Юлия Зайцева

33 Обгон запрещен

Мы работаем с Ивановым вместе уже двадцать лет. И самое ценное в наших отношениях — это доверие, абсолютное и безграничное. Оно возникло не сразу. Вы помните, как я его самоотверженно завоевывала в самом начале, когда мы снимали «Хребет России»? Тогда я буквально выстрадала право мне доверять. И с тех пор мы его бережем, мы его отстаиваем.

В деловых и финансовых вопросах Иванов полностью полагается на меня, но в творчестве безусловный гуру, конечно, писатель. Это вовсе не значит, что я молча делаю свою работу, а Иванов свою. Я держу Алексея в курсе всех предложений и переговоров, и мы вместе принимаем решения по любому вопросу. Нам дается это легко, потому что мы абсолютные единомышленники и на девяносто девять процентов наши оценки совпадают. Мы работаем как единый слаженный механизм, самодостаточная замкнутая система. И каждого, кто пытается вбить между нами клин, мы выбрасываем как опасную помеху. А таких случаев в нашей общей биографии было множество. Приведу лишь один пример.

В 2007 году к Иванову обратилась режиссер ГИТИСа Екатерина Гранитова. Студенческая мастерская Олега Кудряшова собиралась поставить дипломный спектакль по роману «Географ глобус пропил», Гранитова готовилась написать пьесу. Требовалось разрешение Иванова на постановку. И Алексей его дал, бесплатно: студентов нужно поддерживать.

Спектакль «История мамонта» вышел в 2009-м, и два года его с триумфом показывали, возили по фестивалям. Потом студенты выпустились, но решили образовать профессиональную труппу и играть успешную постановку дальше, уже на коммерческих условиях, в Театральном центре на Страстном. Екатерина обратилась к нам с предложением выкупить лицензию на спектакль. Мы решили не выдвигать зверских условий для новой труппы и ответили, что готовы отдать неисключительную лицензию на показ «Истории мамонта» на десять лет за 240 тысяч рублей — то есть 24 тысячи в год. Для сравнения: те же права мы продали пермскому театру раз в десять дороже.

К нашему удивлению, условия Гранитовой не понравились. Екатерина заявила, что не уверена в коммерческом потенциале спектакля, хоть он уже и собрал десятки восторженных рецензий. Мы объяснили, что желание Гранитовой назначить писателя спонсором ее коммерческого проекта выглядит странно. И предложили поискать более подходящих кандидатов, тем более что сумма в 240 тысяч не выглядела астрономической. На два месяца театралы пропали, но спектакль не закрыли, продолжая показывать его с нарушением авторских прав Иванова.

Я написала Гранитовой, потребовала урегулировать отношения. Екатерина ответила мне, что я напрасно беспокоюсь. Все это время она на связи с Ивановым, и у них есть полное взаимопонимание. Я занервничала. Мы с Ивановым только что избавились от хитроумного Макса, я на зубах завершила «Хребет России», подписавшись для этого на восьмимиллионный кредит. Мне казалось, что между мной и писателем теперь только понимание и доверие. Тем более все два месяца мы созванивались по несколько раз на дню и среди других дел обсуждали затянувшееся молчание Гранитовой. Получается, что Алексей все это время общался с ней у меня за спиной? Но зачем ему это? Иванов не любит отвлекаться на деловые переговоры и всегда с удовольствием оставляет их мне. Я, возмущенная, переправила Алексею странное письмо режиссера.

Иванов удивился не меньше меня: с Екатериной он не общался. Мы так и не поняли, зачем Гранитова использовала эту уловку. Действовала по принципу «разделяй и властвуй»? Думала, что я работаю исключительно в своих интересах? Не подозревала, что мы с Ивановым регулярно общаемся? Мы насторожились, но решили не выяснять отношения, а действовать конструктивно, хотя наше терпение заканчивалось, сумма контракта была непринципиальной, и мы готовы были его отменить; жалко было только хороший спектакль. Мы подумали, что труппа не отвечает за некорректное поведение режиссера, и продолжили переговоры. Гранитова нашла спонсора, я отправила проект договора, который мы заключили уже с несколькими театрами. И начались новые проблемы. Оказалось, что за нашу условную сумму Екатерина решила получить права не только на постановку, но и на создание на основе спектакля любых аудиовизуальных произведений. По сути — экранизацию. В то время как лицензии на кино у Иванова стоили больше ста тысяч долларов. Мы к такой благотворительности были не готовы. Зачем киношникам покупать у нас права на книгу, если они могут просто экранизировать спектакль по роману?

Я заняла жесткую оборону. Гранитова подключила к переговорам мужа Игоря Лаврова. Он с ходу начал меня прессовать, заявляя, что я ничего не понимаю в договорах и авторских правах. Я привыкла к надменному тону московских переговорщиков, но Игорь восхитил меня больше всех. К тому же он снова применил коронную семейную тактику, объявив мне, что Иванов согласен с его условиями. И вот здесь уже занервничал Алексей. Эта предприимчивая пара упорно пыталась забить между нами кол сомнений друг в друге. Нам это было не нужно.

Я настаивала на своей версии контракта. Тогда горе-театралы начали действовать напролом и опубликовали в федеральных СМИ статью о том, что Зайцева не дает им играть спектакль по гениальному Иванову. Они наивно решили, что напасть на продюсера, но при этом похвалить автора — сильный ход, который писатель не примет на свой счет, а, напротив, пожурит нерасторопную секретаршу за несговорчивость. Гранитовы-Лавровы были настолько уверены в своем влиянии на автора, что, нарушая его права, собирались показать спектакль в театральном центре «На Страстном». Алексея эта позиция взбесила. Руководителем центра тогда был председатель Союза театральных деятелей Александр Калягин. Иванов направил ему письмо, в котором объяснил ситуацию и запретил спектакль. Калягин извинился за Гранитову и принял к сведению.

Спектакль «История мамонта» был навсегда закрыт. Мы потратили много усилий и нервов, чтобы этого не случилось, но не готовы были пожертвовать главным — нашим безграничным доверием, в которое чета Гранитовых-Лавровых так и не поверила.

Мы до сих пор с этим сталкиваемся. Я веду переговоры, потенциальные партнеры пытаются выторговать более выгодные условия, всеми правдами и неправдами находят контакт Иванова, звонят, и Алексей спокойно отправляет их обратно — ко мне. Мы — этакая фура с прицепом: обогнуть прицеп и присоединиться к фуре невозможно. Боливар не выдержит двоих.