Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 37

Громвальд тащит меня к главным воротам, где в предрассветном сумраке слабо светятся его защитные руны.

— Смотрите сюда, госпожа ректор, — рычит он, указывая на сложную вязь символов на арке. — Это внешний защитный круг. Моя работа. Он фиксирует все, что пересекает порог академии. Так вот, — он поворачивается ко мне, и его глаза в этом ракурсе мне кажутся горящими углями, — за всю ночь ни одна посторонняя душа не пересекла периметр. Ни туда, ни обратно.

Я замираю, и по моей спине пробегает ледяной холодок. Не было посторонних. Значит…

— …кто-то из своих, — заканчивает он мою мысль, и в его голосе звучит мрачное удовлетворение.

Мое сердце сжимается.

Предатель. Среди нас.

Это гораздо хуже, чем враг извне.

— Но это еще не все, — продолжает он, увлекая меня за собой обратно, во внутренний двор к разбитому кристаллу. — Я расставил несколько малых контуров вокруг ключевых зданий. В том числе и здесь, — он кивает на едва заметное свечение у себя под ногами, — И это мне позволило почувствовать, что за секунду до взрыва был зафиксирован мощный, направленный выброс разрушающей магии. Прямой удар.

— Но я не понимаю, — я растерянно качаю головой. — Как это доказывает, что диверсантом был кто-то из той толпы, что стояла здесь вчера?

Громвальд раздраженно фыркает, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

— Потому что тот, кто это сделал – идиот! — рычит он. — Кем бы он ни был, он знал о моих ловушках. Его расчет был прост и, надо признать, логичен. Он бьет по кристаллу мощным заклинанием. Кристалл взрывается, высвобождая в ответ волну энергии в сотни раз сильнее. Эта ответная волна сметает все магические следы, все ловушки, все улики. Чистая работа. И все бы у него получилось, будь наш кристалл новым и сильным.

Он делает паузу, и на его лице появляется хищная, торжествующая ухмылка.

— Но наш кристалл был уже на последнем издыхании. Энергия, которую он выпустил при взрыве, оказалась слабее того заклинания, которым его ударили. И в итоге… — он смотрит на меня горящими глазами, — …вместо того чтобы стереть мои ловушки, диверсант их активировал! Он запер сам себя в моем защитном контуре!

Я слушаю его, и у меня перехватывает дыхание от всех этих магических выкладок.

— Если бы преступник попытался сбежать, я бы сразу понял кто это. — с горечью добавляет Громвальд, — И взял бы его тогда тепленьким! Но все испортила эта паникующая толпа! Они как стадо прибежали* сюда и подарили ему возможность как ни в чем не бывало уйти!

Я смотрю на этого огромного, грубого, вспыльчивого мужчину, и впервые вижу не просто громилу, а… гения.

Но гения не как Райнер, а другого типа. Настоящего профессионала защитной и атакующей магии. Расчетливого и опытного.

И я понимаю, что, доверив ему защиту академии, я приняла одно из самых верных решений в своей новой жизни. Пусть Громвальд резок, несдержан и вспыльчив, но свое дело он знает, как никто другой. И сейчас, благодаря его предусмотрительности, у нас есть шанс поймать предателя, который все еще ходит по этим коридорам.

— То есть… — я еще раз делаю выжимку из всего, что рассказал Громвальд, — …преступник ударил по кристаллу, случайно активировал защиту и, чтобы не попасться, спрятался где-то здесь, поблизости, пока мы все прибежим на шум, а потом просто вышел из укрытия и смешался с толпой? Притворился одним из нас?

— Именно, — рычит Громвальд, и в его глазах полыхает холодная ярость.

— Тогда, получается, он должен был где-то отсиживаться в таком месте, откуда нам его было не заметить, а вот мы ему были бы хорошо видны. И пока отсиживался, вполне мог наследить или оставить какую-нибудь улику.

Я обвожу взглядом небольшой, замкнутый двор.

Вот только где? Где здесь можно было спрятаться так, чтобы остаться незамеченным?

Мы с Громвальдом осматриваем самые очевидные места: темную нишу за постаментом, арками галереи, старую каменную скамью в углу.

Ничего. Ни единого следа. Только пыль и старые листья.

Разочарование холодным комком подступает к горлу.

Неужели мы зашли в тупик?

И тут, словно вспышка, в голове рождается идея. Прямо из моих старых, земных детективных сериалов.

— Магистр-протектор, — я поворачиваюсь к Громвальду. — Давайте проведем… следственный эксперимент.

Он удивленно вскидывает бровь.

— Седвеный перемент? Это что за заклинание такое?

— Это не заклинание, — объясняю я. — Это особый прием. Поставьте себя на место преступника. Вот вы хотите ударить по кристаллу. Максимально эффективно и с безопасного расстояния. Откуда бы вы наносили удар? Где бы вы стояли?

Громвальд на мгновение задумывается, а потом в его глазах вспыхивает понимание и уважение.

Он молча проходит в центр двора, поворачивается лицом к кристаллу, прикидывает расстояние и угол.

— Где-то здесь, — говорит он, указывая на точку в паре шагов от себя. — Отсюда лучший обзор и заклинание ничего кроме кристалла не заденет.

Он вскидывает руку, словно собирается метнуть заклинание, и я, стоя за его спиной, смотрю на двор его глазами.

Глазами диверсанта.

Вот он нанес удар. Понял, что просчитался. Он в ловушке. Как только пересечет защитный контур Громвальда, сразу же раскроет себя. Что делать? Куда бежать? Куда прятаться? Ниши и скамейки слишком далеко. Нужно что-то ближе. Гораздо ближе.

Мой взгляд скользит по стене… и замирает.

Густая, почти черная стена теневого плюща, обвивающая старую кладку. Днем – просто заросшая стена, темное, красивое пятно зелени. Но ночью… ночью это идеальное, непроницаемое укрытие.

— Сюда! — кричу я, бросаясь к стене.

Я раздвигаю жесткие, кожистые листья и замираю. За ними – небольшая, скрытая от глаз ниша. Внутри пахнет сырой землей, прелыми листьями и… озоном.

На одной из колючих веток висит крошечный, с ноготь, клочок темной, дорогой на вид ткани. А прямо под ним, на земле, в свете магического фонаря что-то тускло блестит.

Громвальд осторожно поднимает находку. Это небольшая, изящная клипса из какого-то темного камня, вся покрытая тончайшей гравировкой рун.

— Что это? — шепотом спрашиваю я.

— Стабилизирующая клипса, — отвечает он, не отрывая взгляда от находки. — Для работы с очень нестабильными, очень мощными заклинаниями. Чтобы у самого заклинателя руки не оторвало.

Он выпрямляется и смотрит на меня, и его лицо снова становится серьезным и мрачным.

— Такие штуки используют в травологии для работы с капризными магическими растениями, в алхимии для варки сложных зелий, или в чароплетении, при создании артефактов. Боевые маги таким не пользуются.

Он делает паузу, и я задерживаю дыхание.

— И в нашей академии есть только три человека, которые регулярно работают с такими клипсами. Госпожа Элоиза, наш магистр травологии. Магистр Финеас, алхимик. И магистр Торвальд с кафедры чароплетения.

Элоиза. Финеас. Торвальд.

Три имени, которые звучат у меня в голове, как приговор.

Но я смотрю на Громвальда и понимаю, что для меня это – просто имена и ничего больше.

Пустые звуки.

Я не знаю кто они. Я не знаю что у них на душе.

Чьи они люди – Диареллы, Дракенхейма, или у них свои, скрытые мотивы? У меня нет ответов на эти вопросы.

Я здесь чужая, я не знаю их прошлого, их связей, их обид. Я словно пытаюсь собрать пазл, в котором у меня есть всего три детали, а вся остальная картина – сплошное белое пятно.

Громвальд, со свойственной ему прямотой, разрушает мои размышления.

— Госпожа ректор, дайте мне час и я найду предателя. — рычит он, и в его глазах загорается нехороший огонек. — Я поочередно вызову всех троих к себе в кабинет на «беседу». А там они либо расскажут все как на духу, либо… расскажут, но уже лишившись зубов!

Я с ужасом смотрю на Громвальда. Картина его последней «беседы» с Райнером до сих пор стоит у меня перед глазами – разнесенная дверь, следы от боевых заклинаний на стенах, перепуганные студенты…

— Нет, — говорю я твердо. — Категорически нет.

— Но почему?! — взрывается он. — Это самый быстрый способ!

— Потому что эта несчастная академия может не пережить еще одного вашего «разговора»! — язвительно отвечаю я. — Нам только еще одного погрома с выбитыми стеклами и не хватало для полного счастья перед приездом инспекции. Нет, магистр-протектор. Мы поступим умнее.

Я смотрю на него, и во мне просыпается азарт. Азарт следователя, азарт психолога.

Это – моя территория. Здесь я разбираюсь получше, чем в магических кристаллах.

— Мы не будем их допрашивать, — говорю я, и на моих губах появляется хищная улыбка. — Мы заставим предателя выдать себя самому.

Громвальд удивленно смотрит на меня, его гнев сменяется недоверчивым любопытством. И я, чувствуя себя героиней какого-нибудь шпионского романа, начинаю излагать свой план.