Юлия Зайцева

22 Непремиальный список

Декабрь 2016-го, мы с Ивановым, торжественные и взволнованные, выходим из уютного отельчика на Арбате и идем по Воздвиженке к нарядному особняку дома Пашкова. Морозно и снежно, но мы не берем такси, нужно проветрить голову, успокоить мысли. Через час всем объявят трех победителей главной литературной премии «Большая книга». На кону ивановский роман «Ненастье». Алексей десять лет не участвовал в премиях, категорически запрещал издательствам номинировать свои книги. На недоумения журналистов по этому поводу всегда отвечал: «Чтобы побеждать, нужно соответствовать трем условиям: быть в тусовке, или быть лояльным к тусовке, или быть фигурой компромисса». По всем трем позициям Иванов пролетал.

Он избегал фуршетных междусобойчиков, не прощал профессиональных проколов критикам и журналистам, не водил дружбы с издателями, не участвовал в культмассовых проектах типа писательских поездов или теплоходов, не был свадебным генералом на вручении премий. Все это время он работал как зверь, издавая по одной книге в год. Его топовая позиция в литературе подтверждалась не тусовочными связями, а читателями, которые рублем голосовали за его произведения. Иванов успешно работал в рыночной модели, где ценность предложения определялась спросом, а не благосклонностью лояльной критики. Премии в эту модель не вписывались. Их, как правило, распределяли среди своих. А Иванов был своим только среди читателей.

Его бестселлер «Сердце пармы» в начале двухтысячных против правил выкинули из премии «Букер» с формулировкой «за отсутствие признаков романа». Роман «Золото бунта» в 2006-м не попал в тройку «Большой книги», хотя с огромным отрывом выиграл в читательском голосовании. Его книги неизменно пролетали мимо премии «Национальный бестселлер», уступая место малотиражным произведениям, которые толком никто не читал.

Журналисты удивленно констатировали: «Премии почему-то не любят Иванова». Но у нас был ответ на их «почему-то». Потому что премии — это тусовка, и она Иванова не переваривает. В 2006-м ему надоело играть в поддавки, и он заявил о своем решении больше не участвовать в премиальном процессе. Но через десять лет издатели убедили писателя, что правила изменились, что у мощного и пронзительного «Ненастья» нет конкурентов, что премии перестали быть «Голубым огоньком» от русской литературы, когда на сцене одни и те же. Иванов со скрипом согласился.

На этот раз в доме Пашкова он был явным фаворитом. Мы несколько дней отбивались от интервью. Журналисты хотели заранее подготовить материал с победителем. Ослепленные вспышками фотокамер, мы вошли в праздничный белоснежный зал. Иванов занял место в первом ряду рядом с победителями прошлых лет Евгением Водолазкиным, Людмилой Улицкой и Леонидом Юзефовичем. Я села прямо за писателем и положила руку ему на плечо. Мы верили и не верили в торжество справедливости.

Победителей оглашали особым образом. Сначала для вручения приза приглашали на сцену какого-нибудь селебрити, потом зачитывали фрагмент из произведения, гость вскрывал конверт с именем, писатель выходил на сцену за статуэткой. Первой за третьим местом поднялась Людмила Улицкая* и радостно заявила: «А я думала, что по две курицы в одни руки не дают». Оказалось, что очень даже дают. Вторым вызвали Водолазкина, а потом для вручения первого приза на сцену пригласили директора телеканала «Россия» Антона Златопольского. Накануне мы с ним заключили контракт на экранизацию романа «Ненастье». «Ты победил», — дрожащим голосом прошептала я Иванову в ухо. И тут начали зачитывать текст. Я напряглась и приготовилась ликовать, что-то военное, кажется, наше… ура! Но Иванов повернулся ко мне и произнес невозможное: «Это не мой текст». Теперь и я услышала, что не его. Но мозг отказывался в это верить. А на сцену за своей второй курицей уже поднимался Леонид Юзефович. Златопольский вскрыл конверт, на минуту смешался, а потом все-таки произнес заготовленную речь. Мол, поздравляю, телеканал «Россия» планирует экранизировать произведение победителя. Речь явно предназначалась Иванову, «Зимнюю дорогу» Юзефовича так и не сняли.

Мы встали молча, подавленные, я изо всех сил пыталась держать лицо. «Голубой огонек» повторился. Кажется, все в этот момент кинулись не к счастливым обладателям куриц, а к Иванову. Нас окружили издатели, журналисты. У всех на лицах недоумение. Мы на автомате отвечали на утешения, но больше всего нам хотелось уйти подальше от этой тусовки, ее псевдоулыбок и дружественных раскладов. Нам было больно на этом празднике.

Через пять минут мы уже спустились в метель по парадным ступеням дома Пашкова. Снег в лицо укрывал мои слезы. Хотя сейчас рядом с Ивановым, таким искренним, таким талантливым, таким самоотверженным и таким настоящим, мне нечего было скрывать. Я ревела навзрыд, мне не было жалко несостоявшейся премии, горько за автора, которого в очередной раз обманули.

Всю ночь мы с Алексеем пили вино в своем номере, вспоминали наши победы и поражения, говорили друг другу нужные слова. В эту ночь мы в очередной раз поняли, что главная наша сила — друг в друге. Мы срослись с нашим общим делом, мы его любим, это наша жизнь. Она подлинная, улетная, прогрессивная, она не требует подтверждения. И мы будем жить ее дальше без мертвых куриц и «Голубых огоньков». Так с тех пор и действуем.

А про «Ненастье» на следующий день писали больше, чем обо всех финалистах, вместе взятых. Крупные книжные в знак поддержки украсили романом свои витрины. Директор премии Георгий Урушадзе, словно оправдываясь, выставил в своих соцсетях протоколы голосования. Мы получили пиар победителей.

А еще я получила близкого друга. Мне написала куратор международных проектов «Ельцин Центра» Татьяна Восковская. Мы не были знакомы раньше. Оказывается, она была среди тех, кто окружил нас после премии, она видела наши лица и решила немедленно нас поддержать. Татьяна пригласила Иванова в Лондон. Она отвечала за российские стенды на разных международных ярмарках. Алексей и раньше получал приглашения за рубеж, но всегда отказывался, считая, что основная его аудитория в России.

Однако Татьяна Восковская нашла нужные слова, убедила и организовала нашу поездку настолько профессионально, что Иванов навсегда изменил свое мнение. И в следующие несколько лет с легкой руки Восковской мы съездили в Германию, Испанию, Францию, Польшу, Италию. Мы по-настоящему подружились. Татьяна очень тонко чувствует Иванова, понимает его значимость в литературе, внимательно относится к нашим правилам презентаций и общения со СМИ, идеально проводит активности вокруг автора. Это тот случай, когда дружба не мешает профессионализму.

А недавно Татьяна Восковская стала директором «Большой книги» и сразу решила, что структура премии несовершенна. Нужно обновлять состав экспертов, критерии голосования. Короче, пора трансформировать «Голубой огонек» в реальный конкурс. Иванов больше не будет участвовать в премиях. Но мне как другу приятно следить за этими изменениями. И я верю, что с Татьяной Восковской книги снова станут большими.