Юлия Зайцева

2 Троянский конь

Мне двадцать семь, и я счастлива. За плечами кандидатская по Набокову. У меня свой стол на кафедре журналистики и заводная команда студентов, готовых вписаться в любой проект. Я читаю лекции в родном универе и пару раз в год гоняю на второе высшее по пиару в Питер. Голова разрывается от идей и планов. Я рулю Молодежной школой журналистики, открываю школу PR и рекламы, организую в городе несколько громких событий на тысячу человек. Рассекаю на синем «жигуле», катаюсь на горных лыжах, лазаю по скалам. Деньги на почти бесплатную работу препода добываю летом промышленным альпинизмом. Болтаюсь на веревках в жарком небе над сонным расплавленным городом, раскрашиваю ржавые бока стометровых труб в красно-белые полоски, улыбаюсь такому близкому солнцу и смакую такое недалекое будущее.

Все складывается как простой детский пазл, сочная выразительная картинка из нескольких фишек: преподавание, культурные проекты, спорт и собственное PR-агентство на горизонте. Пожалуй, назову его «Редкая птица». Но судьба, похоже, не намерена играть в поддавки, и пока я любуюсь готовой картинкой, она рисует мне новые фишки. Один деятельный незнакомец — назовем его Макс — предлагает мне вместе придумать новый проект. Макс давно и счастливо дружит с восходящей звездой русской литературы Алексеем Ивановым. В 2005-м в столице бум на писателя. «Общагана-Крови», «Географ глобус пропил», «Сердце пармы» взорвали рынок. Журналисты пачками едут на Урал, чтобы взять интервью у будущего классика. А классик — здесь, рядом, скромно гуляет в любимом свитере по нашим улицам, непредставленный, неузнанный, неозвученный.

Макс по-дружески получил писательское благословение, и мы замахнулись на фестиваль «Сердце пармы». Решили доставить публику, журналистов, музыкантов, ролевиков и художников прямо в роман, то есть в Чердынь: разместить на выходные на поле в палатках и развлекать за свой счет. Только вот своего счета у нас тогда еще не было. Зато были молодость и отвага. Мы сели в мой синий «жигуль» и через пять часов были в Чердыни. Администрация повелась на нашу затею и яростный драйв — нам дали доски, рабочие руки и гигантскую поляну. Мой отец — плотник — весь отпуск волонтерил на строительстве столов, скамеек и навесов с местными мужиками, которые по такому случаю даже бросили пить. Команда моих преданных студентов жила в телефонах, убеждая музыкантов и ролевиков исполнять и сражаться на голом энтузиазме. Я запустила PR-кампанию и привела под флаг Иванова три десятка столичных и уральских журналистов.

Приближалось заветное открытие. Двести фанатов писателя собрали рюкзаки и приехали в наш свежеструганный фестивальный городок. Сам Иванов прибыл с группой киношников «Централпартнершип» — поглазеть на рубилово на мечах и заодно присмотреть натуру для экранизации «Сердца пармы». Я сочинила громкую речь и представляла, как гордо выйду на сцену с длинными развевающимися волосами, в белой льняной рубахе, — и всех покорю. Но вот незадача: денег на аренду сцены у нас не осталось. И вещать придется где-то в ногах у двух сотен собравшихся с высоты своего невеликого роста. Понты разбивал беспонтовый бюджет.

И тогда я придумала оседлать коня — троянского. Он заменит мне сцену и поможет сохранить эффектную мину в бесплатной игре. В деревенской Чердыни лошадь — не роскошь. И вот на открытии я с длинными развевающимися волосами, в белой льняной рубахе, в одной руке — повод, в другой — микрофон, внизу — покоренная публика. И сам Иванов, конечно, — надеюсь, что тоже покоренный.

Не знаю, кого распознал тогда во мне Алексей: дикую и смелую ламию из собственного сюжета или бешеного организатора, готового с наскока решить любую проблему. Но через месяц мы уже сидели вдвоем в темном пивном ресторане. Деревянные столы, неудобные лавки, футбольные экраны на каждой стене — командный спорт на диване для крикливых любителей пива. Мы с Ивановым пьем кофе и знакомимся уже по-настоящему. Я выкладываю писателю свою незатейливую картинку: кафедра — спорт — заводские трубы — PR. Иванов загорается: он придумал ключ к своему проекту.

Уже несколько месяцев, неозвученный и неузнанный, он гулял в бейсболке и свитере по тихим улицам города и вертел в голове неписательскую идею. Хорошо бы снять об Урале модерновый и могучий телепроект с премьерой на федеральном канале, чтобы разом разбить великомосковское представление о «замкадье» как стране подсолнухов, плетней и гармонистов. В моей экстремально-спортивной жизни Иванов нашел недостающую фишку для своего сложнейшего пазла. Нужно показать, как Урал можно активно и драйвово потреблять: забираться со скальным снаряжением в пещеры Ермака, продираться на квадроцикле по старой заросшей Бабиновской дороге, парить на дельтаплане над древним городищем Аркаима. Фильм можно снять как яркое путешествие, роуд-муви на автомобилях, моторных лодках, воздушных шарах, вездеходах. В лодке, как водится, трое: местный эксперт предъявляет историю, столичный гость удивляется и задает вопросы, а спортсмен водит всю технику и демонстрирует различные чудеса экстрима в знаковых локациях.

Роль экстремала должен играть не брутальный качок, а хрупкая девушка, чтобы показать, что уральские скалы, пещеры и реки покоряются каждому. Я идеально попала в кастинг и получила роль, но в нагрузку Иванов мне отвесил неподъемную должность — продюсера небывалого фильма. Показать, что даже хрупкая девушка может лазать, летать, водить и прыгать, мне было легко, даже весело. А вот доказать, что каждая кухарка без связей, телевизионного опыта и денег может управлять большим новаторским проектом для федерального канала, казалось неподъемной задачей. Мне было некомфортно, волнительно и даже страшно. Однако я понимала, что засветиться в фильме я смогу, только если сама его спродюсирую.

Но что делать, с чего начать, где добыть информацию, когда интернет еще в зачаточном состоянии? Как найти деньги, если незнаком ни с одним олигархом? Я зависла в чистилище, передо мной на столе лежал гигантский спутанный пазл, и фишки теперь не складывались.