Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 56.2

С неба раздается рев.

Такой мощный и оглушительный, что, кажется, сейчас треснут камни и обрушатся небеса.

Что-то огромное заслоняет лунный свет. Я поднимаю голову и замираю в благоговейном шоке.

С неба, на кожистых, перепончатых крыльях, прямо на нас пикирует гигантская тварь. Чешуя цвета обсидиана, из пасти вырываются клубы дыма, а глаза… глаза горят расплавленным, яростным серебром.

Это …дракон.

Самый настоящий дракон!

Он приземляется с таким грохотом, что земля содрогается, а меня отбрасывает в сторону.

Дракон оказывается прямо между мной и нападавшим.

И я, глядя в эти серебряные, полные ярости глаза, почему-то не чувствую страха. Только оглушительный, всепоглощающий восторг.

А ещ, меня не отпускает ощущение, что я знаю эти глаза. Я видела их буквально только что и отчаянно не хотела, чтобы их обладатель уезжал.

Эдгар.

Неизвестный, не раздумывая ни секунды, бросается на нового противника и между ними вспыхивает новая битва. Но по сравнению с этой, то, что было между Громвальдом и неизвестным, – просто детская возня в песочнице. В какой-то момент огромная фигура дракона вдруг расплывается, окутывается пламенем и… сжимается. И вот передо мной уже стоит Эдгар, но не тот, которого я видела в последний раз, а другой — с проступающей чешуей вместо кожи, с горящими глазами и опасными когтями на руках.

Эдгар и неизвестный движутся с нечеловеческой скоростью, воздух вокруг них взрывается вспышками магии. Отблески драконьего пламени сталкиваются с фиолетовыми разрядами, земля буквально стонет под их ногами.

Я смотрю на этот безумный смертельный танец затаив дыхание, и с ужасом понимаю, что даже сейчас, в своем боевом обличье, Эдгару не легко дается схватка с этим неизвестным в капюшоне.

Но тут, когда Эдгар, кажется, готовит решающий удар, происходит что-то странное.

Неизвестный вскидывает руку. Яркая, ослепительная, белая вспышка бьет по глазам. В воздухе перед ним мерцает и будто расходится в стороны, образуя рваную, пульсирующую дыру в никуда.

И он, этот неизвестный, не колеблясь, ныряет в нее.

Дыра моментально схлопывается, оставляя после себя лишь запах озона и оглушительную, мертвую тишину.

Эдгар издает яростный рев и бросается туда, где только что была дыра в пространстве, но его когти лишь царапают воздух.

Чешуя на его коже медленно втягивается обратно, глаза перестают гореть серебром, снова становясь серыми, как грозовое небо. Но ярость в них все еще полыхает.

Рядом раздается стон. Громвальд. Он приходит в себя, садится, держась за голову.

Эдгар на мгновение бросает на него взгляд, а потом в два шага оказывается рядом со мной. Он опускается на одно колено, и его руки, сильные, горячие, осторожно касаются моих плеч.

— Анна. Ты цела? Он ранил тебя?

Я смотрю на него, на его встревоженное, до боли родное лицо, и не могу вымолвить ни слова.

Меня трясет. Мелкой, противной дрожью, от которой сводит зубы.

Я лишь молча киваю.

— Но… как? — наконец, шепчу я, и мой голос звучит, как скрип несмазанной телеги. — Ты же… ты же уехал.

— Я почувствовал, — говорит он, и его голос, низкий и рокочущий, действует, как самое сильное успокоительное. — Резкий, мощный всплеск магии.

«Защитный контур Громвальда», — проносится у меня в голове, — «Должно быть он почувствовал, что конур был уничтожен».

— Я испугался, что с тобой что-то случилось, — он осторожно, почти невесомо, касается моей щеки, стирая грязь и слезу, которую я даже не заметила. От этого простого, нежного прикосновения у меня внутри все переворачивается. — Пришлось вернуться.

— Спасибо, — выдыхаю я, и в этом слове – вся моя благодарность, все мое облегчение, вся моя… нежность к этому человеку, — Ты спас меня. Если бы не ты… я… я…

Мой голос дрожит, я даже не в силах закончить фразу.

Увидев это, Эдгар осторожно, почти невесомо, поднимает меня на ноги и прижимает к себе.

Я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхая запах кожи, озона и дыма, и впервые за все это время позволяю себе быть слабой. Я просто стою, вцепившись в его рубашку, и плачу, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

А он просто держит меня. Крепко, надежно, как будто пытается своей силой, своим теплом защитить меня от всего мира.

— Кто это был, Анна? — наконец, шепчет он мне в волосы, когда я немного успокаиваюсь.

Я отстраняюсь, вытираю слезы и растерянно качаю головой.

— Я не знаю. Он… он был в капюшоне, я не видела его лица. — честно отвечаю я. — Но… это уже второй раз, когда он угрожал мне.

Я вижу, как темнеет его лицо.

— О чем ты говоришь?

— Он напал на меня в первую же неделю после моего приезда. Точно так же. С ножом, у ворот.

— И почему ты молчала?! — в его голосе звенят стальные нотки.

— А что я должна была сказать?! — я с горечью усмехаюсь. — Объявить во всеуслышание что на нового ректора напали у ворот его же собственной академии? Тогда из академии сбежали бы последние преподаватели и студенты! Я не могла… я не могла себе этого позволить. Не говоря уже о том, что в тот момент ты не хотел меня видеть… из-за нашего спора об Райнере.

Он смотрит на меня, и я вижу, как гнев в его глазах сменяется чем-то другим. Глубоким, почти болезненным сочувствием. Он снова притягивает меня к себе, на этот раз – нежно, осторожно, и гладит по волосам.

— Прости, — шепчет он. — Больше этого не повторится. Я тебе обещаю. Больше никто и никогда тебя не тронет.

Его слова, его тепло, его несокрушимая уверенность действуют на меня, как самое сильное успокоительное. Я прижимаюсь к нему, вдыхая его запах, и чувствую, как паника, наконец, отступает, сменяясь глухой, ноющей усталостью.

Но его спокойствие длится недолго. Он осторожно отстраняет меня, и я вижу, как в его серых глазах снова разгорается холодное, яростное пламя.

— Я найду этого ублюдка. Достану из-под земли и его, и того, кто за ним стоит. А я более чем уверен, что это – дело рук Дракенхейма. — цедит он.

— Насчет этого… я бы не был так уверен, господин Рокхарт.

Мы оба оборачиваемся.

К нам, пошатываясь и держась за голову, подходит Громвальд. Выглядит он ужасно – лицо в синяках, губа разбита, но в его светлых глазах горит знакомый мне упрямый, боевой огонь.

— Что ты хочешь этим сказать, декан? — Эдгар смотрит на него с нескрываемым раздражением.

Я тоже в полном недоумении. Если не Дракенхейм, то кто?

Громвальд морщится от боли, касаясь своих ребер.

— В горячке боя… прежде чем он меня вырубил… мне удалось кое-что с него сорвать.

Он медленно, с усилием, разжимает свой огромный, покрытый ссадинами кулак.