Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 21.1

Дракенхейм

Я иду прочь, и каждый мой шаг – это удар молота по наковальне.

Земля горит под подошвами моих сапог. Внутри меня ревет пламя – древнее, драконье, жаждущее вырваться наружу и испепелить эту жалкую академию вместе с ее наглым ректором и ее неотёсанным «защитником».

Сдержаться. Нужно сдержаться.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Воздух кажется слишком густым, я вдыхаю его с трудом, пытаясь усмирить ярость, которая грозит сжечь меня изнутри.

Унижен.

Я, Дракенхейм, был унижен.

На глазах у прислуги, у этих безликих преподавателей, у желторотых щенков-студентов!

Какой-то деревенщина, гора мышц с интеллектом огра, посмел мне угрожать! А она… Анна… она стояла и смотрела на меня своими новыми, дерзкими глазами, и в них не было ни капли страха.

Только холодный, презрительный триумф.

Щека до сих пор горит от ее пощечины. Но горит не столько от боли, сколько от воспоминания.

От этого безумного, ошарашивающего момента, когда ее маленькая ладонь встретилась с моим лицом.

Я до сих пор чувствую на губах ее вкус – вкус испуга, отчаяния и… чего-то еще. Чего-то острого, пряного, как запретный плод.

Я хотел наказать ее, сломить, поставить на место, но этот поцелуй… он обернулся против меня. Он разжег во мне такой голод, какого я не испытывал уже много лет.

Что, во имя всех первородных драконов, с ней происходит?!

В моей памяти все еще живет образ той Анны, с которой я провел три года в этом фарсе под названием «брак». Тихая, бесцветная тень. Пугливая лань, которая вздрагивала от моего громкого голоса и прятала глаза. Удобная, незаметная, как предмет мебели. Я женился на ней из удобства, потому что она позволяла мне оказаться на шаг ближе к заветной цели — к должности Хранителя Культуры, ближе ко двору, к Королевскому Совету, к самому Королю. Ближе к власти, к первостепенным приказам, к тому, чтобы моя воля — ничья другая — диктовала будущее этой страны. И Анна никогда не доставляла мне хлопот. Она была моей вещью, красивой и бесполезной, и я почти забывал о ее существовании.

Я был даже готов оставить ее подле себя. Просто потому что я привык к ней… хотя, будет правильнее сказать, привык к ее наличию. Как к вещи, которая не вызывает каких-то сильных эмоций, но когда она пропадает из поля зрения, ты чувствуешь легкий дискомфорт, неуютность.

Но сейчас все кардинальным образом изменилось.

Кто эта женщина, которая носит ее лицо и ее имя?

В какой момент мышь превратилась в тигрицу? Откуда эта сталь в голосе, этот огонь в глазах, эта ядовитая колкость на языке? Откуда эта смелость – смотреть мне прямо в глаза, не отводя взгляда? Угрожать мне? Бить меня?!

Или… или она всегда была такой? Все эти три года она притворялась?

Играла роль слабой, ничтожной овечки, а сама втихую смеялась надо мной? Следила за мной, выведывала мои желания, мои стремления, чтобы потом обернуть все против меня? Чтобы отобрать их и присвоить себе?

Мысль об этом обжигает похлеще любого пламени. Мысль о том, что эта серая мышь могла годами водить меня за нос, кажется мне самым страшным оскорблением.

Но зачем? Для чего ей был нужен этот маскарад? Чтобы позлить меня?

Чтобы в один прекрасный день явить свое истинное лицо и насладиться моим изумлением?

А может, все это – игра? И сейчас она продолжает ее?

Ее страх кажется таким настоящим, но и ее дерзость – не менее подлинна. Анна дразнит меня, провоцирует, испытывает, словно ходит по лезвию ножа, наслаждаясь опасностью. Ее тело дрожит в моих руках, но в глазах – вызов. Она отталкивает меня, но я чувствую, как ее кожа горит под моими пальцами.

Меня как магнитом тянет к ней. К этой новой, непонятной, непредсказуемой Анне.

И это бесит.

Бесит до скрежета зубовного.

Потому что я не понимаю. Я, который привык читать людей как открытую книгу, который видит насквозь все их страхи, желания и слабости, — я не могу прочесть ее. Она была такой простой, такой доступной… а стала самой сложной загадкой, которую мне когда-либо задавали.

Нет. Так не пойдет.

Я не позволю ей играть со мной.

Я разгадаю ее.

Я выясню, что за тайну она скрывает. Я сломаю ее упрямство, сорву с нее все маски. И снова сделаю своей. Но на этот раз, чтобы наказать, чтобы поставить ее на место и обозначить, что со мной шутки плохи. Чтобы показать, что больше она от меня не сможет никуда деться.

И в этот момент, поглощенный бурей собственных эмоций, я не сразу замечаю, как меня окликают. Сначала это просто какой-то невнятный женский голос на периферии слуха, на который я даже не обращаю внимания. Но потом женская фигура возникает прямо передо мной, преграждая мне путь.

— Господин Дракенхейм!

Я резко останавливаюсь, с трудом сдерживая рычание, готовое сорваться с губ.

— Я не знаю вас, — цежу я, глядя на женщину сверху вниз. — И у меня нет ни малейшего желания с вами говорить. Отойдите.

Она не двигается. Наоборот, делает шаг ближе.

— Но я знаю вас, ваша светлость, — ее голос звучит настойчиво, даже нагло. — Я знаю, кто вы. И я знаю, что та самозванка, что заняла мое место… ваша бывшая жена. Я видела, как она унизила вас. Я видела, как вы были в ярости. И я… я могу вам помочь. Помочь сделать так, чтобы ее провал был быстрым и окончательным.