Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 59

Я уже открываю рот, готовая выложить все, как есть.

Плевать на последствия! Он имеет право знать!

Не только потому, что его втянули в эту грязную игру. А потому, что скрывать от него правду сейчас – это предательство.

Предательство его доверия, его помощи, его… чувств.

Но тут мой взгляд натыкается на третью фигуру в комнате.

На Люсьена Варго

Журналист стоит, чуть подавшись вперед, и в его умных, пронзительных глазах горит неприкрытый, хищный интерес.

Он, как стервятник, ждет сенсации, ждет, когда я допущу ошибку, скажу лишнее слово, которое он тут же подхватит и превратит в громкий, скандальный заголовок.

«Безумный ректор Академии Чернолесья утверждает, что она – гостья из другого мира!».

Ну, нет!

Я не могу дать ему такого удовольствия.

Я не могу выставить себя сумасшедшей на всю провинцию.

А потому, я делаю глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.

— Эдгар, — говорю я тихо, и в моем голосе – мольба. — Я расскажу тебе. Все от начала и до конца, обещаю. Но… не сейчас. Не здесь.

Я бросаю быстрый, многозначительный взгляд на журналиста.

— Просто поверь, что все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, — продолжаю я, глядя Эдгару прямо в глаза. — И для этого разговора нам нужно будет… много времени.

Он смотрит на меня, потом на Люсьена, который с досадой поджимает губы, поняв, что сенсации сегодня не будет. И я вижу, как Эдгара него доходит.

Лед в его глазах медленно тает, сменяясь… пониманием.

— Хорошо, — говорит он, и его голос снова становится теплее. — Я верю тебе. И я пока не буду поднимать эту тему. До тех пор, пока ты сама обо всем не расскажешь.

Я выдыхаю с таким облегчением, что у меня на мгновение темнеет в глазах.

Он поверил.

Несмотря ни на что, Эдагар мне поверил.

И этот его жест сейчас для меня дороже всех сокровищ мира!

— Кхм… Прошу прощения, что прерываю столь трогательную сцену, — раздается тихий, вкрадчивый голос Люсьена.

Мы оба оборачиваемся к нему.

Журналист смотрит на нас со своей неизменной циничной усмешкой.

— Но, боюсь, нам нужно вернуться к делам, — он легонько постукивает пальцем по своей папке. — Это расследование, как вы понимаете, стоило мне немалых денег и усилий. И чтобы окупить все это, с этим материалом нужно что-то делать.

Он смотрит на нас, и в его глазах – холодный, деловой блеск.

Это самый настоящий шантаж.

Элегантный, вежливый, но от этого не менее мерзкий.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Эдгар делает шаг вперед. Он медленно, с тяжестью, опускает свою огромную ладонь на папку.

— Я покупаю все, — говорит он, и его голос звучит тихо, но так, что у меня по спине бегут мурашки. — Все. До последней буквы. И не дай тебе боги, Люсьен, хоть слово из того, что сегодня было сказано в этом кабинете, появится в печати.

Он смотрит на журналиста, и его глаза превращаются в два куска льда.

— Потому что если это произойдет, я куплю всю твою паршивую газетенку. С потрохами. И заставлю тебя и всех твоих писак до конца ваших дней строчить статьи о различиях видов магической руды. А тот, кто посмеет уволиться, получит от меня такую «рекомендацию», что единственное место, куда его возьмут на работу, — это те самые шахты, о которых вы будете писать! Ты меня понял?

Я в шоке смотрю на Эдгара, и меня пробирает дрожь.

Но не от страха, а от восхищения.

Люсьен, кажется, тоже в шоке. Его циничная маска на мгновение трескается, обнажая испуг.

— Господин Рокхарт! — он оскорбленно всплескивает руками. — Да как вы могли обо мне такое подумать? Мы же столько лет знакомы!

— Именно поэтому я так и подумал, Люсьен, — отрезает Эдгар.

Журналист, поджав губы, забирает протянутый ему Эдгаром тяжелый кошелек, отвешивает нам язвительный поклон и исчезает.

Мы остаемся одни.

Напряжение, висевшее в воздухе, наконец, спадает.

— Спасибо, — шепчу я, глядя на Эдгара. — И… прости. Я и представить не могла, что все сложится таким вот образом.

— Анна, — говорит он серьезно. — Мы уже выяснили. Твои проблемы – это мои проблемы. Так что прекрати извиняться. Сейчас важнее понять, что делать дальше.

Его слова, его спокойная, несокрушимая уверенность действуют на меня, как самое сильное успокоительное.

Я смотрю на него, и понимаю, что он прав. Раскисать некогда.

Мы быстро, сбивчиво, начинаем обсуждать наш новый, кошмарный расклад.

И как ни крути, вывод напрашивается один.

Единственный способ для меня выжить, единственный способ обезопасить себя от гнева принцессы и ее цепных псов – это победить.

Выиграть пари с Исадором, доказать свою состоятельность и получить эту проклятую должность Хранителя Культуры, а вместе с ней – место в Совете.

Только тогда, под защитой закона и официального статуса, я перестану быть легкой мишенью.

***

Мы с остервенением принимаемся за работу.

Эдгар, верный своему слову, усиливает охрану. Теперь по коридорам ходят не просто патрули, а настоящие элитные бойцы, от одного вида которых у студентов пропадает всякое желание хулиганить.

А я с головой ухожу в учебный процесс.

Мы продолжаем натаскивать нашу “звездную” пятерку. Но параллельно с этим я формирую вторую спецгруппу. Из тех самых «перебежчиков» из других академий.

Они, конечно, серьезно отстают от нашей первой команды. Но в их глазах горит такой голодный, такой яростный огонь, такое желание доказать, что они не зря променяли свои благополучные академии на нашу «развалину», что я понимаю – это наш резерв.

И вот, в разгар этой суматохи, ко мне приходит Громвальд.

— Госпожа ректор, — говорит он без предисловий. — Нам нужен специалист по… нестандартным решениям защитных контуров.

— В смысле? — не понимаю я.

— В смысле, человек, который умеет ловить крыс вроде той, что на вас напала, — говорит он прямо. — Я нашел одного. Старый боевой товарищ помог. Он говорит, этот человек знает почти все про эшелон. Их магию, слабые и сильные стороны, все. Единственный минус — его услуги стоят не дорого.

— Позови его к нам, я хочу посмотреть на него, — задумчиво отвечаю я.

Так через некоторое время к нам приезжает Кирсан Грей.

Он не похож ни на Громвальда, ни на Эдгара. Худой, элегантный, с волосами цвета воронова крыла, собранными в тугой хвост, и с абсолютно спокойным, почти безразличным лицом. Он постоянно вертит в своих длинных, тонких пальцах маленькую монетку. Говорит он мало, тихо, но от его спокойного голоса веет такой ледяной опасностью, что даже Громвальд рядом с ним кажется просто большим, добродушным медведем.

Он подтверждает, что он, наверно, один из немногих в королевстве, кто способен выстроить грамотную защиту от обсидианового эшелона и запрашивает за свои услуги сумму, от которой у меня на мгновение темнеет в глазах.

Но я, вспомнив нож у горла, молча киваю. По крайней мере сейчас, мы пусть со скрипом, но можем себе его позволить.

После чего, Кирсан тут же приступает к работе. За первый же месяц он превращает нашу академию в неприступную крепость. Он не просто наносит новые руны. Он плетет многоуровневую паутину из охранных и сигнальных заклинаний, ловушек и контр-чар. А потом, начинает тренировать охрану Эдгара, обучая их методам противодействия магам «Обсидианового Эшелона».

***

Но чем ближе летняя сессия, тем сильнее меня гложет тревога. Да, мы на плаву. Да, мы развиваемся. Но я понимаю, что это – финальная битва. Битва, в которой решается все. И я решаю пойти ва-банк.

Я вливаю в подготовку все наши новые, с таким трудом заработанные деньги. Я вдвое повышаю жалованье преподавателям и стипендии всем студентам. Я закупаю новейшее оборудование, редчайшие реагенты, нанимаю репетиторов из столицы для нашей элитной группы, приглашаю с лекциями самых известных в королевстве специалистов.

А потом я собираю всех студентов и преподавателей и делаю им предложение, от которого невозможно отказаться.

— Те из вас, — говорю я, глядя в их горящие, уставшие глаза, — кто по итогам летней сессии войдет в пятерку лучших студентов провинции, получат право на личную, оплачиваемую стажировку в новом, экспериментальном цехе господина Рокхарта. Под его личным руководством.

Я вижу, как у них перехватывает дыхание.

Это не просто награда. Это – путевка в жизнь.

Золотой билет в самое блестящее будущее, о котором они могли только мечтать.

— А преподаватели, которые их подготовят, — я поворачиваюсь к наставникам, — получат премию в размере годового жалованья. И новое, пожизненное звание «Заслуженный Магистр Академии».

Мои слова падают в оглушительную тишину. А потом зал взрывается восторженными, полными решимости криками.

Я разожгла в них огонь. Теперь они будут не просто учиться. Они будут беспощадно биться за свое будущее.

И результаты не заставляют себя ждать. Апофеозом нашего возрождения становится новый факультет Громвальда. Мэтр Кирсан, числящийся на факультете Громвальда, меняет его в лучшую сторону, сосредотачиваясь на обучении студентов таким направлениям, о которых мы даже подумать не могли.

И слухи об этом чуде разлетаются по королевству с невероятной скоростью. Как итог, на мой стол лавиной обрушиваются письма от впечатленных родителей, которые хотят отдать своих детей на следующий год в наш новый, элитный факультет.

Я сижу, заваленная этими письмами, и не знаю, смеяться мне или плакать. Господи, да мы еще этот год не закончили, а мне уже нужно думать о конкурсе на следующий!

Однако же, поток желающих поступить на новый факультет Громвальда оказывается таким огромным, что мы все-таки принимаем решение о строительстве нового корпуса.

Эдгар, верный своему слову «помогать во всем», тут же выделяет на это средства, и работа закипает.

И вот, в один из дней, когда я, Эдгар и Громвальд стоим у котлована, наблюдая, как рабочие закладывают фундамент, происходит нечто странное.

Лопата одного из рабочих с глухим стуком ударяется обо что-то твердое. Они начинают копать вокруг и вскоре натыкаются на остатки какой-то старой каменной кладки.

— Что это? — удивляюсь я.

— А, это… — Громвальд чешет в затылке. — Старый тренировочный полигон. Маленький, для индивидуальных занятий. Его еще при Розвелле закрыли за ненадобностью и засыпали. Прямо перед его уходом.

Но чем больше рабочие расчищают площадку, тем больше мрачнеют их лица. Под слоем земли и щебня они находят не просто старый фундамент.

Они находят обломки.

Обугленные, оплавленные, все еще слабо фонящие остаточной магией. Обломки какого-то сложного, мощного артефакта.

Я смотрю на них, и ледяные пальцы страха снова сжимают мое сердце.

Райнер, которого мы тут же позвали, несколько часов возится с обломками. А потом выносит вердикт, от которого у меня темнеет в глазах.

— Это… это один из тех самых артефактов, что пропали год назад. Один из тех, в краже которых обвинили Розвелла.

Мы все в шоке.

Как он мог здесь оказаться? Засыпанный землей, на заброшенном полигоне?

Я инициирую внутреннее расследование. Мы допрашиваем всех, кто работал в академии во времена Розвелла. Но никто ничего не знает.

Все помнят только, что полигон закрыли, а потом ректора обвинили в краже.

Но когда рабочие начинают более тщательно разбирать завалы, они находят кое-что еще.

В одной из стен, в потайной нише, спрятанной за обвалившейся кладкой, лежит небольшой, обтянутый кожей ларец.

Я открываю его дрожащими руками. А внутри, на подушечке из выцветшего бархата, лежит… дневник.

Личный дневник мистера Розвелла, в котором описываются его последние дни ректорства академии Чернолесья.