Заложница дьявола

Глава 35: Гребаный день

Эмир

Все эти грёбаные дни я был сам не свой. Всё бесило. Всё раздражало. А больше всего — она.

Эта чёртова записка, которую я так и не прочитал. Да к чёрту её.

Я должен был убить её тогда. Уже бы давно прикончил, но, мать его, почему я до сих пор этого не сделал⁈

Я бил её. Хватал за волосы, швырял, ломал её хрупкое тело своими руками. Жалею?

Проклятье, да ни о чём я не жалею! Она сама нарвалась. Чёрт бы её побрал, какого хрена она тёрлась возле Аспера⁈

В эти дни меня просто разрывало. Злость грызла меня изнутри, душила, не давала дышать. Я бил стены, мебель, всё, что попадалось под руку.

Все удары, что должны были достаться ей, принимала чёртова стена.

И это сводило меня с ума.

Я хотел сломать её. Полностью. Так, чтобы она даже думать не смела о других мужчинах.

Но стоило мне встретить её взгляд…

Твою мать.

Я поднимал руку, готовый разнести ей лицо, но что-то внутри останавливало меня. Я не мог, грёбаный чёрт, не мог.

Я злился ещё сильнее.

Я бесился так, что хотелось разнести всё к чертям.

Почему, сука, я не могу её ударить так, как она того заслуживает⁈

Я должен был выбить из неё эту проклятую строптивость. Должен был заставить её бояться.

Но стоило мне посмотреть в её чёртовы глаза, и я останавливался.

Какого хрена со мной не так?

Но… когда я смотрю на неё, внутри что-то не даёт мне этого сделать.

Я злюсь.

Я бешусь.

Я разрываюсь от ярости.

Но я не могу причинить ей боль так, как она того заслуживает.

В тот день я был у озера и увидел этих ублюдков, которые ждали мою жену. Чёртова тварь Аспер задумал её похитить. Хотел отнять у меня, сделать мне больно, ударить по самому слабому месту.

Я, конечно, напал. Моих людей было больше, и мы их разнесли к чёртовой матери. Последнего оставил в живых, чтобы заговорил.

И этот мразь призналась.

Аспер хотел забрать Лилу. Хотел увезти её, просто чтобы насолить мне.

Я понимаю его ненависть. Сам бы его порвал на части за меньшее. Я ведь и сам когда-то так поступил с Шарлин.

Но, блядь, это другое.

Это моя жена.

Моя.

В голове стучала одна мысль.

Какого хрена она мне ничего не сказала⁈

Почему молчала⁈

Сука… Неужели… она сама хотела уйти к нему?

Эта мысль ударила, как нож в сердце.

Я, мать его, не ревнивый. Никогда таким не был. Мне было плевать на женщин.

Но сейчас…

Меня трясло от ярости.

Я не мог перестать об этом думать. Весь день, всю ночь, каждый грёбаный миг эта мысль разъедала меня изнутри.

Но когда она подошла ко мне… Когда коснулась, когда заговорила…

Чёрт.

Злость отпустила.

Словно никогда её не было.

Эти слова…

Такие, какие я ждал всю свою жизнь.

От родителей.

Но слышал их только от неё.

Я смотрел на Лилу и понял — она моя. Мне плевать, любит ли она меня. Хочет или нет.

Она никуда не денется.

Она будет со мной всегда.

Если, конечно, я останусь в живых.

Но я уверен, что останусь.

Я не проиграю.

Никогда.

Невозможно чтобы я проиграл.

Нет.

Я не допущу этого.

Война будет идти, пока я, сука, не возьму эти земли. Пока не раздавлю всех, кто стоит на пути.

Всё это грёбаное время я был в переговорах, бегал между этими ублюдками-правителями, выслушивал их условия, терпел их вонючие хитрожопые улыбки. Тренировался, готовился, следил, чтобы каждая деталь была выверена до мелочей.

Мне было не до Лилу.

Пусть приходит в себя.

Знаю, что ненавидит меня.

Да и хрен с ней.

Я привык к этой ненависти. Она меня даже забавляет.

Я сидел за столом, перебирая карты, стратегические записи, прокручивая в голове каждый возможный исход.

Война неизбежна.

И я должен быть готов ко всему.

Проиграть — не вариант.

В этот момент дверь резко распахнулась.

— Эмир, — голос брата звучал жёстко, решительно.

Я поднял на него взгляд.

— Что тебе, Аэрин?

Он вошёл, захлопнув дверь за собой, и шагнул ближе.

— Ты сказал герцогу Ли, что оставляешь меня здесь? — в его голосе сквозила паника.

— Да, — я спокойно откинулся на спинку стула. — И что?

— Почему⁈ Я думал, что пойду с тобой!

Я тяжело вздохнул, сжимая пальцами край карты.

— Нет.

— Почему⁈ — в его голосе прорезалась злость. — Я готов. Я умею сражаться.

— Это не обсуждается, — отрезал я.

Аэрин сжал кулаки.

— Я не ребёнок, Эмир. Не слабак. Я хочу быть рядом с тобой. Я тоже хочу воевать.

Я опустил взгляд на карту, стараясь не злиться.

— Ты нужен здесь.

— Тебе тоже нужен кто-то, кому ты можешь доверять!

— Именно поэтому ты останешься, — мой взгляд стал жёстче. — Кто-то должен управлять всем, пока меня нет.

Аэрин нахмурился, его пальцы дрогнули.

— Почему не оставить герцога Ли?

Я прищурился.

— Аэрин, ты наследник. Как и я. Если мы оба будем на поле битвы, кто будет править? Кто будет держать здесь всё под контролем?

— Ты не доверяешь мне в бою?

— Дело не в этом, — Я глубоко вздохнул, — Если я не вернусь…

Он резко поднял голову, в глазах вспыхнула злость.

— Не смей так говорить.

Я усмехнулся.

— Это война, Аэрин. Здесь нет гарантий.

— Тем более я должен быть с тобой!

— Нет, — мой голос стал твёрже. — Ты должен быть здесь. Защитить земли.

Он застыл, его губы сжались в тонкую линию.

— Ты правда думаешь, что я оставлю тебя одного?

— Я не один. Со мной достаточно людей, и ничего не изменится, если ты пойдешь со мной. Так что не веди себя как упрямый мальчишка.

Аэрин молчал, его челюсть напряглась.

— Будь здесь, — повторил я твёрдо. — Сделай так, чтобы мне было к чему возвращаться.

Он стиснул зубы, явно борясь с собой, но в итоге медленно кивнул.

— Ладно.

Я усмехнулся краем губ.

— Вот и хорошо.

Аэрин шагнул ближе, его взгляд скользнул по разложенной карте. Он провёл ладонью по шершавой поверхности, задумчиво изучая каждый маршрут, каждую деталь. В глазах читалась сосредоточенность — цепкий, внимательный взгляд, выхватывающий даже мельчайшие детали.

— Королевство Серенвиль хорошо укреплено, — заметил он. — Их крепость почти неприступна.

Я кивнул, постукивая пальцем по карте.

— Почти.

Он перевёл на меня взгляд.

— У тебя есть план?

— Конечно, — усмехнулся я. — Мы не будем атаковать их в лоб.

Аэрин нахмурился.

— А как тогда?

Я провёл пальцем вдоль границы королевства.

— Здесь, на востоке, находятся их основные зернохранилища. Если мы возьмём их под контроль, они останутся без запасов еды.

— Ты хочешь взять их голодом?

— Не только, — я взглянул на него. — Мы начнём с диверсий. Малые отряды будут нападать на караваны, уничтожать припасы, разрушать мосты. Они начнут нервничать, ослабнут.

Аэрин задумчиво кивнул.

— А дальше?

— Дальше мы заманим их войска в ловушку. — Я постучал по южному лесу. — Они знают, что у нас мало людей, то есть думают, поэтому попытаются разбить нас в открытом бою.

— Ты хочешь заставить их атаковать первыми?

— Именно. Если они выйдут из крепости, мы их окружим.

Аэрин усмехнулся.

— Хитро.

— Война — это не только сила, но и ум, брат.

Он снова посмотрел на карту.

— А что если они не выйдут?

Я хмыкнул.

— Тогда мы найдём другого способ выкурить их.

Он вздохнул.

— Это рискованно.

— Всё в этой жизни рискованно, Аэрин. Но я не собираюсь проигрывать.

Я увидел, как его глаза вспыхнули азартом.

— Когда выступаем?

Я улыбнулся краем губ.

— По плану через неделю.

Аэрин кивнул и выпрямился.

— А что если Аспер окажет им свою помощь, что если они объединятся?

Я сжал челюсть.

— Этот вариант мы тоже должны учитывать.

Аэрин скрестил руки на груди.

— И что будем делать, если он вмешается?

Я постучал пальцем по карте, размышляя.

— Если Аспер объединится с Серенвилем, нам придётся действовать быстрее. У нас не будет времени на длительную осаду.

— Ты думаешь, он пойдёт на это?

— Он слишком горд, чтобы просто смотреть со стороны.

Аэрин кивнул.

— Значит, у нас мало времени.

— Да. Поэтому я уже отправил людей к границам Аспера. Если он пошлёт армию, мы узнаем об этом первыми.

— И тогда?

Я усмехнулся.

— Тогда мы разделим их силы. Если он выйдет из своей крепости, то ослабит собственные земли. Я найду тех, кто не прочь воспользоваться этим.

Аэрин задумался.

— Ты хочешь натравить на него других?

— Всё верно. Если его земли окажутся под угрозой, он задумается дважды, прежде чем помогать Серенвилю.

— Хитро, — пробормотал он. — Но рискованно.

— Как и всё в этой войне.

Он посмотрел на меня, в глазах всё ещё тлело сомнение.

— Ты правда уверен, что победишь?

Я посмотрел на него спокойно.

— Я не оставляю себе выбора, кроме победы.

Аэрин медленно кивнул.

— Мама бы гордилась тобой, — тихо сказал он.

Я поднял руку, раскрывая ладонь, ясно давая понять, что этот разговор закрыт. Я не хотел говорить о ней. Не сейчас.

Она бросила нас. Просто ушла.

И я не мог это отпустить. Не мог забыть, как она наорала на меня в тот день, как её слова врезались в память, оставляя за собой горький след.

— Мама всегда была к тебе добра, Эмир, — не унимался Аэрин.

Я стиснул зубы.

— Аэрин, я не хочу говорить о ней. Она сделала свой выбор и ушла, оставив нас.

— Ты обещал, что дашь мне шанс найти её.

Я вздохнул, но голос остался жёстким:

— Дам. Но тебе придётся подождать. Она не в Тенебрисе. Она далеко. Возможно, на землях наших врагов.

Аэрин смотрел на меня напряжённо, с ожиданием.

— Как только война закончится… Обещай мне, что позволишь её найти. Я хочу вернуть её домой.

Я посмотрел в его глаза, полные упрямства и надежды.

— Если победа будет за мной, то обещаю.

Аэрин кивнул.

Я был вымотан к чёрту. День выжрал из меня все силы, но даже через усталость, через напряжение, что тянуло мышцы, я чувствовал одно — я хочу её.

Лилу.

Сука, как же я хочу её.

Меня разрывало изнутри от этого грёбаного воздержания. Я сжал кулаки, пытаясь успокоиться, но какого хрена? Зачем я вообще даю ей время? Жду, пока она «придёт в себя»? Чушь.

Она моя.

Её тело принадлежит мне.

Я должен просто взять её, прямо сейчас, прижать к кровати, раздвинуть её чёртовы ножки и поиметь так, чтобы она запомнила, кому принадлежит.

Но я жду.

Почему, мать его, жду?

Её изгибы, её кожа, её проклятые взгляды, когда она думает, что я не замечаю. Чёрт, я всё вижу. Я чувствую, как она сама жаждет этого.

Но делает вид, что ненавидит меня.

Глупая девчонка.

Я усмехнулся, облизывая пересохшие губы.

Если она думает, что я долго смогу сдерживаться, то она ошибается.

Я ходил по комнате, словно зверь в клетке. Чёрт. Меня трясло от напряжения, от злости, от дикой, звериной жажды её тела. Почему я, как последний идиот, дал ей столько времени прийти в себя?

Я хотел её. До дрожи. До боли в кулаках. До помутнения рассудка.

Дни без неё тянулись как грёбаная пытка. Я пытался заглушить желание делами, тренировками, но оно только разгоралась сильнее. Она сидела у меня в голове, в каждом чёртовом мгновении.

А главное — она тоже этого хочет.

Я это вижу.

Я это чувствую, когда ловлю её взгляд. Когда она думает, что я не замечаю, как её тело выдаёт её с потрохами.

Но упрямая.

Сука.

Может, стоит зайти к ней прямо сейчас? Просто взять её и напомнить, кому она принадлежит?

Я выругался, потирая шею.

Если я сейчас зайду к ней, то уже не смогу остановиться.

Чёрт бы её побрал.

Я хотел трахнуть её так, чтобы она до утра не смогла встать с постели. Чтобы её тело помнило меня даже тогда, когда я уйду на войну.

Я знал, что сделаю это.

Просто ждал момента.

Ждал когда оправится.

Несколько дней назад, когда я приказал лекарше осмотреть её, та сказала, что Лилу слишком измотана и ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Но у меня этого времени больше нет.

Скоро я уеду на войну.

Я не могу ждать.

Я распахнул дверь и направился в её комнату.

Достаточно. Она хорошо отдохнула.

Мои шаги были быстрыми, решительными. Приоткрытая рубашка слетала с плеч с каждым движением, но мне было плевать.

Я знал, чего хочу.

Я распахнул дверь, не утруждая себя стуком. Комната была погружена в полумрак — лишь тусклый свет от камина плясал по стенам.

Она спала.

Лилу лежала на боку, её дыхание было ровным, спокойным. Тонкое покрывало сползло, обнажая стройные ноги, изгиб бедра, соблазнительную линию талии.

Чёрт.

Я прошёл внутрь, закрыв за собой дверь. Шагнул ближе, сел на край кровати, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Я хотел её.

Хотел разорвать эту грёбаную ткань, разделяющую нас. Хотел впиться в её кожу губами, оставить следы, чтобы она помнила, кому принадлежит.

Но вместо этого я лишь медленно провёл ладонью по её ноге. От колена и выше, к чёртовому притягательному изгибу бедра.

Её кожа была тёплой, мягкой.

Я знал, что должен остановиться.

Но не мог.

Я наклонился ближе, вдыхая её запах.

Сладкий, сводящий с ума.

Дьявол.

Что со мной?

Я вёл себя, как влюблённый мальчишка, который не может дождаться, когда прикоснётся к своей первой женщине.

Я сжал челюсть, злясь на самого себя.

Я — воин. Хищник.

Я не должен быть таким.

Но, чёрт возьми, рядом с ней я не мог иначе.

Какого хрена она делает со мной?

Какого чёрта после всего, что она устроила, я всё ещё хочу её?

Она предала меня. Смотрела на меня, как на врага, когда я был готов вырвать своё сердце и бросить к её ногам.

Но даже это не помогло.

Даже теперь, когда мне следовало ненавидеть её, желать забыть, стереть её из памяти — я жаждал её больше, чем воздуха.

Мои пальцы сжались на её бедре, пока я пытался бороться с собой.

Сука.

Она ведь знала, что делает.

Знала, что разрывает меня изнутри.

И всё равно сделала это.

Чёртово упрямое создание.

Я закрыл глаза, но это не помогло. В темноте передо мной вспыхнуло её лицо — губы, что так часто кривились в усмешке, цепкие глаза, что могли пронзить меня до костей.

Я помнил, как они смотрели на меня в ту ночь в подвале — красиво, со слезами.

Я всё ещё чувствую этот взгляд, как она обнимала меня.

Внутри. В каждом чёртовом вдохе.

Я убью её за это.

Или трахну.

Я медленно поднял руку, коснувшись её лица. Лилу пошевелилась, едва заметно.

Я замер.

Если она проснётся и увидит меня рядом, я уже не смогу себя сдерживать.

Я чертовски устал бороться с этим.

Но ещё сильнее я устал от неё.

От того, как она разрушает меня.

От того, как я позволяю ей это делать.