше ответить.

— Хорошая девочка, — повторил он, словно смакуя слова. — Та, которая слушается. Которая понимает, где её место.

Я почувствовала, как внутри вспыхнуло возмущение. Его слова были одновременно пугающими и оскорбительными.

— И это всё? Просто подчиняться?

Эмир остановился, поднял на меня взгляд и усмехнулся.

— Подчинение — это искусство, Лилу, — сказал он. — Но тебе этого не понять. Ты слишком упрямая, слишком дикая.

— Значит, ты хочешь сломать меня, чтобы я стала такой, как тебе нужно?

Эмир наклонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом с моим. Его глаза, глубокие и синие, смотрели прямо в мои, заставляя меня почувствовать себя загнанной в угол.

— Ты в своем уме, Лилу? Какой сломать? Разве я это говорил? Я и сейчас могу тебя сломать, если захочу.

Эмир продолжал аккуратно наносить бальзам, но его рука, на мгновение, легла чуть сильнее на рану, и я вздрогнула от боли.

— Больно! — прошептала я, пытаясь подавить стон.

— Здесь? — спросил он, приложив свою огромную ладонь к ране. Рана была большой, почти такая же по размеру, как его рука.

Его слова и прикосновения заставляли меня чувствовать себя еще более уязвимой, чем я уже была.

Эмир не убрал руку с моей ноги, его пальцы медленно скользнули к краям раны, словно он намеренно проверял границы моей терпимости. Его лицо стало сосредоточенным, но я видела, как в глубине глаз зажглось что-то тёмное, неуловимо знакомое.

— Больно, — повторила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе, но он лишь усмехнулся.

— Это хорошо, — произнёс он тихо. — Боль напоминает, что ты жива.

Я сжала зубы, пытаясь вырвать ногу, но его рука крепко держала меня на месте. Эмир наклонился ближе, его тёплое дыхание обожгло мою кожу, пока он смотрел на меня снизу вверх, словно хищник, который вот-вот нанесёт последний удар и поцеловал нежно мою ногу.

— Ты боишься меня, Лилу? — прошептал он.

— Нет, — ответила я, хотя моё сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди.

Он усмехнулся, выпрямившись и слегка склонив голову набок.

— Лжёшь, — он приложил руку к моей груди и почувствовал, как быстро бьётся моё сердце, — Боишься, ещё как.

Его пальцы вновь коснулись моей раны, но теперь он двигался мягче, словно стараясь сгладить только что причинённую боль. Этот контраст — грубость и нежность — выводил меня из равновесия, заставляя чувствовать себя пленницей в собственной комнате.

— Ты такая хрупкая, Лилу, — продолжил он, его голос стал чуть мягче, но напряжение в воздухе не спадало. — Мне нравится наблюдать, как ты борешься. Как ты пытаешься быть сильной.

— И что, тебе от этого приятно? — спросила я, подняв на него взгляд, полный вызова.

Эмир наклонился ещё ближе, его лицо оказалось в опасной близости от моего.

— Очень, — прошептал он, его губы почти касались моих.

Я замерла, чувствуя, как моё дыхание учащается. Его близость была невыносимой, а взгляд — обжигающим. Он играл со мной, и я это понимала, но не могла отвести глаз, не могла отвлечься от его присутствия.

— Поцелуй меня, Лилу.

Я замерла, чувствуя его близость. Его дыхание обжигало мои губы, а рука, упирающаяся в простыню, служила невидимой преградой, от которой мне некуда было деться.

«Если ты будешь выполнять его приказы, он потеряет к тебе интерес», — вспомнились мне слова Аэрина.

Я могла бы просто подчиниться, сделать то, чего он так хочет. Но это означало стать такой же, как остальные — одной из его наложниц, частью его коллекции. Нет, я не хотела этого. Я должна была сделать что-то другое, что-то, что выбьет его из привычного сценария.

— Хорошо, — тихо кивнула я.

На его лице появилась самодовольная ухмылка.

— Я жду, — прошептал он, слегка склонив голову, готовясь принять поцелуй.

Я сделала глубокий вдох, стараясь унять бешеный ритм своего сердца. Его глаза горели ожиданием, полные уверенности, что я подчинюсь, что он получил меня.

Но я не собиралась быть такой, как все остальные.

Я медленно подняла руку, словно готовясь сделать то, чего он так хочет. Его глаза слегка прищурились, он ждал, ждал этот поцелуй, но вместо этого…

Щелчок.

Моя ладонь с силой врезалась в его лицо. Звук пощечины эхом разнёсся по комнате, и я увидела, как его голова чуть дёрнулась в сторону от удара.

В комнате повисла тишина.

Я ожидала ярости, гнева, может быть, даже мести. Но вместо этого Эмир медленно повернул голову обратно ко мне, его взгляд встретился с моим. Уголки его губ медленно поползли вверх, и он рассмеялся. Этот смех был глубоким, насыщенным и одновременно пугающим.

— Да, детка, — сказал он, проводя пальцами по покрасневшей щеке. — Я должен признать, ты умеешь удивлять.

Я отшатнулась, готовая к тому, что он может сделать в ответ. Но вместо того, чтобы разозлиться, он просто смотрел на меня с каким-то восхищением, как будто я только что сделала нечто, чего он давно ждал.

— Тебе это… понравилось? — выдохнула я, всё ещё не веря в то, что вижу.

Эмир схватил меня за ногу и подтянул меня к себе ближе.

— Ещё как, — прошептал он. — Я возбужден!

— Ты ненормальный, — бросила я, пытаясь отстраниться, но он не дал.

— Возможно, — согласился он, приближая своё лицо к моему, так что наши губы оказались почти рядом. — Давай детка, бей меня. Ударь меня ещё раз!

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Его близость, его взгляд — всё это одновременно пугало и притягивало.

О чем я только думала что пощечина может что то значит? Он же мазохист. Ему это нравится. Я наоборот привлекаю его таким способом.

— Давай, детка, отомсти мне за то, что я оставил синяк на твоей ноге. — Он поднялся с кровати и раскинул руки. — Я весь твой. У тебя есть шанс. Я же сломал тебя в тот день, я же тебя изнасиловал, не так ли? — произнес он усмехаясь, и эти слова реально вывели меня из себя. Я действительно хотела ему отомстить.

Мои пальцы сжались в кулаки, и в этот момент я больше не думала. Гнев захлестнул меня, пульсируя в груди. Я резко вскочила с кровати, вложив всю силу в удар. Мой кулак угодил ему в грудь, заставив его притворно откинуться назад, но вместо боли на его лице я увидела… удовольствие.

Эмир рассмеялся, хрипло и низко, как будто я сделала ему подарок.

— Да, моя крошка Лилу, — выдохнул он, поднимая руки в знак того, что сдаётся. — Вот она, твоя настоящая сила.

— Заткнись! — выкрикнула я, ударив его снова. Мой кулак на этот раз угодил ему в плечо. Его тело чуть дёрнулось, но он всё ещё не сопротивлялся.

— Отомсти мне, детка, — продолжал он, не отводя от меня своего горящего взгляда. — Сделай всё, что хочешь.

— Ты думаешь, я с тобой играю? — выкрикнула я, и мои ладони обрушились на его грудь. Я толкала его, снова и снова, пытаясь сбросить с себя всю боль и ярость. — Ты думаешь, что можешь просто так…

— Да, — прошептал он, поймав мои запястья. — Давай же, детка. Покажи мне на что ты способна.

Я вырвала руки и резко толкнула его так, что он рухнул на кровать. Его смех оборвался, но дерзкий, непокорный взгляд оставался прежним. Он медленно провёл рукой по губам, будто смакуя каждый из моих ударов.

— Что, всё? — усмехнулся он, кривя губы в насмешливой полуулыбке. — Это всё, на что ты способна?

— Ты… псих! — прошипела я, наклоняясь над ним, чтобы снова ударить. Но он перехватил мою руку, притянув меня ближе с неожиданной лёгкостью.

— И ты такая же, — прошептал он мне прямо в ухо. — Раз тебе нравится эта игра. Мы с тобой слишком похожи, Лилу. И знаешь что? Я без ума от тебя.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее притянул меня к себе. Его хватка была крепкой, но не грубой — будто он не хотел причинить мне боль, а просто удерживал, подчиняя себе.

Вместе с моим рывком он лёг, увлекая меня за собой. Я оказалась сверху, практически прижатой к его груди. Его лицо было так близко, что я чувствовала каждое его дыхание, а его синий, магнетический взгляд прожигал меня насквозь.

Я лежала на нём, мои ладони упирались в его плечи, но я не могла ни оттолкнуть его, ни двинуться.

Его губы чуть дрогнули, едва уловимая улыбка скользнула по лицу.

— Ты всё ещё сопротивляешься? А твоё тело уже сдаётся.

Я стиснула зубы, но не могла отрицать очевидного: моё тело начало расслабляться, как будто подчиняясь не его силе, а какому-то невидимому притяжению, которому я не могла дать отпор.

— Не отталкивай меня, или я ещё сильнее захочу тебя, — произнёс он с легкой улыбкой, обвивая руки вокруг моей талии.

Моё дыхание было прерывистым, сердце бешено колотилось, но, как ни странно, эта близость помогла мне на мгновение выбросить из головы ненависть. Я почувствовала нечто другое — что-то необъяснимое, смешанное из ярости, страха и… странного притяжения.

Его губы почти коснулись моих. Я резко отстранилась, чувствуя, как внутри вспыхивает новая волна гнева.

— Говорю же, не отталкивай меня, — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Мой член уже на грани.

Я вспыхнула от его слов, одновременно поражённая его бесстыдством и своей неспособностью разорвать этот момент. Мой подол задрался вверх, и я ощутила, как его руки медленно скользнули вниз, касаясь моих ягодиц.

— Пусти меня, — сказала я твёрдо, пытаясь слезть с него. Но он даже не двинулся, только крепче прижал меня к себе.

— Останься, — прошептал он, его голос прозвучал почти мягко. — Мне нравится трогать твоё тело.

Я упёрлась руками возле его головы, выпрямилась, чтобы посмотреть прямо в его глаза. Его взгляд был насмешливым, но я видела в нём нечто большее.

— Ты загнала меня в угол, — произнёс он с притворным страхом, но я заметила лёгкую улыбку на его губах. — Мне очень страшно.

Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как внутри меня сталкиваются противоположные эмоции.

— Как же ты мне надоел, — бросила я, пытаясь отстраниться.

Но он не позволил. Вместо этого, легко перевернув нас на бок, он развернул меня к себе спиной и крепко прижал к своему телу. Его лицо уткнулось в мою шею, и я ощутила, как он глубоко вдыхает мой аромат. Горячее дыхание обжигало кожу, отдаваясь разрядами по всему телу.

Он обхватил меня обеими руками, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Моя голова устроилась на его сильном бицепсе, а его губы нежно коснулись шеи.

— Твои удары были такими хрупкими… как и ты, — усмехнулся он.

— Я могу и лучше.

— Я знаю. Отомсти мне за каждую боль, которую я причиняю тебе, договорились? — шепнул он, щекоча моё ухо своим тёплым дыханием.

— Хочешь, чтобы я оставила тебе такой же синяк, как на моём бедре?

— Детка, да хоть что угодно. Я весь твой.

Я едва сдержала улыбку, но он не увидел её. Лицо начало пылать, а внутри что-то странно защемило от его слов.

— Ты так приятно пахнешь, — прошептал он своим низким, глубоким голосом, вновь втягивая воздух и явно наслаждаясь моим запахом.

Его дыхание становилось всё жарче, обжигая чувствительную кожу шеи. Губы слегка коснулись моего затылка, оставляя за собой лёгкие мурашки, которые волной пробегали по телу.

— А что у нас тут? — тихо произнёс он, когда его рука начала пробираться мне под трусы.

Я вздрогнула и резко убрала его руку.

— Не трогай! — рявкнула я, стараясь звучать уверенно.

Но он был упрям, как всегда. Его рука вновь двинулась вниз, скользнув в мои трусы. Я почувствовала его пальцы между ног, и сердце забилось быстрее. Напряжение сковало всё тело. Я снова попыталась убрать его руку, но он был сильнее.

— Т-с-с, тише, детка, — прошептал он с лёгкой усмешкой. — Я всего лишь хочу расслабить тебя. Не сопротивляйся, иначе будет больно. Просто доверься мне.

— Я не хочу… — тихо ответила я, пытаясь справиться с эмоциями.

— Я знаю, — сказал он, и я уловила в его голосе скрытую усмешку. — Вот почему ты такая влажная. Потому что, конечно, не хочешь.

Я не хотела с ним ничего, но сейчас, всё было очень странно. Я боролась с собой, я хотела его снова оттолкнуть, но его пальцы коснулись клитора и тихий стон вырвался с моих губ. Я снова дергалась чтобы убрать его руку, но его пальцы продолжали дразнить меня и я злилась что мое тело предательсти поддавалось ему. Я стала мокрой от этого прикосновения.

— Не сдерживай себя, дай мне услышать, как ты стонешь, — прошептал он, продолжая свои движения.

Его слова, обжигающие своим тоном, резонировали в моём сознании. Моё тело, словно не подчиняясь разуму, отзывалось на каждое прикосновение. Я чувствовала, как жар растекается по венам, и, несмотря на отчаянные попытки сохранить контроль, лёгкий стон всё-таки вырвался из моих губ.

— Вот так, детка, — его голос стал ещё глубже, проникновеннее, заставляя дрожь пробежать по моему телу. Он будто наслаждался каждой моей реакцией, каждым выдохом, который я пыталась скрыть.

Я сжала зубы, стараясь подавить следующие звуки, но он легко разрушил мой барьер.

Его пальцы, словно прокладывая путь к моим тайникам, вызывали внутри ярости и желания, разрывая мои границы.

— Просто отпусти всё, — прошептал он, его голос обволакивал меня, словно шелк. Его руки становились всё настойчивее, а я… я больше не могла сопротивляться. Моё тело поддалось, каждая клеточка словно требовала продолжения.

Я расслабилась, позволяя ему продолжать. Всё внутри меня кричало, что я должна остановиться, но вместо этого я позволяла этим ощущениям захватить меня целиком. Его пальцы вошли внутрь влагалища, и я не смогла сдержать стон, который сорвался с моих губ, когда я запрокинула голову назад. Ноги сжались крепче, словно пытаясь удержать этот момент, который становился невыносимо сладким.

Из глаз невольно покатились слёзы, смешанные с волной эмоций, которые я не могла контролировать. Наслаждение и стыд перемешались в каком-то невыносимо остром коктейле, от которого у меня кружилась голова. С каждым его движением я всё больше теряла связь с реальностью, словно растворялась в этом противоречивом мире.

— Кончи для меня, Лилу, — его горячий шёпот у самого уха заставил мурашки пробежать по всему телу.

— Остановись, — произнесла я тихо, почти беззвучно, но голос мой дрожал.

Правда ли я хотела, чтобы он остановился? Или это была лишь слабая попытка удержать остатки здравого смысла? Моё тело уже давно не слушалось меня, подчиняясь только его движениям.

Его прикосновения становились все более навязчивыми, вызывая в теле спазмы желания, которые я не могла игнорировать. Каждый его жест открывал во мне запретные чувства, обрывая мосты к прежнему, холодному самообладанию. Я была на грани, и это ощущение сводило меня с ума.

Я не смогла сдержаться. Оргазм накрыл меня волной, которая разлилась жаром по всему телу, оставляя после себя мелкую дрожь. Я тяжело дышала, не веря тому, что только что произошло. Стыд захлестнул меня с новой силой.

— Умница, — прошептал он, склонившись к моему уху, и нежно поцеловал в шею. Его рука всё ещё оставалась между моих ног. Я сжала бедра, удерживая его пальцы, словно боялась выпустить что-то важное. Но в следующий миг опомнилась и разжала ноги.

«Боже, что я творю?»

Эмир медленно вытащил руку, будто нарочно растягивая момент, и поднял её к моим глазам.

— Посмотри, правда сладко? — спросил он показывая мне.

Я обомлела. На его пальцах блестела прозрачная влага, и лицо тут же вспыхнуло румянцем.

— Боже… — выдохнула я, почти теряя дар речи.

Но он не остановился. Поднеся руку к губам, он медленно провёл языком по пальцам, будто наслаждаясь вкусом. Я замерла, поражённая его бесстыдством.

— Ты действительно сладкая, Лилу, — сказал он с улыбкой, обняв меня крепче. — Дари мне это чаще.

— Ты отвратителен, — выпалила я, чувствуя, как стыд буквально прожигает меня насквозь.

Эмир лишь усмехнулся и, словно не замечая моего протеста, положил руку на мою грудь.

— Убери! — возмущённо выпалила я, ударив его по руке.

Но прежде чем я успела предпринять что-то ещё, услышала тяжёлое, ровное дыхание. Повернув голову, я с удивлением обнаружила, что он… заснул.

Боже.

Он действительно уснул, крепко обнимая меня, словно я была его любимой игрушкой.

Я замерла, внимательно глядя на его лицо. Его черты были расслаблены, дыхание ровное, и, как бы странно это ни звучало, он выглядел почти невинно. Почти.

«Как он умудряется так быстро засыпать после всего этого?» — подумала я, чувствуя, как меня охватывает усталость.

Его рука всё ещё лежала на моей груди, и я осторожно попыталась отодвинуть её. Он лишь немного шевельнулся, крепче прижав меня к себе, словно я была подушкой.

— Чёрт, Эмир, — прошептала я, не зная, смеяться или плакать. — Ты меня просто с ума сводишь.

Я вздохнула и попыталась освободить своё тело из его стальных объятий. Безуспешно. Его вес, его сила — всё это делало мои попытки бесполезными.

«Ну и что теперь? Провести ночь, зажатая в этом захвате?»

Я нервно оглянулась, стараясь не разбудить его. Наконец, решив, что сил на борьбу у меня больше нет, я попыталась найти хотя бы удобное положение. Устроившись так, чтобы его рука больше не давила на грудь, я почувствовала лёгкий укол стыда.

«Почему я позволяю ему так обращаться со мной? Почему не могу просто встать и уйти?»

Внутри разгорался целый шторм мыслей, но моё тело, видимо, решило иначе. Усталость давала о себе знать, и веки начали закрываться. Его тепло, несмотря на раздражение, успокаивало.

Я лежала, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи, и медленно погружалась в сон.

Но перед тем как окончательно заснуть, одна мысль мелькнула в голове:

«Если я действительно доживу до завтра, то обязательно напомню ему, как сильно он бесит меня… и как легко он засыпает после всего этого хаоса».