Юлия Зайцева

10 Волшебные спички

Съемки добавили моей жизни солнца. Мне было захватывающе. Каждый месяц мы встречали Парфёнова с группой в очередном уральском аэропорту и на десять дней отправлялись кинематографировать.

Иногда между экспедициями мы вдвоем с Ивановым выезжали в какую-нибудь область, чтобы заранее посмотреть натуру. В этих путешествиях Алексей открывал для меня Урал. Мы обследовали площадки бывших заводов и разрушенные шахты когда-то мощных империй Строгановых и Демидовых, заглядывали в старые колодцы самоцветных копей, любовались каменными останцами древних Уральских гор. И говорили, говорили, говорили… Вернее, рассказывал Иванов, а я внимала во все уши и все глаза, проникаясь промышленной романтикой самой индустриализованной зоны планеты.

А во время съемок я часами рулила своим паркетником. За десять дней наматывала две-три тысячи километров. Иногда мы снимали утренний эпизод еще на рассвете, а потом через пятьсот километров неслись к следующей точке, чтобы успеть добить эпизод до заката. Я снималась сама, помогала руководить процессом, а потом садилась за руль. Усталости не было. Со мной в машине все время ездили Иванов и Парфёнов, и длинные перегоны пролетали за разговорами. Леонид бесконечно травил байки о своих проектах. Рассказывал, как делал «Намедни», снимал «Российскую империю», озвучивал мультики, придумывал культовую серию передач «Старые песни о главном» и время от времени сам исполнял нам ее хиты, талантливо пародируя Зыкину и Магомаева. С московской группой отношения тоже складывались. Операторы и режиссеры относились ко мне с какой-то трогательной заботой. Помогали наладить экстремальное оборудование для очередного трюка, пеклись о безопасности.

Моя идея превратить создание фильма в реалити-шоу для журналистов набирала обороты. СМИ с энтузиазмом реагировали на мои содержательные пресс-релизы и атаковали съемочные площадки. Каждый месяц в печати появлялись новые серии репортажей. Нас с Ивановым начинали узнавать на улице, даже без Парфёнова. Леонида, кстати, моя движуха со СМИ скорее напрягала. Журналисты могли помешать интенсивной работе.

Однажды у нас выдался особенно напряженный день. Мы сняли первые кадры где-то в степи за Магнитогорском, а до следующей точки нужно было рулить часов пять. Под вечер мы приехали в поселок Ленинск. Техники начали в спешке распаковывать оборудование, нужно было успеть провести все дубли, пока свет не ушел. Но вот незадача: к нашему каравану неожиданно причалил целый автобус челябинских журналистов. Они окружили мою машину и навострили камеры.

Парфёнов занервничал: «Вот результат твоих пресс-релизов, они не дадут нам работать, мы не успеем снять до заката». Времени на раздумье, а уж тем более на панику у меня не было. Я решительно выскочила из машины, отошла на пятьдесят метров в поле, ногой прочертила на земле линию и уверенно заявила прессе: «Друзья, спасибо, что приехали. Но солнце садится, а нам нужно снять эпизод. Как только мы закончим, я вам устрою прямо здесь пресс-конференцию с Ивановым и Парфёновым. Но сначала нам нужно полтора часа. Вы можете наблюдать и снимать, но, если хоть один из вас пересечет эту линию или забудет выключить телефон, ничего не будет, ни одного слова на камеру. Мы сядем в машину и просто уедем». После этого мы спокойно работали, никто не решился нарушить правило. А потом я провела пресс-конференцию прямо в поле, и каждый получил, что хотел. Парфёнов был поражен: он не верил, что можно справиться со стихией.

Пресса была мне нужна. Мы делали проект самостоятельно, без предварительных переговоров с телеканалом, но во всех релизах я упрямо писала, что мы снимаем «Хребет России» для «Первого». И эта стратегия неожиданно сработала. На «Первом» из СМИ узнали о проекте и начали публиковать мои материалы на сайте канала.

После нескольких съемочных сетов команда Парфёнова смонтировала трейлер фильма. Я пересмотрела его, наверное, раз сто. Он был прекрасен — динамичный, яркий, современный. Мы запустили его в СМИ. И на фоне возрастающей популярности проекта без особого напряжения нашли дополнительных спонсоров: крупную компанию «Уралкалий» и Министерство культуры РФ. Наш бюджет счастливо удвоился. На счет Макса поступил еще один миллион долларов.

Иванов продолжал ему верить, Макс продолжал счастливо ездить писателю по ушам. И на осеннюю экспедицию прикатил на собственном новом «Лексусе» с персональным водителем. Макс купил себе и собственные права, но рулил неважно, да и понты никто не отменял. Главный эпизод снимали на вершине горы Полюд в окрестностях Чердыни. Оборудование и людей затаскивали вездеходом. Макс якобы нанял для этого брутальный гусеничный агрегат «Лось» — мечту подсевших на охоту богатеньких бизнесменов. К ведущей машине прикреплялся такого же размера гусеничный прицеп с подогревом, окнами и сиденьями. К вездеходу прилагалась обслуга из двух рукастых мужиков в камуфляже.

До меня, как водится, чудом дошел слух, что на самом деле «Лось» принадлежит Максу. Он увлекся охотой и не смог себе отказать. Но похоже, что секрет происхождения дорогой игрушки распространялся только на нас с Ивановым. На съемках Макс задружился с киношниками, и после рабочего дня они до глубокой ночи засиживались в гостиничных барах. Макс чувствовал себя барином-благодетелем, за все расплачивался из карманного бюджета. И даже втайне от нас свозил своих новых друзей на охоту в люксовом формате.

В октябре на северном Полюде уже лежал снег. Операторы монтировали кран, устанавливали камеры. Мы с Ивановым грелись в прицепном вагончике «Лося». Алексей в кадре хотел рассказать о чердынской заставе, которая, когда приближался неприятель, зажигала на обрыве огромный костер-сполох, чтобы предупредить город об опасности. Техники подготовили облитые бензином дрова для эффектного стендапа. Макс принес Иванову коробку охотничьих спичек. Алексей решил потренироваться и начал спичка за спичкой высекать огонь. Но Макс его остановил словами: «Алексей Викторович, хорош играться, спички же денег стоят».

Я онемела. Главный человек фильма спокойно сидел в ворованном вездеходе Макса и был обязан экономить на спичках. Меня раздирала ярость. Я из последних сил улыбалась, глядя на кипящий бульон, и вспоминала доктора Вагина: доварить, остудить и только потом съесть.

Мне хотелось съесть Макса немедленно. Но время бизнесланча еще не пришло. У Макса на счете в заложниках — наша мечта. Суды и разоблачения остановят съемки на годы. Для начала нужно закончить проект. Так что улыбаемся и пляшем… под фальшивую максову дудку.