Юлия Зайцева

5 Летим без пилота

«Кому отдать свою свободу?» Весной 2007-го никто из нас этот вопрос уже не задавал. Кашу на миллион долларов будем доваривать сами. Мы патриотично решили, что фильм об Урале должны снимать местные. Конечно, понимали, что у уральских компаний нет опыта производства современных форматов. Но мы же будем руководить процессом и сможем разогнать традиционную стилистику документалистов до модернового и драйвового роуд-муви. Для начала не рискнули экспериментировать на гигантском бюджете и задумали снять компактный пилот, чтоб протестировать местных кинематографистов.

Иванов оперативно написал сценарий двадцатиминутного фильма про Чердынь. Задал нужный формат — путешествие. Определил амплуа трех ведущих: эксперт-экскурсовод, любопытствующий путешественник и активный экстремал. Роль экстремала досталась мне: в кадре я должна была ездить верхом, управлять моторной лодкой, забираться на руины церкви, водить огромный грузовик. Экскурсоводом стал ученыйискусствовед Екатеринбургского университета. Туристом сделали вальяжного и представительного свердловского театрального актера.

Сценарий заслали двум командам документалистов из Перми и Екатеринбурга. Провели переговоры и выбрали пермяков. Съемки запланировали на лето. На пилот не потратили ни рубля из бюджета проекта. Деньги РАО «ЕЭС» были выделены, но первые поступления ожидались лишь к осени. А мы тянуть не могли. Пятьсот тысяч рублей получили у Андрея Кузяева, энергичного нефтяного олигарха.

В июле наша полная энтузиазма команда прибыла в самое сердце пармы: Иванов, Макс и я, пара наших помощниковадминистраторов, ведущие и группа пермских телевизионщиков — режиссер, два оператора, техники и продюсер. На десять дней мы разместились в демократичном баннотуристическом комплексе. Группа заняла большой двухэтажный дом. Иванову отдали баню. В то время он писал сценарий фильма «Царь» для Лунгина и все свободное от съемок время проводил с ноутбуком. Лэптоп стоял на единственном табурете в предбаннике, а писатель часами сидел рядом на дощатом полу и отстукивал свой сюжет.

Каждый день мы выезжали в разные точки кинематографировать. Было непросто, жара стояла под сорок, доставали слепни и комары. Неопытные ведущие то и дело входили в ступор. С непривычки им было сложно непринужденно произносить на камеру заученный текст. Первый рабочий день начался с конфликта. Продюсер пермских киношников с чего-то возомнил себя главной звездой и с ходу решил предъявить понты. Он заявил, что взял неудобную обувь, и сгонял моих помощников в магазин за новыми кедами. Я решила, что так не пойдет, и этим же вечером отправила понтореза домой на ближайшем рейсовом автобусе. Иерархия была восстановлена. Остальные киношники трудились самоотверженно. Кажется, у нас был контакт, и мы отлично сработались. Через две недели домой возвращались окрыленные. Первый опыт показал, что все не так страшно и мы сможем руководить проектом самостоятельно. Осталось только дождаться монтажа и заценить результат.

Киношники действовали оперативно и дней через десять представили нам законченный фильм. Но, к сожалению, результат мы не оценили. Старомодные текстовые перебивки в изящных фигурных рамочках, долгие зависания камеры на листочках в лужах и каплях росы. Эта классическая задумчивая документалистика сама по себе была хороша, но совсем не вписывалась в наш динамичный формат. Мы сняли фильм для местного телевидения. Федеральный канал на такое не поведется. Наша мечта в который раз обернулась разбитым корытом. Мы топтались вокруг него в нерешительности, обдумывая следующий шаг, который также грозил очередным поражением.

Я вспоминала наш первый разговор с Ивановым в темном пивном ресторане, прокручивала в голове два года самоотверженной работы, личного безденежья, разъедающих душу надежд и неизменных провалов. Мы закрыли вопрос с деньгами, но оказалось, что деньги не решали ничего.