Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 18.2

Его слова, пропитанные ядом и самодовольством, повисают в воздухе.

Случайность… которая не случайна. Что это значит?

Что он приложил руку к моему появлению здесь? Что это все – часть его большой, грязной игры?

Возмущение душит меня, вытесняя страх.

— Чего ты добиваешься, Дракенхейм?! — голос мой дрожит от ярости, но я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. — Зачем все это? Просто чтобы унизить меня? Чтобы поиздеваться?!

Его лицо вдруг становится серьезным. Насмешливые огоньки в медовых глазах гаснут, сменяясь холодным, тяжелым пламенем. Он нависает надо мной еще сильнее и между нами не остается почти никакого расстояния.

— Да, дорогая моя, — цедит он сквозь зубы, и от его голоса веет холодом. — Именно для этого. Чтобы ты наконец поняла, с кем связалась. Чтобы осознала свое место. И чтобы даже не думала посягать на то, на что нацелился я. — он замолкает глядя мне прямо в глаза и в этот момент мне становится не по себе, потому что у него в глазах я вижу только звериную жестокость, — Я предупреждал тебя этого не делать, предупреждал не переходить мне дорогу. Но ты не послушала меня. Что ж, теперь пожинай плоды собственных ошибок. А когда ты, наконец, поймешь, что все твои усилия тщетны, будет уже слишком поздно. Для тебя, конечно.

Посягать на то, на что нацелился он… Эти слова эхом отдаются у меня в голове.

А на что он нацелился?

Я лихорадочно перебираю в голове обрывки информации, которые успела получить за эти безумные несколько дней. И вдруг… вспоминаю.

Наш разговор с Исадором в мой самый первый день нахождения в этом мире.

— Хранитель Культуры? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Весь этот цирк… всего лишь из-за какой-то должности?

Ведь если мне удастся вытащить эту академию из того глубокого и темного места, в котором она находится сейчас, то я смогу претендовать на одну должность с Дракенхеймом. И, если так вспомнить, ему это очень не понравилось.

Одно упоминание о должности Хранителя Культуры неожиданно заставляет Дракенхеймма взорваться.

Он снова с силой вжимает меня в стену — настолько яростно, что у меня даже дыхание перехватывает. Одновременно с этим, меня захлестывает новая волна паники.

Он опасен.

По-настоящему опасен.

И, самое жуткое в том, что я не знаю что от него ждать. Он невероятно непредсказуем, и я сейчас полностью в его власти.

Лицо Дракенхейма совсем близко, я вижу, как ходят желваки на его скулах, как сузились от ярости зрачки.

— Ты с завидным постоянством умудряешься выводить меня из себя, Анна! — шипит он, и его дыхание обжигает мне щеку. — Даже сильнее, чем когда мы были женаты. И я, клянусь всеми демонами преисподней, не знаю, как на это реагировать. Иногда мне кажется, что ты специально играешь со мной. Провоцируешь. Играешь с огнем, совершенно не боясь обжечься…

Его рука скользит с моего плеча вверх, пальцы зарываются в мои волосы, крепко сжимая, заставляя запрокинуть голову.

Я в панике смотрю в его потемневшие глаза и вижу в них не просто злость. Там плещется что-то еще.

Какое-то дикое, первобытное желание.

Желание не просто побеждать. Желание обладать.

— А может… тебе просто это нравится? — его голос падает до бархатного шепота, от которого у меня все плывет перед глазами. — Может, тебе нравится эта игра на грани? Нравится чувствовать мою силу?

Он наклоняется, и я понимаю, что он собирается сделать. Паника перерастает в откровенный ужас.

— Нет! Не смей! — я пытаюсь вырваться, брыкаюсь, но он сильный, как скала. Я открываю рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но он не дает мне этого сделать.

Его губы накрывают мои.

Поцелуй. Жесткий, требовательный, карающий.

Он не целует, он клеймит, впивается, отбирая воздух, волю, мысли.

С одной стороны, мне до тошноты противно. Это насилие, это вторжение в мое личное пространство, и я отчаянно пытаюсь оттолкнуть его, вырваться.

Но с другой…

Сквозь волну отвращения и ужаса, которые охватывают мой разум, это чужое, незнакомое мне тело… реагирует. Предательская искра пробегает по венам, заставляя колени дрожать. Это память тела, память той, другой Анны, которая когда-то, возможно, любила этого монстра. И это осознание пугает меня больше, чем его сила.

В поцелуе Дракенхейма столько огня, столько необузданной страсти, столько темной, пьянящей силы, что у меня кружится голова и меркнет сознание. Это не нежный поцелуй влюбленного мужчины, к которым я привыкла. Это поцелуй завоевателя. Собственника.

Собрав последние остатки воли, я что есть мочи толкаю его в грудь. На какой-то миг он ослабляет хватку, и я, воспользовавшись этим, вырываюсь. Я снова бью его по щеке. Звук получается не таким громким, как в прошлый раз, но не менее оскорбительным.

Только это его не останавливает.

Наоборот.

На его губах появляется хищная усмешка, а в глазах загорается азарт.

— Умница… — шепчет он, снова впиваясь в мои губы, — Покажи мне всю свою страсть, которую скрывала за годы нашего брака!

— Убирайся! — кричу я, когда мне удается снова вырваться. — Убирайся вон!

— И кто же меня заставит? Ты? — издевательски шепчет он, прижимая меня к стене всем своим мощным телом.

Я в ловушке. Абсолютной, полной, безнадежной ловушке. Я понимаю, что физически мне с ним не справиться.

Он сильнее, выше, и он упивается своей властью надо мной. Ужас и бессилие сковывают меня, и я могу лишь смотреть в его торжествующие медовые глаза, понимая, что проигрываю.