Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 25

Я замираю, едва дыша.

В кабинете повисает такая густая, звенящая тишина, что я слышу, как бешено колотится мое собственное сердце.

Я смотрю на Эдгара Рокхарта, на его непроницаемое, как гранит, лицо, и пытаюсь прочесть в его глазах хоть что-нибудь – насмешку, гнев, интерес… Но они пусты.

Он просто смотрит на меня, и это ожидание хуже любой пытки.

«Господи, неужели я сейчас подпишусь на добровольное рабство?» — мелькает в голове паническая мысль, но я тут же ее отгоняю.

Нельзя показывать страх. Не сейчас.

Наконец, Рокхарт медленно, с ленцой, откидывается на спинку своего массивного кресла.

— Интересное предложение, госпожа ректор, — его голос звучит ровно, без всякого выражения. — Очень… смелое. Но, боюсь, в нем есть один существенный изъян.

— Какой же? — с замиранием сердца спрашиваю я.

— Ваши услуги, которые вы так щедро предлагаете, мне по большей части не нужны, — он загибает пальцы. — Наследников у меня нет. И избранницы тоже. Так что гувернантка мне ни к чему. Что касается документации… — он усмехается, — …поверьте, мои смотрители счетов ведут дела в идеальном порядке. Так что и здесь вы мне не пригодитесь. Единственные, кто мне действительно нужен всегда – это крепкие руки. Чернорабочие в моих шахтах.

Он делает паузу, и его взгляд становится тяжелым, как свинец.

— Работа, скажу я вам, не из легких. Двенадцать часов в день в темноте и сырости, с кайлом в руках. Без выходных и праздников. Многие крепкие мужчины не выдерживают и, в итоге, уходят. Так что скажите мне, госпожа ректор, — он подается вперед, и в его глазах появляется хищный блеск, — вы все еще настаиваете на своем предложении? Вы все еще готовы в случае провала отправиться отрабатывать долг в мои шахты?

Я чувствую, как по спине пробегает ледяной холод.Рокхарт издевается надо мной.

Он пытается меня напугать, сломать, заставить отказаться от своей безумной затеи. Он ждет, что я сейчас в ужасе отпряну, расплачусь, начну молить о пощаде…

Не дождется.

— Да, — говорю я твердо и без малейшего колебания, глядя ему прямо в глаза. — Условия нашего договора остаются в силе. В случае провала я готова отправиться в ваши шахты.

На его лице проскальзывает удивление.

Рокхарт явно не ожидал такого ответа. Он долго, очень долго смотрит на меня, а потом на его суровых губах появляется странная, кривая усмешка.

— Что ж, госпожа ректор… — тянет он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Вы либо самая смелая женщина из всех, кого я встречал, либо самая безумная. Но, как бы то ни было… — он делает еще одну паузу, которая кажется мне вечностью. — …будь по-вашему. Я даю вам шанс.

Сердце делает такой кульбит, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Получилось! У меня получилось!

— Я подберу подходящий участок для вашего… эксперимента, — продолжает он. — И сообщу вам, когда все будет готово.

Радость, горячая и пьянящая, захлестывает меня. Но я тут же заставляю себя взять себя в руки. Радоваться рано. Главное сражение еще впереди. И время – мой главный враг.

— Господин Рокхарт, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения. — У меня к вам еще одна просьба. Не затягивайте с этим, пожалуйста. У нас… у нас очень мало времени. В идеале, нам нужно провести эксперимент в ближайшие две недели.

Он удивленно вскидывает бровь.

— Куда такая спешка? Боитесь, что ваша академия развалится до конца месяца?

— Боюсь, что мы потеряем драгоценное время, — я улыбаюсь ему своей самой деловой улыбкой, не желая вдаваться в подробности относительно проверки, которая нависла над нами как дамоклов меч. — В конце концов, разве не в ваших интересах как можно скорее получить результат? Чтобы, когда он окажется положительным, быстрее внедрить его в основное производство и начать получать прибыль?

Он снова усмехается, на этот раз – искренне, и в его глазах я вижу проблеск настоящего, живого веселья.

— Если он окажется положительным, госпожа ректор, — поправляет он меня. — Если. Но в целом, ваша логика мне нравится. Хорошо. Приезжайте завтра после полудня. Вы и ваш… арканометрик. К этому времени я постараюсь все подготовить. И… — он на мгновение замолкает, и его голос становится неожиданно-тяжелым, — …закрыть некоторые вопросы.

Его последние слова повисают в воздухе, наполненные каким-то скрытым, непонятным мне смыслом. Он них у меня по спине бежит неприятный холодок. Что он имеет в виду?

Я не понимаю, но чувствую, что за этой фразой скрывается нечто большее, чем просто подготовка к эксперименту.

Но, несмотря на это смутное беспокойство, пьянящее чувство победы, такое сладкое и головокружительное, наполняет меня. Я с трудом сдерживаю улыбку, которая так и рвется наружу.

Я смогла! Я договорилась! Я нашла пусть узенькую, тернистую, но все же тропинку, которая, возможно, выведет нас из той глубокой… ямы, в которой оказались и я, и эта несчастная Академия Чернокнижья.

Я киваю, стараясь выглядеть солидно и по-деловому, хотя внутри у меня все ликует.

— Большое спасибо, господин Рокхарт. Мы будем завтра. Вы не пожалеете о своем решении.

Я поднимаюсь, чтобы уйти, и начинаю собирать со стола разложенные пергаменты.

— Постойте, — вдруг останавливает меня Эдгар. — Вот эту записку… — он указывает на тот самый листок, где Гилберт пишет о замене гномьих рун, — …оставьте мне.

Я на мгновение колеблюсь. Это моя главная улика, мой козырь.

Но потом понимаю, что сейчас важнее показать ему свое доверие.

А потому, я молча подвигаю пергамент к нему.

Рокхарт берет его, и наши пальцы на долю секунды соприкасаются. Его кожа оказывается грубой, чуть шершавой, но очень теплой. От этого мимолетного прикосновения по моей руке пробегает стайка приятных мурашек, а по телу будто прокатывается слабый электрический разряд.

Я выхожу из его поместья, и мне кажется, что даже солнце светит ярче, а воздух пахнет не пылью, а весенними цветами.

Я сажусь в карету, и меня накрывает волна эйфории.

«Анна Дмитриевна, да вы, оказывается, гениальный переговорщик!» — мысленно хвалю я себя, откидываясь на жесткое сиденье, — «Такими темпами я все смогу!»

И тут же меня осаживает мой же собственный внутренний голос:

«Стоп, Анна Дмитриевна. Не зарывайся. Слишком рано праздновать.»

И он прав.

Да, я выиграла. Но это была лишь битва. Маленькая, хоть и очень важная битва. А настоящая война начнется завтра.

Там, на территории Рокхарта, в его шахтах или кузницах, где нас будет ждать враг. Невидимый, хитрый, коварный. Или Гилберт или рабочие, которых он настроил против Райнера, наверняка снова попытаются все саботировать. Снова будут делать все, чтобы доказать, что новая система не работает.

И чтобы одержать победу в этой жестокой войне, нам нужно подготовиться. И начать эту самую подготовку нам надо с нашего самого слабого, но и одновременно, самого сильного звена.

С Райнера…