Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 28

Я чувствую себя так, будто стою на сцене перед началом самого важного спектакля в моей жизни.

Сейчас или никогда.

Либо я смогу их убедить, либо моя карьера ректора в этом странном мире закончится, так и не начавшись.

— Вы хотите уйти, потому что боитесь потерять время и отстать в учебе? — начинаю я, и мой голос звучит спокойно и уверенно. — Вы боитесь, что с плохими рекомендациями и пробелами в знаниях вас не возьмут в приличную академию? Вы боитесь, что предложение Дракенхейма – ваш единственный шанс? Я вас правильно поняла?

Парень в очках и несколько студентов рядом с ним неуверенно кивают.

— Отлично, — я улыбаюсь. — Тогда мое предложение снимает все эти проблемы. Итак, слушайте внимательно. Пункт первый: вы остаетесь здесь ровно на две недели, как я и просила. Пункт второй: эти две недели мы с вами будем учиться. Учиться так, как вы не учились никогда в жизни. Я лично прослежу за вашим расписанием. Мы с преподавателями организуем для вас настоящий интенсив, экспресс-курс, чтобы ликвидировать большую часть пробелов в знаниях, которые у вас образовались. Вы будете заниматься с утра и до вечера.

По толпе пробегает испуганный шепоток. Кажется, перспектива интенсивной учебы их даже немного пугает.

— И, наконец, пункт третий, самый важный, — я делаю паузу, привлекая их внимание. — Рекомендации. Все, что было при госпоже Диарелле, все ее записи, оценки, характеристики… можно считать недействительным. Потому что Магический Совет так и не утвердил ее в должности ректора. Она была лишь временным исполняющим обязанности. А это значит, что я, как легитимный ректор, имею полное право аннулировать все ее решения и выписать вам новые, безупречные рекомендации. С моей личной подписью и печатью академии.

В толпе воцаряется гробовая тишина. Я вижу, как у парня в очках от удивления сползают на нос его огромные очки.

— Проще говоря, господа студенты, — я улыбаюсь, чувствуя себя фокусником, который только что достал из шляпы кролика. — У вас беспроигрышная ситуация. В худшем случае, вы уйдете отсюда через две недели, но уже с подтянутыми знаниями и блестящими рекомендациями, с которыми вас примут не только в академию “Дракенвальд”, а в те, на которые вы целились сами. А в лучшем… — я обвожу их взглядом, — …в лучшем случае, за эти две недели вы увидите, что эта академия начинает меняться. И, возможно, вы решите остаться.

Тишина взрывается.

Радостный, недоверчивый, возбужденный гул наполняет коридор.

Студенты начинают переговариваться, на их лицах – шок, сменяющийся восторгом. Они не могут поверить своему счастью.

Но парень в очках, мой главный оппонент, не спешит радоваться. Он смотрит на меня долго, испытующе, словно пытается заглянуть в самую душу.

— Госпожа ректор… — наконец, говорит он, и шум вокруг стихает. — Почему? Зачем вам это? Это… это слишком щедрые условия. В чем ваша выгода?

Я смотрю на него, на его серьезное, умное лицо, и понимаю, что он заслуживает честного ответа.

Что они все заслуживают честности.

— Потому что господин Дракенхейм, — я делаю паузу, и от моего признания по толпе снова пробегает шепот, — мой бывший муж.

Шок. На их лицах – чистое, незамутненное изумление.

— И, зная его, — продолжаю я уже тише, но так, чтобы слышал каждый, — я не уверена, что он переманивает вас к себе из-за ваших выдающихся талантов. Боюсь, вы для него – лишь пешки. Очень подлый, но действенный способ ударить по мне, лишив академию лучших студентов. — Я обвожу их теплым, искренним взглядом. — Тогда как мне, в отличие от него, не все равно, что с вами будет. Я педагог. И мой долг – заботиться о своих учениках. Если вы все же решите уйти, я хочу быть уверена, что вы уйдете туда, куда хотите вы сами, а не туда, куда вас загнали обстоятельства и чужие интриги. Ваше будущее – это не разменная монета в моих спорах с бывшим мужем. Вот и вся моя выгода.

Я замолкаю.

И в наступившей тишине чувствую, как что-то меняется. Во взглядах, направленных на меня, больше нет ни недоверия, ни скепсиса.

Только удивление, уважение и… зарождающаяся преданность.

Я понимаю, что сейчас – ключевой момент. Я завоевала их доверие. Теперь нужно превратить это доверие в общую цель.

— Но есть и вторая причина, почему я это предлагаю, — добавляю я, и мой голос становится серьезнее. — Причина, которая касается не только вас, но и будущего всей академии Чернолесья.

Я делаю паузу, давая им осознать важность момента.

— У меня есть всего год, чтобы доказать Магическому Совету, что эта академия чего-то стоит. Что ее не нужно закрывать. И одно из главных условий – это ваши успехи. Через полгода как минимум двое из вас должны войти в десятку лучших студентов провинции. А через год – в тройку лучших. — Я обвожу их взглядом, и теперь в моих глазах не просто сочувствие, а азартный блеск. — Чтобы добиться этого, нам нужно начинать готовиться уже сейчас. И вы, те, кто стоит передо мной, – мой главный актив. Моя главная надежда. Я хочу не просто помочь вам поступить в другую академию. Я хочу сделать из вас таких специалистов, чтобы другие академии и работодатели сами выстраивались в очередь, мечтая заполучить вас!

Мои слова, кажется, попадают в самое сердце.

В глазах студентов загорается огонь.

И этот огонь не просто надежды, а высоких амбиций!

Парень в очках делает шаг вперед. На его лице больше нет ни тени сомнения.

— Госпожа ректор… — говорит он громко и четко. — Я с вами.

А затем, повернувшись к своим товарищам, он вскидывает кулак и кричит:

— К демонам «Дракенвальд»!

— К демонам! — подхватывает толпа, и этот дружный, воодушевленный крик эхом разносится по гулким коридорам, вдыхая в них жизнь, которой они не знали уже много лет. — Мы остаемся!

Я стою и смотрю на них, и чувствую, как к горлу подступает ком.

Хочется смеяться и плакать одновременно.

От облегчения, от радости, от этого пьянящего чувства единения.

Получилось! У меня получилось достучаться до них! И, теперь, у меня есть команда.

Мы договариваемся, что они немедленно возвращаются на свои текущие занятия, а я займусь организацией нашего «спецкурса».

Студенты, возбужденно переговариваясь, расходятся, и в коридоре остаемся только мы с Лайсией.

— Лайсия, — я поворачиваюсь к ней, чувствуя невероятный прилив энергии. — Работы у нас непочатый край.

— Да, госпожа ректор! — она смотрит на меня сияющими глазами, готовая к любым подвигам.

— Слушай внимательно. Первое: нам нужно срочно провести… тестирование. Оценить реальный уровень знаний этой группы, чтобы понять, где самые большие пробелы. Второе: на основе этих данных нужно составить ускоренный учебный план. Третье: отобрать для них лучших преподавателей, которые готовы будут взять на себя дополнительную нагрузку. И четвертое: понадобится отдельная аудитория, где они смогут заниматься, не мешая остальным и, возможно, дополнительные учебные материалы. Справишься?

Я в своей стихии. Организация учебного процесса – это то, что я умею и люблю.

— Я все сделаю, госпожа Анна! — с энтузиазмом кивает Лайсия. — Все организую! Но…

Она осекается на полуслове, и улыбка медленно сползает с ее лица.

— Что «но»? — настороженно переспрашиваю я, внутренне готовясь к чему-то неприятному.

Лайсия виновато опускает глаза.

— Но… Есть одна проблема. Которая может возникнуть в самом начале. И… она может поставить под угрозу всю нашу затею.

Моя радость мгновенно испаряется, сменяясь привычным уже напряжением.

Ну вот, все именно так, как я и думала.

Похоже, что пять минут спокойствия – это предел для этой академии.

— И что же это за проблема, Лайсия? — спрашиваю я, уже чувствуя, как внутри все холодеет.