Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 68

Председатель потирает переносицу.

Где-то снаружи грохает особенно мощный взрыв, отчего вздрагивают стёкла в дальнем окне.

Он вздрагивает, бросает взгляд на решительные, бледные лица студентов, на Элиана, который стоит, не опуская глаз, затем на свою коллегу.

Та молчит пару секунд, а потом издаёт короткий, почти незаметный вздох.

— Это… должно быть должным образом оформлено. Письменное согласие каждого экзаменующегося. И ваша подпись, ректор Тьери, как ответственного за их безопасность во время… этой “форс-мажорной” процедуры.

Это не «да». Но это и не «нет». Это бюрократическая лазейка, в которую можно протиснуться.

— Я немедленно всё оформлю, — немедленно говорю я. Сердце колотится как бешеное. — Камилла! Бланки, печать, сейчас же! Господа, прошу вас разойтись по своим аудиториям. Уважаемые преподаватели, постройте студентов, проведите их организованно!

Суета возобновляется, но теперь в ней нет прежней паники.

Есть цель.

Безумная, невозможная.

Элиан, проходя мимо меня, на секунду встречается со мной взглядом.

В его глазах нет торжества. Только тяжелая, взрослая решимость и вопрос: «Я всё сделал правильно?»

Я не могу ничего сказать.

Я просто кладу руку ему на плечо и сжимаю изо всех сил.

В этом одном жесте — вся моя благодарность, весь мой страх за него и безумная гордость.

Мы либо совершим невозможное. Либо провалимся, пытаясь.

Но совершенно точно, мы не сдадимся просто так.

Адреналин — это яд и лекарство одновременно. Он заставляет руки трястись, но мозг работает с бешеной скоростью. Я отдаю приказы, и они тут же исполняются.

— Райнер, следи за оформлением протоколов! Лайсия, помоги ему оформлением! Остальные преподаватели — кто свободен? Нам нужно придумать что-то со звуком!

Преподаватель по бытовой магии, седой и обычно тихий мэтр Гелвин, выходит вперед. Его лицо серо от страха, но глаза горят профессиональным азартом.

— Полог тишины, — говорит он хрипло. — Примитивно, но эффективно. Я могу накинуть его на зал. Будет глухой гул, но криков и взрывов не слышно. Правда, и эхо станет сильнее.

— Делайте, — решаю я мгновенно. — Ничего страшного, будут рассказывать шепотом. Объяснения дадим потом. Главное — убрать этот… этот адский фон.

Он кивает и бросается к стенам, шепча заклинания.

Воздух в зале начинает мерцать, звуки действительно становятся приглушёнными, будто до нас доносятся из-под толстой воды.

Это не идеально, но это что-то.

Я делаю шаг к проходу, чтобы проверить, как обстоят дела на улице…

И в этот момент мир взрывается вновь.

БА-БАХ!

Ударная волна проходит сквозь стены, через пол, вдавливая воздух в легкие. Главные дубовые двери академии, укрепленные стальными накладками и десятком защитных чар, срываются с массивных железных петель и летят внутрь.

В облаке пыли и щепок в проеме возникает фигура.

Маг Эшелона.

Легкая кожаная броня, капюшон натянут на лицо, не видно даже глаз. В руке — короткий, кривой клинок из тёмного металла.

Его взгляд скользит по залу, по столам, по застывшим от ужаса преподавателям, и останавливается на мне.

Время замедляется.

Я вижу, как его свободная рука взмывает в чётком, отработанном жесте.

Из его пальцев вырывается яркий снаряд и он летит прямо на меня.

Инстинкт срабатывает на долю секунды раньше разума.

Я бросаюсь в сторону, кубарем качусь по каменному полу. Яркое заклинание проносится над головой, едва не обижая кожу и впивается в стену позади, вызывая оглушительный грохот и оставляя после себя обугленную, дымящуюся вмятину.

— Госпожа ректор!

Несколько преподавателей — Мэтр Гелвин и ещё двое молодых заклинателей — кидаются ко мне, вскидывая руки. Из их пальцев вырываются клубы ослепительного света, огненные стрелы, хлысты из магической энергии.

Маг даже не поворачивается в их сторону. Вокруг него просто вспыхивает матово-серая сфера. Атаки растворяются на её поверхности, как капли дождя на раскалённой плите.

Маг не сводит смотрит на меня.

Он делает шаг. Потом ещё один.

Неспешно.

Как будто идет, прогуливаясь, по парку.

Я отползаю назад, упираюсь спиной в стену. Паника, острая и животная, сжимает горло.

Я не воин. Я не маг.

Я — всего лишь учительница.

— Держись от неё подальше! — рычит Гелвин, бросаясь вперёд с криком, пытаясь заслонить меня собой.

Маг просто отбрасывает его в сторону одним движением руки, будто смахивает пыль. Старик врезается в стену и оседает на пол без движения.

Паника сменяется ледяным, животным ужасом.

Он слишком силен. Он…

Маг делает рывок. Его движения размыты. Я вижу лишь смутное пятно, приближающееся ко мне.

Надо встать. Надо бежать.

Но надо мной уже нависает его тень.

Ледяная рука впивается в моё горло, приподнимая, прижимая к стене.

Мне нечем дышать. Я бьюсь, царапаю его руку ногтями, но это как скрести скалу.

Его лицо в сантиметрах от моего. Его дыхание пахнет озоном и кровью. А еще, вблизи я, наконец, замечаю его глаза.

И то, что я вижу в них, пугает меня еще больше.

Глаза мага совершенно пустые, как у рыбы, лишенные воли и эмоций. Это просто машина, выполняющая любые приказы. Не важно насколько они жестокие.

— Тебе повезло. Тебя хотят видеть живой. — вдруг говорит он и его голос такой же пугающий. Механический, совершенно безэмоциональный.

Он резко дёргает меня вниз, срывая со стены, и волоком тянет к развороченному входу. Я пытаюсь упираться ногами, хвататься за дверные косяки, но его хватка железная.

И вот он вытаскивает меня на улицу.

И я вижу самый настоящий АД.

Воздух густой от едкого дыма, пыли и озона. Вместо синего неба — клубящееся марево багровых и лиловых всполохов от сталкивающихся заклятий.

Где-то горит крыша флигеля, клубы чёрного дыма ползут к небу.

На земле — воронки, обломки камней, искорёженный металл.

И повсюду — движение. Тени сражающихся. Вспышки. Крики — нечеловеческие, полные боли и ярости.

Я вижу наших — стражников Эдгара в простой, но прочной броне, отчаянно держащих строй у главных ворот. Вижу, как падает один, пронзённый темным копьём.

Краем глаза замечаю Кирсана.

Он в центре двора, окружённый тремя такими же чёрными фигурами. Его плащ разорван, на лице — кровь, стекающая с виска.

Он отбивается с яростью загнанного зверя, его жезл описывает в воздухе сложные, смертоносные траектории, отсекая одну атаку за другой.

Но он отступает.

На одного мага Эшелона, может, он и нашёл бы управу. Но трое не по силам даже ему.

Все вокруг сражаются за свои жизни.

Никто не видит, как меня, как мешок с тряпьём, волокут через периметр боя, никто не слышит моих отчаянных призывов о помощи. Горло уже хрипит от дыма и громкого крика, но маг Эшелона, который меня тащит, даже не пытается заткнуть мне рот. Он и так знает, что все мои попытки позвать на помощь бессмысленны.

Меня тащат дальше. Я бьюсь, царапаю руку мага, пытаюсь ударить его ногой, но мои попытки ни к чему не приводят. Он просто не обращает на меня внимания.

Мы пересекаем двор, минуем вывороченные ворота… и оказываемся за пределами академии.

Здесь тише.

Бой остаётся позади, приглушённый стеной.

И здесь, недалеко от ворот, грозно сложив руки на груди и с наслаждением взирая на происходящее, стоит он.

Дракенхейм.

На его губах играет та самая, знакомая, леденящая кровь ухмылка. Его глаза горят холодным, торжествующим огнём. Он смотрит на меня, беспомощную и не представляющую угрозы, и его взгляд красноречивее любых слов.

Маг Эшелона с силой бросает меня на землю у самых его ног.

Удар выбивает воздух из лёгких. Я лежу на холодной, мокрой от росы траве, задыхаясь, и смотрю снизу вверх на того, кто стал воплощением всего моего кошмара в этом мире.

— Я же тебе говорил, что больше не буду играть с тобой в благородство? — говорит Дракенхейм мягко, обращаясь ко мне, почти ласково, — Я же говорил, что ты сделала неправильный выбор. И сейчас ты собственными глазами увидишь его последствия.