Директриса поневоле. Спасти академию

Глава 72

— Взять их! — ревет командир, и серебряная волна гвардейцев катится на нас.

Я замираю, парализованная абсурдностью происходящего.

Мы приехали искать справедливости, а нас встречают как преступников.

Алебарды опускаются, магические жезлы вспыхивают боевыми заклинаниями.

Но прежде чем я успеваю открыть рот, что-то огромное и стремительное проходит мимо меня.

Громвальд.

— А ну, назад, щенки! — рявкает мой декан, выходя вперед.

Он неумолимо движется вперед как разъярённый медведь, на территорию которого зашли неопытные охотники. Его кулак, обёрнутый багровой боевой аурой, обрушивается на ближайшего стража. Тот не успевает даже вскрикнуть — его жезл ломается с хрустом, а сам он отлетает в сторону, ударяясь о каменную колонну.

— Никто не смеет трогать ректора! — его рык оглушает даже на открытом пространстве.

Хаос вспыхивает мгновенно.

Остальные стражи бросаются на него, но Громвальд — это не просто сила. Это ярость, выверенная тренировками Кирсана. Он бросает противников через плечо, ломает строй одним мощным рывком.

Хаос нарастает. Громвальд в одиночку сдерживает десяток бойцов, но их становится все больше.

И тут…

— Что здесь происходит?!

Этот голос, усиленный магией, перекрывает звон стали и крики. Он звучит как удар гонга.

Двери главного входа распахиваются настежь, и на пороге появляется он.

Исадор.

Он в своём старомодном мундире, лицо, обычно холодное и бесстрастное, искажено неподдельным шоком и гневом. Его глаза, цвета арктического льда, окидывают сцену — дерущегося Громвальда, сбитую с толку стражу, нас, стоящих в центре этого безумия.

— Прекратить! — его приказ заставляет стражников замереть. — Кто отдал приказ атаковать?!

— Простите… — моментально тушуется перед ним начальник стражи, — …нам передали, что мы должны схватить мятежников. Мы действовали исключительно в рамках приказа от членов Магического Совета.

Стражники моментально замирают в нерешительности. Громвальд, прижав одного из них к земле, тоже останавливается, тяжело дыша, но не отпуская.

— Господин Исадор! — председатель наблюдательной комиссии, растрепанный, с перекошенным воротником, кидается к нему, едва не плача. — Мы стали свидетелями попытки уничтожения Академии Чернокнижья герцогом Дракенхеймом! Это измена! Это предательство! И, судя по всему, корни её ведут сюда, в стены нашего

Лицо Исадора становится абсолютно непроницаемым, но в его глазах мелькает нечто опасное. Холодный, расчётливый гнев.

— Господин Исадор, — подключаюсь к разговору я, — Это действительно так. Я боюсь, что в совете могут быть шпионы. Они знали куда мы направляемся, значи, что везем свидетелей и хотели нас убрать. Пожалуйста, я прошу вас о срочном собрании Совета.

Исадор смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом кивает на двери.

— Внутри. Живо. Все. И вы, — он тычет пальцем в командира стражи, который уже открывает рот, чтобы оправдаться, — под арест. До выяснения всех обстоятельств. Остальные игнорировать любые приказы, если они не исходят от меня лично. Этих людей не трогать. Они под моей защитой.

***

Зал Совета оказывается таким же мрачным и подавляющим, как и внешний вид здания. Длинный стол из чёрного дерева, высокие спинки кресел, на которых сидят другие члены Совета — лица пожилые, важные, выражающие недоумение и раздражение от срочного созыва. Исадор занимает место во главе.

Наблюдатели, всё ещё бледные, но собравшиеся с духом, один за другим излагают факты. Их рассказ сух, точен и оттого ещё ужаснее: нападение во время экзаменов, применение магии разрушения, появление драконьей формы герцога Дракенхейма, его очевидная цель — сорвать процедуру и уничтожить академию.

В зале повисает гробовая тишина. На лицах некоторых членов Совета — недоверие, на других — растущий ужас.

— Ректор Тьери, — обращается ко мне Исадор. Его взгляд тяжёл, как гиря. — Ваша версия. И подробности.

Я делаю шаг вперёд.

Голос, к моему удивлению, звучит ровно, хотя внутри всё дрожит.

Я рассказываю всё. Не как жертва, а как обвинитель. Про прошлые покушения, про давление Дракенхейма, про его связь с принцессой Изабеллой и их общую цель — пост Хранителя.

Когда я заканчиваю, в зале стоит напряжённое молчание.

— Это серьёзные обвинения, — говорит один из старейшин, пожилой маг с седой бородой. — Но где доказательства? Свидетельства, кроме ваших слов и слов наблюдателей, которые могли быть… напуганы и дезориентированы?

Исадор смотрит на меня. В его взгляде тот же вопрос: Что у тебя есть?

И тут вперёд выходит Люсьен Варго.

— У нас есть все доказательства, — Он выглядит дерзко, как никогда. В его руках — та самая толстая папка с потрёпанными уголками. Я узнаю её. Та самая папка, что он показывал нам с Эдгаром. Но теперь она стала вдвое толще.

— Здесь всё, Ваша Светлость, — говорит Люсьен, бросая на стол пухлую папку. Голос у него твёрдый, репортёрский. — Это то, что мне удалось раскопать за последние месяцы. И кое-что… свежее.

— О чем конкретно идет речь? — спрашивает Исадор, открывая папку и медленно листая содержимое.

— Показания свидетелей, переводы денег, связи. Но самое главное… — Люсьен делает драматическую паузу, глядя в глаза каждому из сидящих за столом. — Я провел расследование и установил, что дело о пропаже артефактов из Академии Чернокнижья связано с принцессой Изабеллой. Более того, она была главным инициатором их «поисков». Она лично приезжала в академию, после чего ректор Розвелл резко отказался от должности и исчез.

В зале повисает мертвая тишина. Обвинить принцессу… это уже не просто мятеж. Это самоубийство.

Исадор мрачнеет, его пальцы судорожно стискивают лист бумаги.

— Это… возмутительно, — тихо произносит он, но я не понимаю, к кому это относится — к нам или к Изабелле. — Вы понимаете, что вы говорите? Вы утверждаете, что член королевской семьи организовала кражу и убийства? Кроме того… вы смогли установить где находятся пропавшие артефакты?

— По крайней мере, самый главный из них! — выкрикиваю я. перехватывая инициативу. Голос звучит громче, увереннее. — Во время ремонта мы обнаружили остатки «Резонансного Ядра» и дневник ректора Розвелла.

— Дневник? — несколько голосов звучит одновременно.

— Да. В нем он описывает, как обнаружил, что главный артефакт — «Резонансное Ядро» — может быть превращен в оружие массового поражения. Он писал в Совет. Писал во дворец. Но ответа не было. Зато пришли люди, которые попытались украсть ядро. Так он понял, что за артефактами идет охота. Он уничтожил Ядро, подставив себя под обвинение в краже. И он спрятал трёх студентов-лаборантов, которые всё видели. Потому что боялся, что до них доберутся… предатели из дворца или, — я обвожу взглядом зал, — из этого самого Совета.

Тишина становится абсолютной, звенящей.

— И одного из этих студентов, — я указываю на Алдрика, который стоит за Люсьеном, съёжившись, но подняв голову, — нам удалось найти. Его зовут Алдрик. И он готов дать показания. Обо всём.

Все взгляды в зале, тяжёлые и полные сомнения, поворачиваются к худощавому юноше.

Алдрик кажется ещё меньше под этим давлением.

Он сглатывает, его пальцы белеют, сжимая край стола, за которым мы стоим. Но когда он поднимает голову, в его слишком взрослых глазах — не детский страх, а решимость человека, долго скрывавшегося и наконец-то готового говорить.

— Всё… всё это правда, — его голос сначала тихий, но крепнет с каждым словом. —

Когда мы начали изучать «Резонансное Ядро», мы думали, это прорыв в артифакторике. Но потом… потом мы поняли. Если изменить полярность потока, оно превращается в оружие. Ядро меняет саму суть магии, позволяет буквально перестраивать заклинания на ходу. То, что было самым обычным магическим светильником могло трансформироваться в огненную вспышку или магический отравляющий газ, понимаете? Оно позволяло полностью контролировать магию и от этого не существовало никакой защиты. Мастер Розвальд отправил письмо с описанием во дворец. И в Совет. Через день… к нам в академию вломились. Украли все артефакты кроме Ядра, которое Розвелл спрятал отдельно.

Он делает паузу, снова глотая ком в горле.

— Ответа от Совета не было. Никто не приехал. Тогда Ректор… он сказал, что раз закон молчит, мы должны уничтожить Ядро. Так, что восстановить было нельзя. А нас… меня и двоих других, кто помогал ему… спрятал. Разными путями. Сказал, что если мы останемся вместе, нас найдут. Нас и копии записей, которые касались исследований Ядра.

Алдрик замолкает, его взгляд скользит по лицам членов Совета, и в нём появляется горькая усмешка.

— И мастер Розвальд был прав. После того как я сбежал, моим друзьям, оставшимся в академии, начали приходить письма. Угрозы. Требовали сказать, где я. А потом… стали приходить люди. В тёмных плащах. Обыскивали наши старые комнаты, допрашивали знакомых. Они искали нас. Любой ценой. И у них… у них были ресурсы. Такие, какие есть только у очень могущественных людей.

Его слова, простые и страшные, повисают в воздухе. Это уже не абстрактные обвинения. Это история живого человека, загнанного в угол системой.

— Кстати, часть этих писем с угрозами вы можете найти в моей папке, — подает голос Люсьен.

И его слова заставляют зал Совета взорваться.

— Ложь! — вскакивает с места тучный советник в пурпурной мантии, лицо которого лоснится от пота. — Это возмутительно! Вы притащили каких-то оборванцев, дали им фальшивые бумажки и смеете обвинять Её Высочество?!

— Это клевета на королевскую семью! — вторит ему другой, с острой бородкой. — Это государственная измена!

— У Анны Тьери нет права голоса! — визжит третий. — Она никто! Она даже не входит в Совет! По какому праву она выдвигает обвинения такого уровня? Это нарушение протокола! Мы должны арестовать её за оскорбление короны, а не слушать эти бредни!

— Полностью согласен! — поддерживает его соседка, женщина с ледяным взглядом. — Эти обвинения беспочвенны и оскорбительны. У нас нет никаких доказательств, кроме слов испуганных людей, которым явно промыли мозги! Протокол требует…

Я чувствую, как паника ледяными когтями сжимает сердце.

Они правы.

Формально — они правы.

Я — всего лишь ректор провинциальной академии, которая (по их мнению) сейчас лежит в руинах. Моё слово против слова принцессы — это ничто. Они сейчас просто задавят нас бюрократией, обвинят в фальсификации и вышвырнут вон, прямо в руки страже.

Я смотрю на Исадора. На его лице проступает напряжение. Он слушает этот хор, и его пальцы медленно барабанят по столу.

— Тихо! — рявкает он, и магический импульс гасит свечи в канделябрах, заставляя всех вздрогнуть. — Вы правы, советник. Процедура должна соблюдаться. И обвинения такого уровня требуют железных, неопровержимых доказательств.

У меня внутри всё обрывается. Исадор… он что, сдает нас?

— Обвинения в адрес членов королевской семьи может выдвигать только лицо, обладающее статусом не ниже Хранителя или члена Малого Совета, — холодно чеканит Исадор. — Формально, у госпожи Тьери сейчас такого статуса нет.

Советники Изабеллы торжествующе переглядываются.

Тучный мужчина расплывается в гадкой улыбке.

— Но, — голос Исадора становится жестче, — перед тем как начать это собрание, я дал распоряжение своему секретарю немедленно свести данные по итоговой аттестации.

Он достает из кармана кристалл. Камень пульсирует мягким голубым светом.

— Карлайл, — говорит он в кристалл. — Ты закончил?

— Да, Ваша Светлость! — раздается из камня запыхавшийся голос. — Я уже почти у самых дверей!

Буквально через пару секунд боковая дверь распахивается, и в зал вбегает молодой помощник. Он взлохмачен, мантия сбилась, а в руках он прижимает стопку свежих, еще пахнущих чернилами ведомостей.

Он подбегает к столу Исадора, кланяется и, дрожащими руками, кладет бумаги перед ним.

Я перестаю дышать.

Весь мир сужается до этих листов бумаги.

Там — приговор. Или спасение.