Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 19

В тот самый миг, когда я понимаю, что выхода нет, волна ледяного отчаяния готова поглотить меня целиком. Дракенхейм снова наклоняется ко мне, собираясь, видимо, продолжить свое унизительное «наказание», но вдруг… на его плечо ложится чья-то тяжелая, как наковальня, рука.

— Кажется, госпожа ректор попросила тебя убраться.

Голос низкий, рокочущий, с нотками едва сдерживаемого гнева. Смутно знакомый.

Я вскидываю голову и вижу, как в узком проходе коридора, загораживая свет, стоит декан Громвальд. Его лицо – суровая каменная маска, а светлые глаза опасно поблескивают в полумраке.

Чистое, незамутненное, всепоглощающее облегчение обрушивается на меня.

Кавалерия прибыла!

И пусть в роли кавалерии выступает ходячая пороховая бочка, которую я сама же недавно отчитывала, но сейчас я готова его расцеловать.

Дракенхейм медленно поворачивается. Он с головы до ног оглядывает Громвальда с таким видом, будто смотрит на особо назойливое насекомое.

— Не суй свой нос в чужие семейные дела, деревенщина, — лениво цедит он, и в его голосе столько высокомерия, что им можно было бы резать стекло. — Иди, поиграй со своими студентами в солдатиков. Взрослые разговаривают.

Громвальд даже бровью не ведет. Его взгляд прикован ко мне.

— Госпожа ректор, с вами все в порядке? — спрашивает он, и в его грубом голосе я слышу неподдельную озабоченность.

Эта простая фраза, это уважительное обращение, действуют на меня лучше любого успокоительного. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Я расправляю плечи и, сбросив оцепенение, отталкиваюсь от стены.

— Спасибо, декан. Теперь – да, в полном порядке, — я одариваю Дракенхейма ледяным взглядом. — Однако, если вас не затруднит, будьте так любезны, проводите господина Дракенхейма за ворота. Причем, как можно дальше. У меня для него закончились приемные часы. Не только на сегодня, а вообще. Навсегда.

— Я уйду, когда сочту нужным! — рычит Дракенхейм, и я вижу, как вокруг его пальцев начинают плясать едва заметные темные искорки.

— Ты уйдешь сейчас, — рычит в ответ Громвальд, и его кулаки снова начинают светиться знакомым оранжевым пламенем. — Либо на ногах, либо тебя отсюда вынесут. Частями.

Напряжение в коридоре становится почти осязаемым. Два разъяренных самца, две стихии, готовые столкнуться и разнести тут все к чертям. Я в панике понимаю, что сейчас начнется настоящая битва, и чем она закончится – неизвестно.

Но, к счастью, громкие голоса и всполохи магии привлекают внимание. Из ближайших дверей и из-за углов начинают появляться люди — преподаватели, несколько студентов. Привлеченные нашими громкими голосами, они с любопытством и страхом смотрят на разворачивающуюся сцену.

Дракенхейм бросает быстрый взгляд на невольных зрителей, и на его лице отражается досада. Он – аристократ, публичная фигура. Устраивать драку с деканом захудалой академии на глазах у всего персонала – это удар по его репутации. Он понимает, что проиграл этот раунд.

Дракенхейм с видимым усилием берет себя в руки, с отвращением одергивает свой идеальный камзол. Затем, бросает на меня взгляд, полный яда и невысказанной угрозы.

— Что ж, Анна… — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Не знал, что тебе нравятся грубые мужланы. Впрочем, ни в чем себе не отказывай и наслаждайся своим новым… телохранителем.

Он резко разворачивается и, не глядя больше ни на кого, широким, уверенным шагом уходит прочь.

Я смотрю ему вслед, и меня трясет от бессильного возмущения. Какой же подлец! Какой невыносимый, самовлюбленный мерзавец!

Мне даже сложно представить как так получилось, что Анна и он… жили вместе, под одной крышей!

Я смотрю на собравшихся вокруг людей и заставляю взять себя в руки.

— Собрание окончено, господа! — говорю я, обращаясь к собравшимся. — Прошу всех разойтись по своим делам.

Люди, сбивчиво перешептываясь, начинают расходиться.

А я остаюсь стоять, прислонившись к холодной стене и пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Кожа на губах все еще горит от поцелуя Дракенхейма, а в горле стоит ком унижения и отвращения.

Дракенхейм ушел… на этот раз. Но я понимаю, что это не конец.

Это лишь передышка.

Он обязательно вернется.

И мысль о том, что я заперта с ним в одном мире, что он может вот так в любой момент появиться снова, пугает меня больше, чем его поцелуй, больше, чем его сила.

Эта академия – не крепость. Это ловушка.

И я в ней – главная дичь.

Тишина, повисшая в коридоре после ухода Дракенхейма, кажется густой и тяжелой. Я все еще стою, прислонившись к стене, и пытаюсь отдышаться. Рядом, как молчаливая скала, возвышается Громвальд.

— Госпожа ректор, я могу вам чем-то помочь? — наконец, произносит он своим рокочущим басом.

Я поднимаю на него благодарный взгляд. В его светлых глазах больше нет ярости, только суровая озабоченность. Кто бы мог подумать, что этот вспыльчивый гигант окажется моим неожиданным спасителем.

— Спасибо, декан, — я пытаюсь улыбнуться, но губы меня не слушаются. — Вы… вы уже помогли. Если бы не вы, не знаю, чем бы все это закончилось.

Он лишь неопределенно хмыкает, отводя взгляд, словно смутившись моей благодарности.

— Мой долг – защищать эту академию. И ее ректора, — бурчит он. — Тем более, от таких… скользких типов.

И тут в моей голове рождается идея. Отчаянная, но, возможно, единственно верная в сложившейся ситуации. После двух нападений за два дня я понимаю, что моя безопасность – и безопасность всей академии – висит на волоске.

— Декан Громвальд, — начинаю я осторожно, — я понимаю, что после нашего вчерашнего разговора это прозвучит странно, но… у меня к вам есть одно деловое предложение.

Гигант удивленно вскидывает бровь.

— Раз уж речь зашла о защите и помощи… Пока мы не восстановим финансирование вашего факультета в полном объеме, что вы скажете, если я предложу вам временную должность на полставки… — я запинаюсь, понимая, что слово «охранник» прозвучит для него оскорбительно, а потому лихорадочно придумываю должность повнушительней. — …должность магистра-протектора Академии. Ответственного за всю ее безопасность, как внутреннюю, так и внешнюю.

Громвальд на мгновение задумывается. Его суровое лицо становится непроницаемым. Я вижу, как в его голове борются гордость и здравый смысл.

— Хм… Магистр-протектор, значит, — он пробует слово на вкус. — А что, мне нравится. Но у меня есть одно условие, госпожа ректор.

— Какое же? — настораживаюсь я, ожидая от него что Громвальд сейчас потребует восстановить его факультет, а возможно даже выделить ему целый отдельный корпус. Причем, обязательно новенький.

— Вы выделите мне отдельный, неприкосновенный бюджет на практические занятия для моих оставшихся студентов. Небольшой, — он поднимает палец, — но его не коснется рука этого… счетовода. Чтобы я мог закупать им нормальные тренировочные артефакты, а не древние игрушки со склада.

Я на секунду задумываюсь.

Еще одна статья расходов в нашем и без того дырявом бюджете…

Но потом вспоминаю холодное лезвие у своей шеи, хищную ухмылку Дракенхейма… и понимаю, что безопасность сейчас дороже любых денег.

А Громвальд, кажется, единственный во всей этой академии, кто способен ее обеспечить.

— Хорошо, я выделю вам бюджет и господин Райнер не будет ставить его под сомнение. Однако, — я смотрю в его напряженные глаза, — Все траты буду контролировать лично я. А так же, буду следить, чтобы закупленные артефакты использовались непосредственно на занятиях, а не покупались для каких-либо иных целей.

Громвальд задумчиво жует губу, а потом на его суровом лице появляется нечто вроде довольной усмешки.

— И все равно это лучше, чем биться со счетоводом по поводу каждой монеты. В таком случае, госпожа ректор, позвольте проводить вас до вашего кабинета. Как ваш новый Магистр-протектор, я обязан убедиться в вашей безопасности.

Учитывая все произошедшее, я не вижу смысла отказываться и принимаю его предложение.

Громвальд идет рядом, и я с удивлением отмечаю, что в его движениях, несмотря на всю его мощь, есть какая-то неуклюжая галантность. Пока мы идем к кабинету, я ловлю себя на мысли, что его присутствие рядом вселяет странное чувство защищенности.

«Кто бы мог подумать, что эта гора мышц, этот ходячий вулкан, окажется более обходительным, чем лощеный аристократ Дракенхейм», — с иронией думаю я.

Мы подходим к двери моего кабинета. Я благодарю Громвальда, отпускаю его и уже собираюсь войти, потянув руку к дверной ручке, как вдруг…

В этот момент дверь с грохотом распахивается изнутри, едва не сшибая меня с ног!

Я в панике отскакиваю назад, сердце ухает куда-то в пятки. Что на этот раз?! Новое нападение?!

Из кабинета, спотыкаясь, вылетает Райнер. Лицо у него бледное, как бумага, очки съехали набок, а в глазах – смесь смятения и праведного негодования.

— Райнер?! Что случилось?! — кричу я, подбегая к нему.

Он замечает меня, и на его лице отражается облегчение.

— Госпожа ректор! Слава богам, вы здесь! Я как раз бежал вас искать!

— Райнер, успокойтесь, — я хватаю его за плечи, пытаясь привести в чувство. — Вдох-выдох. А теперь, пожалуйста, по-человечески, объясните, что стряслось?

Он сглатывает, его губы дрожат. Он смотрит на меня полными отчаяния глазами.

— Пропало… — шепчет он, и его голос срывается. — Госпожа ректор… все пропало!