Заложница дьявола

Глава 40: Разлука

«Разлучаться с ним было самой тяжелой пыткой, хотя я и ненавидела его за всё, что он со мной сделал. Но в этот момент я осознала, как он стал частью меня, как его отсутствие оставляет пустоту, которую ничем не заполнить. И даже если он причинял мне боль, его присутствие было смыслом моей жизни.»

В последние дни между нами творилось безумие. Он занимался со мной сексом снова и снова, не выбирая места — в коридоре, на столе, где угодно. Хватал меня резко, неожиданно, как будто хотел запомнить каждый миг. И чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я к нему привязывалась.

А сегодня пришло время расставания.

Он уезжал.

Я не знала, когда увижу его снова, и с трудом сдерживала слёзы, ощущая внутри пустоту, которая с каждой минутой становилась всё глубже.

Меня одевали наложницы. Они настаивали, чтобы я надела траурное чёрное платье — по традиции так полагалось провожать воина, уходящего на войну. Но я ослушалась. Разгорелся спор, но в итоге платье было белым. Мне было важно, чтобы он запомнил меня именно такой — красивой, а не скорбящей.

Спустившись в зал, я заняла своё место рядом с Аэрином, который тоже пришёл проститься с братом. Вдоль стены ровным строем выстроились наложницы — все в чёрном, словно у нас не прощание, а похороны.

Я украдкой скользнула по ним взглядом.

Ревность саднила внутри.

Зачем ему прощаться с ними? Они могли бы обойтись и без его внимания.

— Переживаешь? — тихо спросил Аэрин, наклоняясь ближе ко мне.

— Ещё как, — я краем глаза посмотрела на наложниц, которых было слишком много.

— Думаю, он вернётся.

— Я тоже… — попыталась улыбнуться, но внутри всё горело от боли. Хотелось разрыдаться, но я сдерживалась изо всех сил.

И вот наконец в зал вошёл Эмир.

Он двигался уверенно, сдержанно, словно уже держал в руках победу. Высокий, сильный, облачённый в чёрные доспехи, он выглядел так, будто уже прошёл через сотню сражений и вышел из них непобеждённым. Свет из высоких окон отражался в металлических пластинах его брони, подчеркивая грозность его облика.

Я не могла отвести глаз.

Каждое его движение, каждый шаг источал мощь и уверенность. Он был воплощением силы, человеком, которому суждено покорять и властвовать.

Я сжала руки в кулаки, чтобы не броситься к нему, не уцепиться за него, как за последнюю надежду.

Эмир сделал несколько шагов вперед и подошел к Аэрину. Они переглянулись, затем его рука крепко сжала плечо брата. В этом простом жесте было больше, чем слова могли передать. Безмолвное обещание, признание, прощание.

— Береги себя, брат, — тихо сказал Аэрин, и Эмир кивнул, хлопнув его по плечу.

Но вот его взгляд опустился на меня. Я затаила дыхание. Он шагнул ближе, и я почувствовала, как его аура силы накрыла меня.

— Упрямица, — пробормотал он, оценивающе оглядев мой белый наряд.

Я хотела что-то сказать, но не успела. Его руки скользнули по моему лицу, обхватили его, и в следующую секунду его губы накрыли мои. Это был не просто поцелуй. Это было клеймо. Запрет, предупреждение, притяжение.

Он отстранился.

— Я вернусь, — пообещал он.

Я сжала губы, чтобы не позволить слезам взять верх.

— Если не вернешься, я найду тебя и сама убью, — шепнула я.

Его губы изогнулись в усмешке, но в синих глазах была нежность.

— Тогда мне придется выжить, чтобы не дать тебе этого удовольствия.

Я улыбнулась и обняла его.

— Береги себя для меня, — прошептала я, и слёзы беззвучно покатились по щекам.

Эмир мягко провёл рукой по моим волосам, его тёплые пальцы дрогнули у виска.

— Лилу… — его голос стал хриплым. — Запомни одно: каким бы жестоким я ни был с тобой, ты — лучшее, что случилось в моей жизни. И теперь у меня есть причина возвращаться. Есть за что сражаться.

Эмир сжал меня в своих объятиях, прижимая к своей груди, но это только усугубило мою боль. Я чувствовала, как холодный металл его доспехов впивается в мою кожу, как его сердце бьется ровно и уверенно, а мое — разрывается от ужаса перед разлукой.

— Тише, Лилу, — его голос был низким, хриплым, и впервые в нем слышалась неуверенность. Он не знал, как меня успокоить. Возможно, он сам чувствовал ту же боль.

Но я не могла остановиться. Меня трясло, слезы текли непрерывным потоком, и я цеплялась за него, будто могла удержать, будто могла не отпустить.

— Не уходи, — мой голос дрожал, а пальцы впивались в его спину. — Останься, Эмир… пожалуйста.

Я знала, что прошу невозможного.

— Мне нужно идти, милая, — он сильнее прижал меня к себе, его губы коснулись моего виска. — Но я вернусь.

— Ты не можешь обещать этого, — я всхлипнула, сжимая его плечи. — Ты не всесилен! Что если…

Он резко схватил мое лицо ладонями, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я не позволю себе умереть, слышишь? — в его взгляде сверкнуло что-то дикое, яростное. — Мне есть ради кого возвращаться.

Я захлебывалась собственными слезами, отчаянно пытаясь поверить в его слова.

— Тогда пообещай… пообещай, что если что-то случится, ты найдешь способ сообщить мне…

Эмир провел большим пальцем по моей мокрой от слез щеке.

— Ничего не случится. Но если вдруг… ты почувствуешь это.

Я судорожно вдохнула, и он снова притянул меня к себе, позволяя мне раствориться в своем тепле.

Я понимала, что задерживаю его. Вся армия ждала, но я не могла отпустить.

Эмир мягко, но уверенно отстранился, затем перевёл взгляд на Аэрина. Тот едва сдерживал слёзы, но держался изо всех сил.

Эмир усмехнулся, хлопнув брата по плечу.

— Эй! Только не вздумай реветь, как девчонка, — попытался поддеть его он.

Аэрин стиснул челюсти, но через секунду не выдержал и крепко обнял брата.

— Я верю в тебя, — его голос дрогнул. — Ты победишь, и мы будем праздновать твоё возвращение.

Эмир похлопал его по спине, слегка кивнув.

— Обязательно отпразднуем. А пока — тренируйся, не расслабляйся.

Чем дольше он задерживался, тем тяжелее становилось дышать.

А затем он направился к своим наложницам, и у меня внутри всё сжалось. Я едва сдержала раздражённый вздох, закатив глаза. Зачем это всё? Зачем прощаться с каждой?

Он целовал им руки, дарил улыбки, а они, не скрывая слёз, желали ему победы.

Когда наконец церемония прощания закончилась, он обернулся, бросил последний взгляд на нас и, молча махнув рукой, направился к выходу.

Я не смогла смотреть, как он уходит.

Слёзы сами собой потекли по щекам. Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержаться, но было слишком поздно.

Краем глаза я заметила, что Аэрин тоже едва держится. Он молча обнял меня одной рукой, притягивая ближе.

— Лилиана… успокойся, — тихо сказал он.

Но разве можно было успокоиться, когда часть моей души только что ушла вместе с Эмиром? Оставил меня здесь, среди этих холодных стен, в окружении наложниц, которые тоже рыдали, но не так, как я. Их слезы были печальными, но сдержанными, а мои — отчаянными, разрывающими сердце.

— Как же мне успокоиться, Аэрин? — мой голос дрожал. — Он ушел. И я не знаю… я не знаю, вернется ли он…

Аэрин крепче сжал меня в своих объятиях, но его собственное дыхание было прерывистым.

— Он сильный, Лилиана, — тихо сказал он. — Ты знаешь это.

Я знала. Я знала, какой он сильный, как уверенно держит меч, как холоден в битве… но война не прощает ни силу, ни уверенность.

— Мне страшно, — прошептала я.

Аэрин не ответил сразу. Он тоже смотрел туда, где несколько минут назад стоял его брат, туда, где теперь зияла пустота.

Я подняла на него глаза, и в них отразилось всё — его тревога, его страх, его надежда.

— Я пойду провожу его, — сказал он, отстраняясь, и направился к выходу.

Всё. Его нет. И я не знала, когда он вернется.

Я сидела за столом, ухватившись за голову, и смотрела в одну точку. Эмир давно уехал, и теперь мне оставалось только ждать. Я знала — пройдут недели, месяцы, а может, и годы, прежде чем я снова увижу его. Если вообще увижу…

Сердце болезненно сжалось от этой мысли. Весь мир вокруг стал холодным, пустым. Его голос больше не разносился по залам, его шаги не звучали в коридорах, его руки больше не касались меня с грубой нежностью.

Я закрыла глаза и на мгновение представила, как он стоит передо мной, усмехаясь, как всегда, когда ловил меня на слабости.

«Я вернусь.»

Эти слова звучали в моей голове эхом, но с каждым часом они казались всё более призрачными.

— Опять мучаешь себя?

Я вздрогнула от неожиданности и подняла голову. В зал вошёл Аэрин. Он был без своей привычной холодной маски — усталый, но с мягким пониманием в глазах.

Он молча подошёл и сел напротив меня, сцепив пальцы на столе.

— Если ты будешь продолжать вот так сидеть и убивать себя мыслями, ты сойдёшь с ума раньше, чем он вернётся, — сказал он спокойно.

Я горько усмехнулась, хотя глаза снова наполнились слезами.

— А если он не вернётся? — сорвалось у меня с губ.

Аэрин помолчал. Я знала, что он тоже боится этого, но его взгляд оставался твёрдым.

— Он вернётся. И тебе нужно быть сильной, когда это случится.

Я стиснула зубы, упрямо отвернувшись.

— Я пытаюсь, но…

— Но ты не умеешь ждать, — перебил он. — Ты привыкла к его присутствию, к тому, что он всегда рядом. А теперь чувствуешь себя потерянной.

Я резко подняла на него взгляд.

— Да, — призналась я почти шёпотом.

Аэрин вздохнул, потёр переносицу, а потом вдруг с лёгкой усмешкой посмотрел на меня.

— Ты не первая, кто так себя чувствует. Я тоже.

Я моргнула, растерявшись.

— Ты?..

— Он мой брат, Лилиана, — он устало улыбнулся. — И мне тоже больно. Но я знаю, что сидеть в темноте и плакать по нему — не то, чего бы он хотел.

— Я знаю.

— Эмир не так прост чтобы так легко умереть. Я знаю его. Он вернется.

Я видела что Аэрин загрустил.

— Ты прав. Я буду верить что он вернется.

— Эмир попросил меня отправить тебя завтра в Рунимор, собери всё что тебе нужно.

Я кивнула. Может быть в Руниморе я хотя бы отвлекусь, может быть мои сестры помогут мне.

Аэрин внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, насколько сильно мне сейчас плохо. Затем усмехнулся и, склонив голову на бок, нарочито небрежно произнёс:

— Хотя, если ты сильно скучаешь по его приказам, могу попытаться их заменить. Хочешь, начну командовать тобой, как он?

Я фыркнула, сквозь грусть мелькнула слабая улыбка.

— Ты даже близко не похож на него, — покачала я головой.

— Ну, конечно! Я же добрый и заботливый, а не этот… диктатор, — Аэрин театрально вздохнул. — Например, я не стану хватать тебя среди ночи, чтобы…

— Не смей продолжать, — перебила я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Он рассмеялся, довольный, что мне удалось хоть на секунду отвлечься.

— Вот видишь? Я уже справляюсь с задачей — заставляю тебя думать не только о плохом.

Я закатила глаза, но не смогла не улыбнуться.

— Спасибо, Аэрин.

Он улыбнулся в ответ и, на миг став серьёзным, добавил:

— Всё будет хорошо, Лилиана. Рунимор пойдёт тебе на пользу, а Эмир… Он точно вернётся. Если не ради меня, тогда хотя бы ради тебя.

Ночью я не сомкнула глаз. Мысли, как туман, кружили в голове, не давая покоя. Где он сейчас? Что с ним? Я не могла прекратить думать об этом.

Не выдержав, я поднялась и пошла в его покои. Там, среди тени и пустоты, его присутствие ощущалось особенно остро. Я легла на его постель, обнимая подушку, на которой он когда-то лежал, и впитывала его запах, как последнюю отголоску тепла.

Я ходила по комнате, касаясь всего, что когда-то было его. На столе осталась забытая сигарета, и я взяла её в руку. Это было глупо. Я сказала себе, что буду хранить её до его возвращения. Когда он вернется, я передам ему её, как знак того, что он может расслабиться, наконец.

Но вдруг пришло осознание. Да. Я дура.

Он сделал меня такой.

Он превратил меня в кого-то, кого я сама не могу понять. И я была так же безумна, как и он.

Утро встретило меня серым небом и тяжестью на сердце. Я всё ещё чувствовала его запах на своей коже, но он растворялся с каждой секундой, как и надежда, что это был всего лишь дурной сон.

Я молча собирала вещи, не разбирая, что именно кладу в сумку. Взяла самое необходимое, но больше всего мне хотелось забрать с собой его — или хотя бы что-то, что принадлежало ему. Сигарета в моём кармане казалась глупым, но важным напоминанием.

Когда я вышла из покоев, Аэрин уже ждал у входа, прислонившись к стене с задумчивым выражением.

— Всё готово? — спросил он, внимательно меня разглядывая.

Я кивнула.

— Как только будешь на месте, дай знать. Эмир хочет, чтобы ты была в безопасности.

— А ты? — я прищурилась. — Ты тоже хочешь, чтобы я была в безопасности?

Он усмехнулся.

— Если я скажу, что мне без разницы, ты ведь не поверишь?

Я промолчала, лишь взглянула на него, стараясь сохранить хрупкую маску спокойствия.

Во дворе уже всё было готово к моему отъезду. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, слуги закончили загружать вещи в повозку, а воины переговаривались между собой, проверяя оружие.

Я бросила последний взгляд на Аэрина.

— Береги себя, — тихо сказала я.

— Ты тоже, Лилиана, — ответил он, мягко, но с лёгкой тенью тревоги в голосе.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как он смотрит мне вслед, и села в карету.

Со мной ехало несколько стражников — опытных, закалённых в боях воинов. Их главная задача — доставить меня в Рунимор целой и невредимой. По дороге нас должны встретить люди моего отца, во главе с герцогом Бернаром — его правой рукой и самым верным союзником.

Колёса кареты скрипнули, тронувшись с места. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, пытаясь хотя бы ненадолго забыться.

Но мысли об Эмире не отпускали меня ни на секунду.